«…найди мою руку…»

«В полной темноте найди мою руку – и знай, что я рядом..» ***      Что я здесь делаю?       Действительно, что она делала у дверей его квартиры поздним вечером? Ольга не могла сходу ответить на этот вопрос, но тугой, тянущий узел в груди не давал покоя с самого утра.       Липкое, неприятное чувство незавершенности преследовало женщину всю ночь; виной этому был тот самый несносный, заносчивый, порою невыносимый Вадим Казанцев – коллега, знакомый, человек, испытывающий на прочность её нервы.       Как-то не скажешь, что он тебя раздражает..       Ты можешь заткнуться?       Москвина тяжело вздохнула, опираясь рукой о стену; соприкосновение с холодной поверхностью слегка отрезвило её затуманенный разум. Женщина перебирала сотни причин своего появления здесь, на пороге квартиры Вадима – но ни одна из них не казалась такой важной.       Возьми себя в руки.       Иди к черту!       Их отношения были сроду минному полю – один неверный шаг и конец. Но Ольга должна была признать, что давно не ощущала подобных чувств: много лет никто не был способен так глубоко пробраться под её кожу, оставить отпечаток на душе – и лишь одному ему удалось покорить оледеневшее сердце неприступной женщины.       Что же он сделал такого, чтобы взбудоражить её кровь? Она задавалась этим вопросом бесчисленное количество раз, и даже зная, что ответ лежит на поверхности, отказывалась признаваться себе в очевидном.       Первый, ощутимый для неё шаг Вадим сделал больше месяца назад. Воспоминание вспыхнуло в голове, пронзая сознание стрелой. ***       Проректор по учебной работе сидела на своём обычном месте в конференц-зале, скрестив руки на груди. Весь её вид говорил о нескрываемой злости, перемешанной с раздражением, так четко видневшимся в натянутом лице и сощуренных глазах.       – Это какой-то детский сад, Ольга Сергеевна! – голос одного из профессоров сотряс воздух, остальные лишь одобрительно кивнули. – Много лет наш университет использовал такого рода практику – она действенна и подходит большинству студентов. В чём проблема? Вы усложняете нашу работу!       – Невозможно усложнить то, чем вы не занимаетесь! – слова вырвались быстрее, чем Москвина успела подумать, но она не сожалела, лишь вздернув подбородок под пристальным взглядом мужчины.       – Не смейте так со мной разговаривать! И вообще..       – Вы называете слова проректора детским садом! – женщина перебила его, указывая на явную ошибку. – Дело не в самой практике, а в том, как она проходит! Я не собираюсь закрывать глаза на то, что студенты дают вам взятки, не появляясь на мероприятиях, и вы засчитываете им часы!       Профессор выглядел сконфуженным; лицо его покраснело от злости и негодования. Галстук неприятно сжал горло, и ему пришлось немного ослабить узел.       – Значит, вы собираетесь обвинять одного из ведущих специалистов.., – он ухмыльнулся, продолжая, – не имея доказательств? Кто вы такая?       Вадим, наблюдавший за развернувшейся картиной, едва вздрогнул от брошенных в сторону Москвиной холодных слов. Он выпрямился на стуле, выглядывая, ища взглядом говорившего мужчину. Желание ударить его за подобное высказывания заставило гореть ладонь руки; Казанцев нахмурился, глядя на опустившиеся плечи Москвиной.       – Коллеги, давайте не будем ругаться! – голос ректора разрушил образовавшуюся тишину. – Сделаем так: проведем голосование – если один из преподавателей или проректоров не будет согласен с Павлом Леонидовичем, то мы рассмотрим идею Ольги Сергеевны.       Несколько присутствующих мотнули головой в несогласии, но промолчали.       – Итак, кто за то, чтобы оставить всё как есть?       Все подняли руки, поддерживая Прокофьева. Ольга бросила взгляд на длинный стол, почти сразу мирясь с проигрышем, однако последующие слова ректора заставили её напрячься.       – Вадим Юрьевич, вы не согласны?       Москвина обернулась на коллегу, сидевшего слева от неё; его руки действительно были опущены под стол, а лицо не выражало ни одной эмоции. Что-то внутри ёкнуло от его непоколебимого вида, она закусила губу, ожидая ответа.       – Не согласен, – кратко ответ он.       – Значит, вы поддерживаете Ольгу Сергеевну?       – Поддерживаю.       – Вздор! – громко заявил Павел Леонидович, вскидывая руки. – Как вы можете идти на поводу какой-то женщины..       Это было последней каплей; Вадим оттолкнулся от стула, двигаясь ближе к столу, так, чтобы ему было видно говорящего. Руки сжались в кулаки, со стуком ложась на поверхность; глаза заискрились от невысказанной злости.       – Если вы скажете ещё одно слово в сторону Ольги Сергеевны, я покажу вам, что такое настоящий вздор, ясно? – процедил Вадим сквозь зубы. Его вид – грозный и раздраженный – произвел нужный эффект, заставив профессора вжаться в стул.       – Вадим Юрьевич.., – мягкий шепот сбоку заставил его обернуться; он взглянул на удивленное лицо коллеги – она выглядела растерянной и пораженной, но в глубине голубых глаз плескался огонь благодарности.       – Тогда мы решили. Ольга Сергеевна подготовит нужные документы, и мы рассмотрим её предложение. Требую с уважением относится к её словам, так как Ольга Сергеевна, в первую очередь, проректор. Если это всё, то все могут быть свободны!       За считанные минуты помещение опустело; лишь две фигуры остались на своих местах.       – Что это было? – хрипло, на выдохе пробормотала женщина.       – О чём вы?       – Вы меня ненавидете. Что за акт помощи?       Вадим моргнул пару раз, обрабатывая её слова. С каких пор женщина думает о его отношении к ней таким образом? Ненависть? Они, очевидно, недолюбливали друг друга, но назвать это ненавистью было сложно.       Казанцев нахмурился; как только эти слова слетели с губ, глаза Ольги слегка заблестели. Что-то в ней было не так: женщина была натянутой словно струна, ему вдруг захотелось накрыть её ладонь своей, сказав этим – «я рядом».       – С чего вы взяли, что я вас ненавижу? – наконец спросил он. Легкий укол вины заставил женщину выпрямиться – она и сама не поняла, откуда взялась эта мысль.       – Вы не пытались доказать обратное.       Москвина явно собиралась сломать его мозг – что с ней, черт возьми, сегодня было не так? С каких пор женщина вообще стала думать об этом? Вадим совсем не понимал; но глубоко внутри что-то шевельнулось, напоминая о своем существовании.       Сам мужчина, конечно, знал, почему встал на её сторону. Несмотря на тяжелый, непробиваемый характер Ольга завладела его сердцем так быстро, как сама ни за что не подозревала бы. Ему не потребовалось много времени, чтобы признаться себе в том, что он влюбился в неё. До этих пор предпринимать какие-то попытки подступиться к этой женщине казались ему прямым заявлением о подписании себе смертного приговора. Но сегодня.. видя, как на неё набросились абсолютно все коллеги, Вадим не мог стерпеть: хотелось её защитить, дать поддержку и просто показать, что есть человек, на которого она могла надеяться.       – Вам нужно, чтобы я доказал обратное? – поинтересовался Вадим, ловя её мысль; что-то в голосе выдавало её – чувство уверенности расцвело в его груди, успокаивая разбушевавшиеся нервы.       Вопрос поставил Москвину в тупик. Разговор пошел совсем не в ту сторону, в какой изначально его планировала вести Ольга.       Кто тебя тянул за язык?       – Я не это имела в виду.       – Ольга Сергеевна, вам плохо от того, что я вас поддержал?       – Нет, – без запинки, даже слишком импульсивно, на её взгляд, ответила она. Наблюдать за расползающейся на его лице улыбке без закатывания глаз не получилось, но она почувствовала, как её собственные губы растянулись, образуя на щеках ямочки.       – Тогда я не вижу проблемы. Я никогда не испытывал к вам ненависти, – честно признался он, желая немного отвлечь женщину от подобных мыслей. – Для этого просто нет причин. Помните, что вы всегда можете на меня рассчитывать, в каких бы отношениях мы не были. ***       Боже, какая идиотка.       