Потерянные и найденные

Стрекотание сверчков по всей округе и бурное течение Днестра под нашими ногами создавали свой собственный мир. Мир, в котором существовали лишь эта деревенька и мы.  Воздух был наполнен запахом только скошенной травы, свежестью, сырой землёй, что размокала от периодически выходящей воды из реки. Ветер, что периодически вырывался за пределы бушующего течения, пробегал меж высоких деревьев, заставляя их едва слышно поскрипывать, а листья на них весело перешептываться, завораживая только им присущей мелодией. Атмосфера почти сочилась жгучим желанием остаться здесь навсегда. Замереть в мгновении: не ждать сентября, школы, возвращения в город. Просто быть здесь и сейчас.  Трава под нами слегка смялась, оставляя ещё минимум на день воспоминания о том, что тут когда-то сидели двое и впитывали красоту места, которое выбрали. Под моей рукой изредка пробегали совсем маленькие жучки, которые играли в игру на выживание даже по ночам. Вот один из них пробрался на мою руку и замер в ожидании чего-то страшного. Я подняла ладошку и осмотрела колорадского жука, которого так не любила бабушка Лена.  - Паразиты полосатые. - Вечно ворчала она и морщила вздёрнутый кверху нос, опрыскивая грядки с картошкой. - Всю картошку попортили в прошлом году. Бабушка Лена была человеком старой закалки. Она являлась старостой в церквушке, что находилась на центральной площади в Великой Коснице. Батюшки постоянного там не было, - он приезжал лишь на большие церковные праздники, будь то Крещение или Пасха, - поэтому уход за местом сбора всех православных христиан небольшого молдовского поселения перекладывался на хрупкие плечи бабушки.  Мы с Петей каждое утро бегали к ней и помогали, чем могли. Всё-таки, не зря она внуков себе воспитывала.  Конечно, проку от нас мало было: всё, что мы могли делать, это протирать иконы, висящие по обе стороны небольшого помещения, и убирать натёкший на канди́ло воск. Но мы ответственно подходили к выполнению этих минимальных забот, которые занимали от силы минут 30.  - Брось его. Сейчас ещё личинки на тебе отложит, и ты превратишься в такого же мерзкого жука. - Проговорил юношеским тенором рядом сидящий Петя. Он был весёлым парнем со специфическим юмором. Но его шутки на протяжении всего лета заставляли мой звонкий смех разливаться по просторам Винницы.  - Ну и пусть. Зато уезжать не придётся. - С напускным спокойствием сказала я и облокотилась на руку, что поставила чуть позади себя. Палец, на котором сидел жук, я вытянула вперёд, чтобы насекомое подхватил юркий ветер и унёс куда-то в глубь поля.  Мои глаза устремились в усыпанное миллиардами звёзд небо. Сейчас можно было увидеть Млечный Путь, выстраивающийся широкой полосой, будто река невиданных масштабов, и разрезающий тёмное безграничное пространство ярким свечением. Хотелось сесть в лодку и уплыть по этому течению яркой пыльцы куда-то далеко-далеко, где бы не было боли, разочарования и тоски. Чтобы там, в дали безграничного космоса, были лишь лето, улыбки и бесконечное счастье. - Я буду скучать. - Петя заглянул в мои светло-серые глаза и грустно улыбнулся. В его тёмно-зелёных переливах плескалась тоска и страх скорой разлуки. - Я тоже. - Моих губ коснулась также окрашенная в боль от предстоящего прощания улыбка и я осмотрела его такое родное уже лицо: густые тёмные брови, загорелая кожа, крупный нос с едва заметной горбинкой, пухлая нижняя губа и глаза, которые я всегда сравнивала с кошачьими. Такие же широкие и искренние. - А помнишь, как ты только приехала? Была вся такая напомаженная. Городская, сразу видно было. - Да это бабушка всё. - Я тихо рассмеялась и опустила взгляд к колыхающимся рядом с нами травинкам. - Сказала