.. это Рэнсом, который изо всех сил скрывает, как сильно ты ему нравишься

Рэнсом все не мог оторваться от Конни, целовал и целовал ее без какой-либо возможности насытиться, настолько давно он этого хотел. Когда он ощутил, как она обняла его за плечи и ответила на поцелуй — он совсем потерял голову поняв, что давняя его мечта наконец-то сбылась. Это был их самый первый поцелуй и Рэнсом жалел только о том, что решился на него так поздно: надо было сделать это еще в школе, на выпускном. Надо было еще тогда четко обозначить свои намерения и добиться ее расположения, чего бы это ему ни стоило. Ну поругались бы несколько раз, ну поскандалили бы, но Рэнсом знал, насколько мягкой натурой всегда была Констанс: она бы в итоге приняла бы его и стала с ним встречаться. А затем уже лично бы убедилась в том, что Рэнсом от своей любви готов ее на руках носить. К сожалению, ему пришлось оторваться от желанных губ, потому что этот поцелуй не мог длится целую вечность. — Я хочу домой, Рэнсом, — призналась Констанс, вновь опираясь на стену, пока Рэнсом продолжал крепко держать ее за талию, — Ты классно целуешься. Но ты должен быть рядом с кем-то другим, более подходящим. — И с кем же например? — прорычал он снова недовольно, — Порази мое воображение, скажи кто мне больше подходит по твоему мнению. Ну? — Да кто угодно, — пожала плечами девушка, — Та же Рози. Она бы отлично смотрелась рядом с тобой, разве нет? — Я ценю твое мнение, но я решу сам, кто мне подходит, и кто рядом со мной отлично смотрится, ладно? — Ты плохо решаешь, — улыбнулась Констанс, — Ты очень странный, Рэнс. У меня к тебе столько вопросов порой, я тебя не понимаю. — Ты скучала по мне? — спросил он прямо, — Скажи, что скучала. Признайся. — Что? — удивилась она, — Нет, конечно же нет! — Я не верю тебе, — покачал головой Рэнсом, — Скажи мне правду. Это не так трудно, я жду. Конни смущенно опустила глаза и покраснела: она действительно успела соскучиться по надоедливому Драсдейлу, но она вовсе не хотела, чтоб он об этом узнал. Зная его говнистый характер — она могла предположить, что Рэнсом будет активно пользоваться этой информацией в своих личных целях и потому она была против того, чтобы он все знал. Но Рэнсом был достаточно проницательным для того, чтобы действительно четко распознать неумелую ложь. И кроме того, он ужасно хотел, чтобы Конни по нему скучала, потому что сам он — буквально лез на стенку. — Я не скучала по тебе, Рэнсом, — уверенно ответила Констанс, — Ты же такой наглый хам, который только и делал, что меня обижал!.. — Скажи, что скучала по мне, признай это, — Рэнсом, видимо, перестал воспринимать реальность ситуации и просто снова сгреб в объятия Констанс, осыпая ее лицо жаркими ласковыми поцелуями, от которых у нее просто начали дрожать коленки, — Я себе места не находил, без тебя. Харлан нашел себе новую помощницу и я только в тот самый момент понял, что ты больше никогда не придешь, что я тебя больше не увижу, потому что был таким идиотом… Рэнсом, в отличие от Конни, пьян не был, однако ее слегка осоловелый вид располагал его на более откровенный разговор и сейчас он не боялся ей открыться. Поскольку сейчас она сама была очень уязвимой. И просто до невозможности желанной, когда она так робко обнимала его за плечи, собирая в горстях его свитер. Конни прижималась к нему, сама подставляясь под его поцелуи, слабо контролируя и себя, и свое тело, плавясь в его руках. — Я от тебя без ума, Конни, — бормотал он ей на ухо, дыша ее запахом полной грудью, — С ума по тебе схожу. — Черт с тобой, Драсдейл, — пробормотала она, дрожащим голосом, — Поехали отсюда. Я хочу домой. — Поехали, — с готовностью кивнул Рэнсом и сразу же повел девушку к выходу. *** Рэнсом был на своей машине и потому он мог легко осуществить доставку Констанс до дома. Зная, что она в кондиции настолько, что спокойно готова разбросать все свои вещи — он лично забрал ее пальто и сумочку и вместе со всем этим вернулся в свою машину, где Конни кое-как пристегивалась ремнем безопасности. Сейчас Рэнсом казался ей нереально красивым и обаятельным и сама Констанс все это списывала на действие алкоголя: она