II

— Ну как фильм? — спросил Кайто, проглатывая очередную ложку риса и пристально глядя на Тесу. — Оценку свою он оправдал, — спокойно ответил тот и сделал глоток из банки с какой-то приторно-сладкой содовой. Кайто, услышав это, сильно удивился. Тесу — человек, ну, своеобразный, коротко говоря, ему почти ничего не нравится. Так что Кайто сразу понял, что здесь что-то не так. — По шкале хуёвости этот фильм и правда на 8.4, — добавил Тесу. Вот теперь всё встало на свои места. Кайто облегчённо выдохнул. Тесу сегодня, конечно, спокойный, но он уже успел испугаться, что его вечно недовольный всем и вся друг изменился за одну ночь. — Фух! Надо же. Не пугай меня так! Я аж подумал, что тебе действительно понравился фильм. Тесу закатил глаза и недовольно фыркнул. — Эта херь мне не понравится даже в том случае, если к моей голове приставят дуло пистолета. Он взял красную банку с этой дерьмовой содовой и одним залпом осушил её, допив оставшуюся половину. От приторной сладости напитка его лицо скривилось, однако, кажется, он был вкусом более чем доволен. — Как можно снять такой шлак, я не понимаю. Кайто хихикнул, прикрыв рот рукой. Тесу, конечно, ещё тот кинокритик. Всё его недовольство зачастую строится на аргументах из разряда «эффекты херь», «актёры хуйня», «сюжет параша» и так далее. Какой ещё критики можно ожидать от человека, которому подавай либо боевики, либо какую-нибудь экзотику? — Чё ржёшь, педик? Ты сам этот фильм ещё не смотрел. Вот посмотришь, тогда и поймёшь, какая это хуета, — Тесу смял банку из-под содовой и швырнул её в урну, что была неподалёку. Банка угодила точно в цель. — Вот поэтому я и смеюсь. Все фильмы, о которых ты так отзывался, на деле были довольно неплохими. Тесу хмыкнул, а на его лице появилась ехидная ухмылка. — Знаешь, почему так? — тихо произнёс он. Кайто перестал хихикать и обратил всё своё внимание на Тесу. То, как он это сказал, выглядело так, словно он собирается поделиться самым сокровенным секретом, что у него есть. И это его заинтриговало. Кайто так легко управлять, когда знаешь, за какие «ниточки» надо потянуть, чтобы полностью завладеть его вниманием. Тесу подвинулся поближе к Кайто и пригнулся к его уху. — Потому что ты говноед ебаный, любящий смотреть всякий шлак, — произнёс он, ухмыляясь, и вернулся на своё место. Кайто закатил глаза и хмыкнул. — А ты-то, блять, аристократ высоких вкусов, — сказал он, доедая свой обед. — Имеешь что-то против «Империи чувств»? — усмехнулся Тесу. Сегодня он явно в хорошем настроении, раз улыбнулся аж три раза за день. Это в какой-то степени даже удивляло Кайто. Неужели Тесу так хорошо выспался, что аж подобрел? (Не судите его размышления строго — Тесу почти никогда не улыбается.) — У тебя больное чувство юмора, — произнёс Кайто, убирая пустой ланч-бокс в рюкзак. Однако по его роже было видно, что он сейчас лопнет от смеха, который кое-как сдерживает. Зазвенел звонок, объявляя о том, что обед закончен, и школьникам пора грести на уроки. И, кстати говоря, Тесу ой как не хотел этого делать. Он терпеть не мог историю, которая у него сейчас будет. Нет, он не против послушать про самураев и тому подобное. Он против слушать это от учителя, который эту историю ведёт. И если есть преподаватель, которого Тесу не может терпеть всей душой, так это господин Танака. Старый, ворчливый, с вечно недовольной мордой — он будто смотрел на учеников, как на личное наказание. Голос у него был монотонный, словно он рассказывал не о истории прошлого, а перечитывал инструкцию к микроволновке. **** — Добрый день, сэнсэй Фудзивара! — хором пропел класс, когда в помещение вошёл пожилой старик с длинными седыми волосами и настолько суровым