Как она не могла сразу понять то, что он имел в виду? Разве стал бы он помогать просто так? Конечно, Ольга замечала его взгляды, двусмысленные фразы и в принципе поведение мужчины рядом с собой. Но призрачный страх, сковавший её душу в тисках, не давал покоя – раны прошлого заживали мучительно долго.       Дай ему шанс.       Замолчи.       Но, неужели Вадим так мало раз доказывал ей свою любовь? Его поступки были едва заметными, простыми, бескорыстными, и в то же время такими существенными для неё. Ей стоило появиться в их общей приемной со скверным настроением, как мужчина тут же спешил узнать в чем проблема – и так же быстро помочь и решить: без лишних слов, вопросов и действий – просто кивал и шел разбираться.       С его появлением дышать определенно стало легче; Казанцев упрощал абсолютно любое её действие и ни разу не просил ничего взамен. Как она могла быть такой слепой столько времени?       Второй шаг был таким ошеломляющим, таким дерзким, но таким нужным в тот момент. Женщина вспомнила свою огромную благодарность за вмешательство Вадима. ***      Толпа студентов заполонили всю приемную, не давая прохода. Несколько ребят сидели на кожаном диване, остальные же стояли у кабинета проректора по учебной работе. Хлопок дверей слышался каждые две-три минуты, изрядно надоев всем присутствующим.       Конец семестра означал неумолимое приближение сдачи долгов. Особо любящих тянуть до последнего студентов без зазрений совести сразу отправляли к Москвиной.       Женщина тяжело вздохнула, отпустив очередного студента. Она откинулась на пару секунд на стул, прикрывая глаза: голова безжалостно гудела, желудок неприятно стянуло, а к горлу подступала тошнота – осознание того, что она не ела с самого утра, заставило её обреченно застонать.       Ольга дернулась, услышав возгласы за дверью. Интерес невидимой нитью потянул её к выходу; она слышала приглушенный голос Казанцева. Ручка поддалась под аккуратным напором пальцев, и женщина открыла дверь, выглядывая в приемную. Москвина наткнулась взглядом на широкую спину Вадима, закрывавшего проход в её кабинет рукой на косяке. Его голос был твердым, жестким и указывающим; она едва не задохнулась, понимая, что именно он пытается донести до студентов.       – Ольга Сергеевна одна, а вас – несколько десятков! Приемные часы закончились два часа назад, что вы тут все делаете? Сейчас же расходитесь и оставьте Москвину в покое! И научитесь, в конце концов, сдавать всё вовремя! Всё, бегом отсюда, – проректор махнул рукой в сторону выхода, не давая возможности противостоять. Несколько ребят кинули на него недовольные взгляды, но промолчали, выходя в коридор.       – Вадим Юрьевич?       Казанцев дернулся, не ожидая её появления за спиной. Резкий поворот – их взгляды встретились; она с интересом наблюдала за ним, ожидая объяснений.       – На сегодня ваш рабочий день закончен, Ольга Сергеевна, – безапелляционно заявил он, складывая руки на груди. Женщина лишь подняла бровь, склоняя голову; что-то в его словах заставило покрыться тело мурашками.       – Эти студенты всё равно придут завтра, – она хмыкнула, отступая внутрь кабинета – Вадим последовал за ней.       – Разгоню также, пусть разбираются со своими преподавателями. Они и мне мешают работать, и вас достают. Не дело.       – Вадим Юрьевич, зачем вы это делаете?       Замолчи.       – Что именно? – он улыбнулся уголками губ, делая самое невинное лицо.       – Вадим Юрьевич, вы поняли о чем я.       – Совсем не понял.       – Решили поиграться? – она неожиданно вспыхнула, хмурясь.       – Ольга Сергеевна, зачем мне отвечать на вопрос, ответ которого вы и так знаете? – вопрос повис в воздухе, заставив её напрячься. Конечно, она знала, но признание не давалось легко, особенно для человека, перевернувшего её жизнь с ног на голову. Ольга замолчала, отходя к окну: внезапно вид на парк стал намного интереснее прямого контакта с Казанцевым.       – Совсем не понимаю, о чем вы, – она вернула ему ответ, ухмыляясь – в эту игру могут играть двое.       – Вы слишком умная женщина для таких глупостей, – мягко пробормотал он, неожиданно оказываясь прямо у неё за спиной. Горячий воздух защекотал кожу шеи, женщина едва дернулась, громко выдыхая.       – Вадим Юрьевич..       – Я за него.       – Хорошо, – она пыталась подобрать слова, скользя взглядом по лучам солнца, преломляющихся в стекле. – Спасибо, что выручили, я бы их не выгнала.       – Всегда пожалуйста, Ольга Сергеевна, – его взгляд бродил по стойкой фигуре женщины; грудь тяжело вздымалась, плечи едва опустились под натиском собственных мыслей. – Собирайтесь, я отвезу вас домой.       – Вадим Юрьевич, не надо.. Я могу.. сама. Вызову такси, – Ольга мотнула головой, оборачиваясь – в горле неожиданно пересохло, когда она поняла, что мужчина стоит ближе, чем она предполагала.       – Это не предложение, Ольга Сергеевна. Одевайтесь, я буду ждать вас в приемной.       И также резко, не позволив ей взбунтоваться, Казанцев отошел и, бросив последний любопытный взгляд на неё, покинул кабинет. ——       Огни ночного города завораживали своей загадочностью. Женщина сидела на пассажирском кресле, расслабившись, и наблюдала за происходящим на улице.       Машина развернулась, заезжая на новую улицу; вдоль неё расположился большой парк со множеством фантанов и красивых лавочек с видом на протянувшуюся в центре реку. Но сегодня парк искрился особо яркими цветами – праздничная ярмарка так и зазывала к себе разными развлечениями и обилием еды. Глаза Ольги неожиданно засверкали, словно у ребенка, и она поддалась вперед, разглядывая лавки с товаром.       – Какая красота, – шепот едва дошел до Вадима; он взглянул на спутницу, видя её заинтересованность, и ухмыльнулся.       – Нравится, Ольга Сергеевна? – Казанцев засмеялся, когда она взглянула на него – полная улыбка украсила лицо женщины.       – Обожаю ярмарки, – честно призналась она, постукивая пальцами по подлокотнику.       – Хотите прогуляемся?       Её глаза слегка расширились; казалось бы обычный вопрос, но сколько нежности и заботы она слышала в нём. Женщина вновь взглянула в окно, потом на Вадима, закусив губу.       – А вы не торопитесь?       – Полностью свободен. Для вас особенно.       Последнее предложение вогнало её в краску; Москвина слегка улыбнулась, ёрзая на сидении от предвкушения.       – Тогда давайте прогуляемся. ——       – Ольга Сергеевна, ну, вы же на каблуках! Куда вы так торопитесь? – Вадим остановился на дорожке, тяжело дыша.       – Я вообще не тороплюсь, обычный мой шаг, – она ухмыльнулась, рассматривая побрякушки в очередной лавке. – Посмотрите какая красивая брошь, – на вытянутой руке меж пальцев Ольга держала покрытое золотом украшение.       – Ах, потрясающая вещь! – их привлек тонкий голос миловидной бабушки, стоящей за прилавком. – Это кельтский любовный узел: переплетённые сердца узла олицетворяют глубокую связь между партнёрами, а бесконечные петли и нити напоминают о вечной любви, которую они испытывают друг к другу. Берите, голубки, но только две штуки, для обоих. Какая вы хорошенькая пара!       – Мы.., – вдруг начала Ольга, но была перебита голосом Казанцева; она бросила на него испепеляющий взгляд, но промолчала. Однако внутри произошел настоящий фейерверк чувств, и для неё самой это стало неожиданностью.       – Мы возьмем две броши. Упакуйте, пожалуйста.       Когда они отошли от лавки, женщина слегка толкнула Вадима, вопросительно глядя на него.       – И что это было?       – Пока ничего. Но может будет, если вы перестанете отбиваться от меня, Ольга Сергеевна, – мягко пробормотал он, ловя её ладонь рукой, сжимая.       И в этот вечер она вернулась домой слишком поздно, радостная и счастливая от проведенного вместе с Вадимом времени. ***      Ольга улыбнулась приятным воспоминанием; на груди красовалась та самая брошь, напоминая о том потрясающем вечере, когда женщина чувствовала себя невероятно свободной и окутанной заботой.       У тебя нет причин его бояться.       – Я знаю..       Она выпрямилась, отталкиваясь от стены. Рука зависла над кнопкой звонка, пальцы слегка дрожали от нахлынувших чувств. Москвина сглотнула образовавшийся в горле ком; мысли о том, как же отреагирует Вадим, гложили её, но желание поговорить с ним было невыносимым.       