выпила реально слишком много и отлично понимала, что если Рэнсом поцелует ее снова — она просто не сможет ему отказать, к своему стыду. Слишком уж он был ласков с ней в последние два часа. Хотя не так уж и в глубине души — она надеялась на то, что он поцелует ее снова. До дома они доехали очень быстро, Конни даже не пришлось снова называть свой адрес — Рэнсом все помнил и так. Когда они приехали — он не позволил ей идти самостоятельно: он просто взял ее на руки и понес домой лично, пока она обняла его за шею и уткнулась головой ему в плечо. Ощущая себя самой настоящей принцессой. Рэнсом аккуратно поставил ее на ноги только лишь перед самой входной дверью, наблюдая за тем, как она роется в своей сумочке, ища ключи. — Хочу, чтобы ты остался, — еле слышно буркнула она, краснея ушами, — Не хочу, чтобы ты уезжал. — Я не уеду, не сомневайся, — согласился он и Конни тут же ощутила, как он тесно прижимается к ней со спины, обнимая за живот и легко целуя в затылок, — Помочь с замком? Он помог открыть ей дверь, завел внутрь, (впервые оказавшись внутри ее скромной квартирки), запер ее дом от непрошенных гостей и, не теряя времени даром, прильнул к ее шее нежными поцелуями, постепенно помогая ей снять с себя верхнюю одежду. Они этого не обсуждали, но Рэнсом знал, что Конни именно сейчас его не оттолкнет, хотя и вполне возможно крепко пожалеет обо всем с утра. В любом случае, он собирался эгоистично сполна насладиться телом любимой женщины, взяв от этой ночи все, что мог взять, заласкав ее до полного безумия и изнеможения. Казалось, она была не сильно против, хоть и продолжала быть очень смущенной и не менее пьяной: Конни прижималась к нему спиной и рукой гладила его по затылку, ероша короткие волосы, пока он ставил засос ей за ухом и болтал о том, какая она красивая, потрясающая и самая лучшая. Его руки были повсюду и в какой-то момент он легко залез под юбку ее платья: Конни испугалась, что он будет смеяться над тем, что она надела колготки. Что скажет, что ей нужно было надеть чулки, если она взрослая девушка, практически женщина, но Рэнсома, казалось, это вообще нисколько не смущало, даже наоборот. Он усадил ее на высокий барный стул на ее же собственной кухне и бережно снял с нее эти самые колготы, трепетно поцеловав ее в обе острые коленки по очереди. Конни покраснела еще больше от этого простого действия — она была просто в шоке от того, как поменялся Рэнсом, когда они остались наедине. Хотя, может быть, он был таким со всеми с кем спал?.. Стоило ему подняться, как Конни сама притянула его в свои объятия и он сразу же припал к ее губам, страстно целуя и прижимая к себе. Ей было уже все равно, кто что о ней подумает и как сильно люди будут смеяться над ее доверчивостью: сейчас ей было очень хорошо рядом с Рэнсомом. И стало еще лучше, когда он просто подхватил ее под попу и снова взял на руки, не отрываясь от ее губ. Он чисто интуитивно нашел путь в ее спальню и бережно уложил Конни на кровать, аккуратно, через голову снимая ее платье, оставляя только в белье. Она снова застеснялась его взгляда: белье было самым обычным, не сочетающимся друг с другом и Рэнсом счастливо улыбнулся этой картине — Конни была самой обычной девушкой, которая не собиралась ни на кого охотится этим вечером и оказалась в одной постели с Драсдейлом совершенно случайно. Однако она считала его улыбку как насмешку и сразу же запахнулась в одеяло. — Ну извини! Если ты хотел кружевные стринги — тебе стоило выбрать кого-то другого! — нервно выпалила она, мечтая провалиться сквозь землю от стыда. — Что ты такое говоришь? — улыбчиво переспросил он, снимая с себя свой свитер и следом за ним стягивая с себя футболку, оставаясь топлес, — Мне нравятся твои смешные труселя в цветочек и такой же потешный лифчик в горошек. Они очень милые, понятно? Хочу увидеть их еще разок, — пробормотал он, стягивая с себя брюки с носками, — Покажешь мне? Покажи, я хочу посмотреть. — Ты смеешься надо мной, Рэнсом, — тихонько пробормотала Констанс. — Я обожаю тебя, Конни, — мягко сказал он, убирая ее руки и раскрывая одеяло, — Ты самая потрясающая девушка на свете, самая красивая, самая