взглядом, словно он пришёл не учить детей, а раздавать им путёвки на расстрел. Хотя, учитывая, насколько он строг и требователен в плане ответов, его уроки для школьников и вправду похожи на показательную казнь. — Садитесь, молодые люди. Можно так не кричать. Я прошу дисциплины, а не балагана, — проворчал старик и махнул рукой, давая ученикам команду, что они могут сесть. Все так и сделали. У Тесу есть много причин ненавидеть этого старика. Во-первых, его отношение к дисциплине. Фудзивара требует непоколебимого, чуть ли не армейского порядка. Не дай бог на его уроке кто-то будет болтать, отвлекаться или заниматься чем-то, кроме как слушать и смотреть на него. Во-вторых, Фудзивара — ворчливый старик, и это говорит само за себя. Он вечно недоволен чем-то или кем-то. Если есть человек, который раздражается на окружающих ещё сильнее, чем Тесу, так это старик Фудзивара. Ну и в-третьих, зная характер и темперамент Тесу, старик дрючит его сильнее всех. «Выглядишь не так, оделся хуй знает как, да и вообще, Тесу, вышел нахуй из класса, не беси». В общем, если классный руководитель Тесу, сэнсэй Токигава, видит в нём потенциал, скрытый за слоем грубости, наглости и апатии, то Фудзивара видит в нём обычного кретина-подростка, которого, по его мнению, надо просто хорошенько выпороть, чтобы, так сказать, выбить всё дерьмо. Старик разложил свои вещи на столе, приготовил всё к уроку, а затем записал на доске дату и тему. К радости черни (учеников класса), тема была довольно интересной — расцвет Японской империи. Тесу вздохнул и уставился на учителя, который как раз начал объяснять тему. Хотя «объяснять» — громко сказано. Он просто читал из книги, а затем задавал вопросы по теме прочитанного. Всё бы ничего, если бы он хотя бы читал быстро или интересно, а не со скоростью улитки, которой вдобавок предусмотрительно поломали колени. **** Время шло медленно. Непозволительно медленно. И так же непозволительно скучно. Не то чтобы Тесу ожидал, что ему будет весело — он, в конце концов, в школу пришёл, а не в цирк. Но, к счастью, учитель Фудзивара был того же мнения. Поэтому он решил прицепиться к Тесу. К кому же ещё, как не к нему? Тесу зевнул. Просто зевнул. Старику, впрочем, и этого оказалось достаточно. — Кирисаки, я так понимаю, вам не интересен мой урок? — Фудзивара отложил книгу в сторону и сурово взглянул на ученика. Словно тот не зевнул, а нахрен его послал. — Чё? — не понял Тесу. Хотя, наверное, ему уже давно стоило привыкнуть к подобным выпадам учителя. Но он не привык и делать этого не собирался. — Я просто зевнул. — Просто? — переспросил старик. — «Просто» ничего быть не может. Вы проявили неуважение к моему уроку, а значит, и ко мне, как к его учителю. Тесу недовольно вздохнул и только открыл рот, чтобы хоть что-то ответить, но стоило ему это сделать, как учитель тут же его прервал. — Вы могли бы хотя бы прикрыть рот рукой. Однако, я так полагаю, ваших умственных способностей на это не хватает. В голове Тесу пронеслась простая, но точная мысль, которая идеально описывала господина Фудзивару: «Старый уёбок». Если с утра у него ещё было хорошее настроение, то сейчас оно не просто испортилось — оно ушло в минус к чёрту. — Возьмите свои вещи и покиньте класс, — нарушил наступившую тишину Фудзивара. От этой заявы Тесу аж в ступор впал. Его выгоняют с урока. За, блять, зевок?! — Что? — Вы всё прекрасно слышали. У вас проблемы с воспитанием, а не со слухом, — спокойно ответил старик, возвращаясь к книге. — Прошу не задерживать урок. Тесу несколько секунд просто пялился на учителя истории. Он пару раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывал, понимая, что спорить с Фудзиварой