мне одеться во всё красивое, а я всё не понимала, зачем наряжаться в деревню. - Но платье-то правда крутое. Носи его чаще. Там, в городе. Я хмыкнула и посмотрела на другой берег реки. День своего приезда я помнила очень хорошо. Будто это вчера происходило. Я вышла на автобусной остановке посреди двух огромных полей, разделенных маленькой проселочной дорожкой. Тогда повеял тёплый июньский ветер, пропитанный деревенским уютом и спокойствием. Где-то вдали звенели колокольчики на шеях коров, а чуть ближе виднелись загривки лошадей. Я завороженно разглядывала картину, что раскинулась на далекие километры вокруг меня. Казалось, мир застыл в этом умиротворении, что разливалось знойной дымкой по изгибам и неровностям прополотых полей и узкой тропинки.  Из наслаждения подобным чудом природы меня вырвало аккуратное прикосновение к моему плечу. Я обернулась и увидела парня, который по возрасту был, скорее всего, моим одногодкой. Он широко улыбался, а в тёмно-зеленых глазах прыгали озорные огоньки. - Ты - Аня? - Звонко проговорил юноша. - Аня. А ты - Петя? - Я разглядывала мальчика с нескрываемым любопытством. - Петя. - Ответом последовал кивок и имя, что очень ему подходило. - Пойдём, бабушка к твоему приезду свои фирменные пирожки с творогом сделала.  Он перехватил мой старенький саквояж и чуть ли не вприпрыжку направился вглубь достаточно густой лесополосы.  Путь к нашему домику, что находился близ берега реки, был достаточно небольшой. Но за это короткое время я узнала, куда мы сможем сходить, зачем мы туда пойдём, чем увлекается Петя и какую еду он обожает. Он про меня тоже успел достаточно много узнать. Хатка была совсем небольшой, но очень уютной: сложенные из хорошо обработанных бревен тёмного дерева стены, черепичная крыша с каменным дымоходом, деревянные белые рамы с мозаичными окнами и распахнутая белая деревянная дверь. С улицы интерьер дома было невозможно рассмотреть, потому что вход перекрывала мягкая москитная сетка, что немного развевалась по ветру.  Во дворе уже во всю хлопотала бабушка, накрывающая завтрак. Она выкладывала тёплые пирожки в глубокую тарелку, ставила три тарелки по периметру небольшого столика и наливала охлажденный компот в граненые стаканы. Заприметив нас, бабушка Лена тут же бросила все свои заботы и накинулась на меня с объятиями.  Она всегда меня любила. Хоть мы и не были родственниками, она любила меня не меньше своего родного внука. Она являлась сестрой первого мужа моей родной бабушки. Мужчина погиб на войне, а женщины сохранили крепкую и тёплую дружбу, которая перешла и на их детей. А потом и дети стали отправлять внуков в Молдову к бабушке на лето. Только мне почему-то никогда не разрешали туда ездить. Мама боялась, что я слишком городская, что ли. Что слишком нежная для деревенской жизни. Но этим летом всё поменялось. Папа получил две путёвки в Кыргызстан, и предложил маме устроить им совместный отдых. Меня решили на лето отправить к бабушке Лене, которая была несказанно рада такому событию. Уже через каких-то несколько минут мы сидели за летним кухонным столом и весело делились последними новостями. Аромат недавно испеченных хлебобулочных изделий манил и укрывал чувством той самой бабушкиной заботы. Клубничный компот приятно остужал, а разговоры и наш с Петей звонкий смех окутывали всю округу приятным умиротворением. - А… а помнишь, как ты меня впервые на во-о-он ту меловую гору сводил? - Я указала пальчиком на небольшую возвышенность, которая находилась по правую сторону от нас. - Конечно! Ты тогда расплакалась от красоты заката. Не расчувствоваться в тот момент было нельзя. Мы тогда поднялись на гору, - вообще, высотой она была не выше донецкого террикона, но для Винницкой области это была прям высоченная гора, - которая была достаточно лысой. На её вершине стоял одинокий орех, который слегка склонился своей листвой вниз, будто опечаленный пустотой вокруг.  