умная, волшебная. Я считаю, что ты — это самое лучшее, что случалось со мной в жизни. Он бормотал последние слова ей в самые губы и Конни, совсем разомлев от этого всего, обняла его за спину, впервые с трепетом ощущая его голую кожу и впервые видя его в одном белье. Поцелуи стали более страстными и Конни сама сняла с себя остатки белья, оставшись полностью обнаженной под Рэнсомом: он сразу же уловил этот сигнал к активному действию и сосущими поцелуями стал спускаться ниже и ниже. Он не мог пропустить и миллиметра кожи любимой женщины, и потому, оказавшись прямо перед ее грудью — с наслаждением зарылся в нее лицом, одной рукой начав ее аккуратно тискать, лаская напряженный сосок, а другой — спускался ниже, оглаживая ее упругую округлую ягодицу. Рэнсом целовал ее грудь, облизывал торчащие соски и нежно покусывал ее нежную кожу, просто не веря в то, что ему все это можно прямо сейчас. Можно все это и даже больше: — Какая ты маленькая, Конни, — бормотал он горячечно, поцелуями спускаясь ниже, но продолжая ладонью трогать ее за грудь, — Какая ты аккуратная и миниатюрная девочка, какая же ты невероятная. Конни зажимала себе рот рукой, пытаясь не стонать слишком громко, потому что Рэнсом, хоть еще и толком ничего не сделал — а уже завел ее до предела. Ей было и стыдно и очень хорошо одновременно, Конни жаждала только одного, чтобы Рэнсом не останавливался и довел все до самого конца. Чтобы он поскорее оказался внутри нее и не выпускал из своих рук минимум полночи. Рэнсом буквально читал ее мысли и уже обоими руками нежно развел ее бедра в стороны, целуя сначала ее лобок, а затем и внутреннюю часть бедра, пока сама Конни вздрагивала от каждого его прикосновения. — Моя сладкая девочка, — Рэнсом все не унимался и Констанс готова была гореть со стыда и удовольствия одновременно, когда он впервые губами коснулся ее мокрой и горячей промежности, — Такая вкусная и потрясающе красивая, Конни. Ты и понятия не имеешь, насколько ты красива, любимая. — Рэнсом, просто заткнись, — взмолилась она, выгибаясь в его руках и под его губами, — Если ты скажешь еще хоть слово — я просто взорвусь, понятно?.. — Я бы очень этого хотел, — признался он, плотно припадая губами к ее гладкой и блестящей от естественной смазки промежности. Он так сильно ласкал ее губами, так сильно и напористо вылизывал ее лоно, что Констанс начала дрожать от сенсорной перегрузки, выгибаясь и пытаясь уйти от его прикосновений, которые сейчас делали ей настолько хорошо, что даже немного плохо. Рэнсом плотно обхватил ее за бедра руками, прижимая прямиком к постели, с наслаждением вылизывая ее вход, ввинчиваясь внутрь языком, совсем потеряв голову от вседозволенности, не заботясь о том, что для скромной Конни это могло быть уже слишком. Рэнсом заботился только о себе и своем удовлетворении, разлизывая ее киску словно подтаявшее мороженое, с силой засасывая клитор и наслаждаясь громкими стонами и вскриками наверху, от покрывшейся испариной любви всей его жизни. — Хочу чтобы ты кончила, прямо вот так, без члена внутри, — хрипло проговорил он, не отрываясь от ее нежной кожи и на секунду, буквально потираясь о нее всем лицом, — Давай, сделай это. Кончи мне прямо на язык, Конни. Давай, детка, кончай. Конни буквально завыла от переизбытка чувств и, выгибаясь в постели, до боли сжала волосы на макушке Рэнсома, с криком бурно кончая так как он и хотел — буквально ему на язык. Рэнсом, довольно урча, в очередной раз вылизал ее дочиста, после чего ненадолго оставил в покое чувствительную кожу: теперь, без его горячего и мокрого языка — сам воздух казался прохладным и это начинало стимулировать ее еще больше, снова возбуждая. В конце концов, Констанс пока что не получила то, чего так сильно хотела. Она легла на бок, одновременно с Рэнсомом, который поднялся к ней на один уровень и улегся на подушку к ней лицом, облизывая распухшие губы, пытаясь стереть блестящие подтеки со своих щек. Выглядел он совершенно счастливым и Констнас прижалась к нему всем телом, с удивлением ощущая его все еще напряженный, но уже сильно мокрый пах. — Просто как мальчишка, — пробормотал он, ухмыляясь, — Кончил в трусы