бессмысленно. Этот старик — единственный учитель, который может его заткнуть и поставить на место. Тесу быстро собрал вещи, закинул их в рюкзак, после чего встал и, под пристальным взглядом Фудзивары и всего класса, вышел из помещения. Дверь за ним захлопнулась. — Продолжим урок, — прокашлялся старик, привлекая внимание остальных учеников. — Кто может сказать, в каком году родился император Хирохито? Остальное Тесу уже не услышал. Что логично, он был за дверью. Он был взбешён. Раздражён. И до неприличия охренеть какой злой. Его выгнали за ебаный зевок. Ну не прикрыл он рот рукой. И что с того? Да, некрасиво. Но, по мнению Тесу, и рожа у Фудзивары не самая привлекательная, но он же не идёт писать жалобы с просьбой его уволить. — Старый уёбок, — прошипел сквозь зубы Тесу, медленно доходя до точки кипения. И когда эта точка кипения была, так сказать, достигнута, он не выдержал. Со всей силы ударил кулаком по стене. На белой, как снег, стене тут же появились алые брызги крови с разбитого кулака. Но бой не был проигран в сухую — оторвав руку, Тесу заметил, что под ней осталась едва заметная паутина трещин. Совсем небольшая. Боли он почти не чувствовал. Главное, что смог выместить злость хоть на чём-то. Хотя хотелось бы на ком-то. Небольшие капли крови стекали с костяшек вниз и капали на пол. До конца урока оставалось не то чтобы много времени, но и не слишком мало. Стоять на одном месте Тесу не хотелось, поэтому он решил прогуляться по пустым коридорам в медпункт — нужно было залатать руку. Кровь начинала капать всё сильнее. **** — Идиот. Ты поступил как сущий идиот, — произнёс Кайто, поглядывая на забинтованный кулак Тесу. — Это же надо было додуматься — пиздануть стену. Мог бы тогда сразу ей со лба врезать. Тесу в ответ хмурился, но молчал. Подумать только… Его отчитывает его собственный друг. Дожили, блять. — Я просто взбесился. Кайто закатил глаза. — В школе куча кретинов, которых ты можешь отпинать. Тот же самый очкастый ботаник из твоего класса. Не судьба было его дождаться и затем врезать ему... АЙ! Тесу не стал дослушивать монолог Кайто и просто дал ему подзатыльник. Не слишком сильный, но достаточный, чтобы дать понять — пора заткнуться и не действовать на нервы ещё сильнее. — Мне что, тринадцать, чтобы я очкариков пиздил? Они же не могут дать сдачи. Какой толк в драке, если ты не можешь получить по роже в ответ? Тогда это уже не драка, а избиение. Кайто хмыкнул, и на его лице вновь медленно расцвела ухмылка. — Неужели так взбесился, что решил стать благочестивым самураем, следующим кодексу? — Блять, не беси! — рявкнул Тесу, одарив его злющим и недовольным взглядом. — Если тебе это так надо, сам ищи и хуярь того ботаника. Кайто пожал плечами. — Это тебе надо угомониться, а не... АЙ! Понял! Понял! Вновь не дослушав его, Тесу отвесил второй подзатыльник, на этот раз посильнее. Так сказать, чтобы наверняка. — Ты просто подумай об этом. В чём проблема? Дашь ему пару раз по рёбрам, и он перестанет тебя доставать. И тебе легче станет. — Я тебе сейчас по рёбрам дам! — рявкнул Тесу, но ещё раз херачить Кайто по затылку не стал. Идея пару раз дать доставшему его ботанику по рёбрам не нравилась ему так же сильно, как и нравилась. **** — Так, домашнее я вам задал... — учитель литературы, сенсей Цуруги, обвел класс взглядом, а затем посмотрел в свой записной блокнот, где он всегда записывал свои планы на урок. Каждая страница отводилась определенному классу. — Ну, вроде бы на сегодня все, что планировалось, мы прошли. — Учитель захлопнул блокнот и кинул его в сумку, после чего махнул рукой. — Вы свободны, ребятки. До пятницы. Цуруги Соума — очень молодой учитель, буквально год