Наконец, она нажала на звонок. Раскатистый звук прошелся по пустому коридору, заставляя её громко вздохнуть; предвкушение забралось под кожу, когда она услышала неторопливые шаги.       Дверь распахнулась, представляя её взору домашнего Казанцева. Уголки губ приподнялись в подобии улыбки, она даже не поняла, когда задержала дыхание. Взгляд Вадима прошелся по ней, разглядывая, и он, хмурясь, вопросительно взглянул на неё.       – Ольга? – мягкий, полный заботы голос заставил сжаться её сердце. Она задрожала, ласкаясь под его взглядом. – Что случилось?       – Вадим, я.., – голос предательски дрогнул, выдавая весь внутренний переворот. Она сжала руки в кулаки, собираясь с мыслями.       – Проходи, – мужчина отошел от двери, пропуская ночную гостью внутрь; Ольга улыбнулась, проскальзывая мимо. Ни разу не посетившая его квартиру, Москвина с интересом разглядывала интерьер.       Она едва вздрогнула, когда пальцы Вадима сомкнулись у неё на плечах, помогая снять пальто. Ольга осталась в одном лишь черном бархатном платье; волосы струились по спине, создавая красивую волну – мужчина не смог оторвать восхищенного взгляда.       Хороша, как же ты хороша, Ольга Сергеевна.       Каблуки со стуком были сняты в сторону. Она обернулась, прерывисто дыша, с мерцанием в глазах посмотрела на Казанцева.       – Ольга, что случилось? – он повторил свой вопрос, ища хоть какую-то подсказку на лице женщины.       – Я вчера убежала, – прошептала она, чувствуя, как щеки начинают пылать.       – Я думал, что мы оба сделали вывод, – Вадим покачал головой, вспоминая их несостоявшееся свидание.       – Мне жаль. Я испугалась, Вадим.       Чистое признание на мгновенье остановило его сердце. В тусклом свете сгорбленная фигура женщины казалась ему ещё более ранимой, оттого он шагнул ближе, врываясь в её личное пространство.       – Что ты имеешь в виду? Ты боишься меня? – воздух вдруг накалился, когда его дыхание коснулось её лица. Москвина отрицательно покачала головой, закусывая губу.       – Не тебя.       – Скажи мне, пожалуйста, – его рука скользнула вдоль её тела, сплетая их пальцы в замок, большим растирая круги на сухой коже. Ольга завороженно наблюдала за их сцепленными руками, словно это была самая чудесная картина мира.       – Моё прошлое оставило неизгладимый след, – слегка надломленным голосом проговорила она, заглядывая ему в глаза, ища в них хоть каплю осуждения. Но на неё смотрели полные любви глаза мужчины, а выражение его лица граничило с нежностью, смешанную с беспокойством.       – Я – не твоё прошлое, Оля, – напоминание немного размотало тугой узел страха в груди. – Ты слишком дорога мне, чтобы я поступал необдуманно.       – Я знаю, именно поэтому я здесь, Вадим, – теперь она шагнула ближе, оказываясь почти вплотную к нему. Его вторая рука скользнула по талии, слегка обнимая и в то же время давая шанс на отступ.       – Я лучше умру, чем обреку тебя на страдания, слышишь?       – Я верю тебе, Вадим. Мне кажется.. Мне кажется, что я тебя люблю, – едва слышный голос сотряс воздух, заставив его остановить дыхание.       – Я тоже тебя люблю, Оля.       Она задрожала под его взглядом. Что-то щелкнуло в голове: возможно, женщина пожалеет об этом позже, но сейчас действия казались необходимы также как и глоток воздуха. Ольга приподнялась на носочках, обжигая дыханием его губы, и мягко прижалась поцелуем: сначала едва ощутимым как перышко, затем более глубоким, пытаясь передать ему весь внутренний спектр эмоций и чувств.       Рука Вадима сжала талию, притягивая её к себе. Мягкий вздох сорвался с её уст, когда он прикусил нижнюю губу оттягивая. Поцелуй остался покалыванием на губах, заставляя Ольгу довольно выдохнуть.       Это было импульсивно, она знала, что им стоит многое обговорить. Но ощущение его рук на теле, его губ на своих губах оставило все вопросы и переживания позади. Они смогут пройти через любые испытания – вместе.