от того, что вылизал тебя. Ты такая смущенная была, честно говоря, я б пошел и дальше, я бы вылизал тебя абсолютно всю, везде, каждый уголок твоего тело, каждую… Конни не дала ему договорить, просто заткнула его губы жарким поцелуем, пачкаясь в собственной же смазке: Рэнсом так до конца и не смог вытереть лицо. Пока они целовались, Конни ловко спустила белье Рэнсома, и обхватила рукой его напряженный и давно мокрый член, двигая по нему рукой вверх и вниз, чуть сильнее сжимая у самой головки. Он не мог терпеть еще дольше и, закинув ее ногу себе за поясницу, легко пристроился к ней и одним слитным движением вошел внутрь, практически как по маслу: настолько он расслабил и занежил Конни. Она сладко выдохнула ему в рот, прижимаясь еще плотнее и Рэнс просто навалился на нее сверху, оглаживая широкими ладонями ее бедра и попу, двигаясь умеренно, стараясь сдерживать себя до последнего. Но она так сладко стонала ему практически на ухо, так его обнимала и царапала спину ногтями, что Рэнсом просто не мог сдерживаться еще дольше и постепенно стал увеличивать темп. Конни бросало то в жар, то в холод, а Рэнсом просто накинулся на ее шею, жадно ее целуя и покусывая, покуда его движения становились все более резкими и отрывистыми. Все это было так гармонично и так правильно, что оба они не могли остановиться и обоим хотелось все больше и больше. Рэнсом долго не мог успокоиться, дорвавшись до желанного тела: он не мог налюбоваться Конни и с диким удовольствием вминал ее в кровать, трахая все резче и резче, с наслаждением слушая ее страстные крики и чувствуя все новые и новые царапины на своем теле. Кровать начала ходить ходуном и стучать о стенку, матрас начал скрипеть, а между их телами было мокро, липко и очень горячо: это было уже не просто сексом, не просто занятием любовью — это было нечто большим, по крайней мере для Рэнсома точно. Сам он, не стыдясь этого, снова кончил первым, не выходя из Констанс, и она с высоким стоном облегчения кончила сразу же после него, почувствовав внутри себя такую обжигающе горячую влагу. Он еще немного двигался внутри нее, не желая расцепляться с любимой женщиной, но в итоге выскользнул из нее, ложась рядом и тесно обхватывая за промежность, желая чтобы его семя задержалось в ней подольше. И плевать, что оно буквально сочилось сквозь его пальцы. — Рэнсом, — пробормотала она, блаженно улыбаясь, смотря в его голубые глаза. — Ты очень пьяна, Конни. И я тебя безумно люблю, — сказал он открыто и доверчиво, — Завтра ты будешь трезвой, возможно будет немного болеть голова. Но я буду любить тебя еще сильнее. Я вообще не знаю, возможно ли так любить кого-то, правда. — Мы поговорим обо всем этом завтра, ладно? — ласково пролепетала она, — Обязательно поговорим. Только ты.. — М? — Будь немного помягче, ладно? — попросила она его неуверенно, — Я завтра к утру половину забуду из того, что сейчас было и из того, что ты сказал. Все в твоих руках, Драсдейл, и если ты будешь мягок и терпелив — есть большая вероятность того, что у нас может что-то получиться. Понимаешь? — она прильнула к нему всем телом, все еще ощущая его крепкую ладонь на своей промежности, которая уже просто гладила, размазывая все по складочкам, наслаждаясь этой развратной пошлостью, — Я никогда не смотрела на тебя с этой стороны, потому что даже не знала, что ты можешь быть таким. — Каким? — поинтересовался он, легко целуя ее в висок. — Любящим, — улыбчиво ответила она и поудобнее устроилась в его горячих объятиях. Конни начала проваливаться в сон и Рэнсом, лежа рядом, знал, что не уснет еще какое-то время: слишком счастлив он был, слишком перевозбужден от радости и эйфории. Он был так оглушительно счастлив от всего, что произошло этим вечером, что просто не мог взять и заснуть. Решив еще немного понежиться в объятиях любимой девушки, Рэнсом подумал, что через пару мгновений было бы неплохо позаботиться о ее комфорте — убрать весь бедлам влажными салфетками и надеть на нее пижаму или белье. Чтобы утром ей не было сильно стыдно за произошедшее ночью. А уж потом, когда она привыкнет к Рэнсому — он ей обязательно расскажет все то, что она уже успела забыть.