назад закончивший педагогический колледж. Он, можно сказать, одногодка с Тесу — всего 23 года. Из-за этого в школе относились к нему настороженно: молодые учителя не всегда способны справляться с такими классами, как у Тесу, да и доверия к ним немного. "Молодая кровь", как выражались некоторые — хрен знает, что взбредет им в голову и как они будут вести уроки. Однако Цуруги показал себя прекрасным учителем. Он не был строг к дисциплине, но и не таким жестким, как Фудзивара. Умело балансировал между "добрым" и "злым" учителем, в нужный момент склоняя чашу весов в ту или иную сторону. Как минимум, он разрешил обращаться к нему по фамилии, что уже делало его мягче большинства преподавателей. — До свидания, учитель Цуруги! — крикнула какая-то девчонка из класса, выходя из помещения. Вроде бы староста. Тесу точно не помнит. Точнее, не знает, да и знать не хочет. Цуруги кивнул и махнул рукой уходящей из класса ораве учеников. Спустившись вниз и покинув здание, Тесу встал в сторонке около выхода из школы — здесь они с Кайто договорились встретиться после окончания уроков. Друга там не было. У него сегодня занятий было на урок больше, чем у Тесу, так что пришлось ждать. Обычно все было наоборот — Кайто ждал Тесу. Ученики медленно расходились. Прошло около двадцати минут, а может, и больше, когда из школы вышел последний одноклассник Тесу. Ну, точнее, не последний. Был еще один, которого Тесу и ждал. Тот самый ботаник. Звали его Сейджи. И он был слабым, низким, хилым, худым и, конечно же, очкариком. Над ним издевались многие в школе, но поскольку таких "очкариков" было немало, случались дни, когда его никто не трогал. Хотя это бывало нечасто. Причин, по которым он становился мишенью, хватало. Во-первых, он был слеп на левый глаз, из-за чего тот имел сероватый оттенок. Во-вторых, у него был странный дефект зрачков — один маленький, другой большой. Именно поэтому (да и из-за худобы и других мелких особенностей) за ним закрепилось прозвище "наркоман". Ну а дальше все по классике. Бедная семья, большие глаза из-за очков, частые слезы, слабость... В жестоком обществе 13-14-летних подростков он был идеальной мишенью. Его отношения с Тесу были... странными. Других слов просто не найти. Началось все еще в младшей школе. Тогда они почти не общались, разве что изредка перекидывались парой слов, когда это было необходимо. Но под конец младшей школы двое отморозков из класса постарше решили развлечься за счет Сейджи и попросту избить его. Тесу в тот день задержался в школе, потому что разбил однокласснику нос, и вышел из здания как раз в тот момент, когда те двое потащили Сейджи на задний двор. Он это заметил и, конечно же, не остался в стороне. Проследовав за ними, он увидел, как парни швырнули очкарика к стенке и начали его пинать. Тесу тогда не раздумывая влетел в них. Конечно, он получил по первое число и на его левой щеке остался небольшой порез, который виден у него до сих пор. Но и те двое ушли не без последствий — как минимум, одному из них он порезал ладонь. С того самого момента Сейджи видел в Тесу друга и защитника. Он стал ходить за ним повсюду, чем жутко раздражал своего "спасителя". Со временем Тесу это бесило все сильнее и сильнее. Он пару раз устраивал ему взбучку за это, но без применения физического насилия. Мог накричать, мог толкнуть. Это, разумеется, никак не помогало — Сейджи продолжал ходить за ним хвостиком, всегда маяча где-то на заднем фоне. Тесу даже сам стал его гнобить — правда, опять же, без насилия. Вместе с остальными мог его высмеять, мог толкнуть посильнее. Но тот все равно не отставал. Так было до сегодняшнего дня. Наконец, из школы вышел и сам Сейджи. Он всегда