Часть 1

Различимый смутно в сумраке дубравы, Бард играл на лютне в зарослях купавы. В синеве безбрежной, в глубине хрустальной Пела лютня нежно, тихо и печально. И луна, качаясь в небе между веток, Барда осеняла благодарным светом. Он сидел уютно в зарослях купавы И играл на лютне в сумраке дубравы. Улетала песня, долетала песня До большого сердца колдовского леса, До холмов старинных, где в пещерной зале Звуки песни той суккубы услыхали. И на звук слетелись в сторону поляны, Что тонула в белом облаке тумана, Где тепло и чудно посреди дубравы Бард играл на лютне в зарослях купавы. У большого дуба, огибая ветви, Кружатся суккубы под лучами света. И блестят их лица, и сияют рожки, Хоровод кружится на лесной дорожке, Где уже под утро в сумерках дубравы Бард ласкает лютню в зарослях купавы. Торувьель явилась и довольно грубо Молвила внимавшим музыке суккубам: «Видно вы совсем уж разум потеряли, Ведь на лютне dhoine сроду не играли! Он вас объегорит, он вас зачарует, Уведёт вас в город в лапы к ведьмаку, и Будете убиты, а трофеи ваши На седло повесит, как язык от Баньши». Прыснули со смеху юные суккубы, Топнули копытом, да надули губы. А луна, качаясь в небе между веток, Барда осеняла серебристым светом. Как в легендах пишут, звуки той баллады, Издали услышав, плакали дриады.