В тот день было очень жарко. Даже ветер, что дул со стороны Днестра, был раскаленным до предела. Казалось, ещё раз он подует, и вся зелень вокруг превратится в серый пепел.  Весь тот июньский день мы провозились сначала в церкви, где после троицы было столько свечей и воска с них, что можно было бы построить из него ещё одну церквушку, а потом и в огороде. Работы было много, водой на всех не напасёшься, а жара высасывала последние силы. Ближе к вечеру стало чуть попрохладнее, а все наши заботы, наконец, были завершены. Петя и я сидели на лавочке под окнами нашего домика и попивали ледяной компот. Руки и ноги гудели, голова была тяжёлой, а лёгкие набирали в себя как можно больше тёплого воздуха, никак не в силах надышаться.  - А хочешь покажу кое-что очень красивое? - Его лицо озарила вымученная, но светлая улыбка. - Хочу. - Я кивнула и выпрямилась в спине, слегка потягиваясь.  - Идём. Несмотря на сильную усталость, мы очень бодро шли куда-то вдаль от реки и бабушкиной хатки.  И вот, спустя около 15 минут быстрого шага, Петя протянул мне руку и помог взобраться на самую высокую точку деревни Великая Косница. Стоя рядом с орехом, на котором уже прослеживались зелёные твёрдые плоды, мне открылись бескрайние просторы Молдовы, которые озарялись розово-алым закатным солнцем.  Редкие облачка окрасились в пудровый цвет, создавая впечатление, что всё, находящееся впереди - нарисованное. Алое пятно медленно опускалось за горизонт, оставляя за собой яркий огненный след.  Петя положил руку на мои плечи, тем самым приобнимая, и расплылся в мягкой и спокойной улыбке. С моих серых глазок покатились хрусталики слёз, что в зареве были похожи на играющиеся лучики солнышка на водной глади реки. Эти солёные капельки содержали в себе бесконечное количество восхищения чуду природы, которое мне показал мой лучший друг. В тот момент я осознала, что всего за неделю Петя стал мне братом. Мы вместе с ним делились эмоциями прожитого дня, спали под одной крышей, обливали друг друга ледяной водой из колодца. Мы нашли друг в друге родственные души, которые никогда не находили там, у себя в больших городах.  И вот сейчас, 29 августа, мы сидим на берегу Днестра, вспоминаем моменты прошедшего лета, а в груди у меня разливается тёплое чувство любви. Той самой, которую мы ощущаем, когда видим своего друга. Лучшего друга, брата, с которым вы прошли всего за каких-то три месяца через очень многое.  - Знаешь, я в тот день осознала, что ты мне стал братом. - Я произнесла это достаточно робко, но взгляд от его глаз не уводила. Я искала там те эмоции, которые мне хотелось увидеть. - Для меня тоже тот день стал моментом, когда у меня появилась сестра. Мы заключили друг друга в тёплые, нежные объятия. В них мы ощущали себя дома. Для нас это стало место, пахнущее травой и свежестью. Место, звучащее шелестом листьев, шумом бурлящей реки и редким стрекотом жучков. Место, которое ощущается, как нежное тепло только поднимающегося солнца.  Мы понимали, что больше, наверное, уже не увидимся. Но в наших сердцах навсегда останется это лето и эти тёплые воспоминания, накрывающие будто согревающим в самую холодную вьюгу пледом.  В будущем, мы будем рассказывать своим детям о том, как «Петька чуть не свалился в колодец», а «Анька погрязла по колено в грязи после дождя». И спустя множество лет мы будем думать друг о друге с самыми нежными чувствами, на которые только способен человек. Ведь именно тем летом он нашел сестру, а я - брата.