выходил последним — слишком часто хулиганы поджидали его после уроков что бы хорошенько избить или простро поиздеваться. Так сказать что бы продемонстрировать свою "любовь" (ведь все знают, бьет — значит любит). — Очкарик, — окликнул его Тесу. Сейджи вздрогнул и обернулся. — Т-Тесу? Разве ты...? Тесу не стал дослушивать. Просто схватил его за запястье и потащил на задний двор школы. — Заткнись. Дело есть. Оказавшись там, он толкнул Сейджи к стене, а затем, не мешкая, врезал кулаком в живот — в то же самое место, куда пару дней назад его ударил старший брат. У Сейджи подкосились ноги, из легких тут же вышел весь воздух. Очки упали на землю. — Я говорил не бегать за мной хвостиком? — спросил Тесу, глядя на него сверху вниз. Сейджи пытался привести дыхание в норму, чтобы хоть что-то сказать, но Тесу ждать не стал. Замахнулся и снова ударил, сильнее. — Я говорил или нет?! — в его голосе зазвучала злость. — Д-да... — едва слышно выдохнул Сейджи сквозь стиснутые зубы. — Не слышу! Тесу вновь занес кулак и ударил его в живот еще сильнее. От силы этого удара у него окончательно подкосились ноги, отчего он упал на землю. Затем Тесу схватил Сейджи за воротник, приподнял его и ударил кулаком по лицу, а затем швырнул обратно на землю и стал пинать ногами. Сейджи свернулся в позу эмбриона, прикрыв лицо руками и поджав колени к груди — Сука. Больше НИКОГДА! Слышишь? НИКОГДА не называй меня другом! Он бил, уже не контролируя ни силу ударов ни их точность. — Не смотри на меня! Даже, блять, не думай обо мне! Ты ничтожество! Ебаный ботаник! Когда наконец остановился, Сейджи просто лежал и дрожал, всхлипывая. — Ты ничто и никто. Уродливый, ущербный придурок. Я тебе не друг, — зло бросил Тесу. — Не смотри больше на меня. Даже не думай обо мне. Ты для меня никто. Просто смирись. Мы на разных уровнях. Приведя дыхание в норму, он закинул рюкзак на плечо и развернулся, чтобы уйти. Но вдруг передумал. — Хотя нет, погоди. Тесу подошел обратно и со всей силы наступил на очки Сейджи — Считай это моим дружеским подарком. Только после этого он наконец ушел. **** Спустя, может, минут пять Сейджи наконец дал себе волю — разомкнулся из позы эмбриона и убрал руки от лица. По правде говоря, сил плакать не осталось. Рука, а теперь, как оказалось, и нога у Тесу были тяжелыми, и после избиения казалось, будто его переехал каток. Впрочем, плакать и не хотелось. Он привык. Привык к тому, что его называют ущербным, никем. Привык ко всему этому. Но вот к чему он не мог привыкнуть — так это к ощущению предательства. Он искренне считал Тесу своим другом и защитником. Помнил, как тот влетел в тех двух отморозков, что избивали его, и как потом чуть ли не на руки поднял, чтобы помочь дойти до медсестры. А сейчас? А сейчас его "друг" занял место тех самых отморозков. Но даже не это беспокоило его сильнее всего. В конце концов, Тесу прав. Где он, а где Сейджи? Гораздо больше его волновали осколки его дорогих, хороших очков, которые он сейчас собирал, сам не зная зачем. Восстановить их точно не выйдет — все сломано, ничего не подлежит ремонту. Они были дорогими. Очень дорогими. Его мама и папа тяжело работали, чтобы прокормить его и семью. Он помнил, что они почти не отдыхали, брали сверхурочные, чтобы купить ему эти очки. А теперь они разбиты вдребезги. Им даже года не исполнилось. Возможно, Тесу и все остальные правы. Он никто и ничто. Даже очки сохранить не смог. Достав телефон, который чудом уцелел в кармане брюк, Сейджи набрал номер отца и прижал трубку к уху. Когда гудки закончились и на другом конце раздался знакомый голос, Сейджи всхлипнул и тихо произнес: — Пап… Я с лестницы упал. Сильно… И разбил очки. Вдребезги…