Часть 1

      Если бы упрямство было человеком, это был бы Скотт. А если бы упрямство было целой семьёй, это были бы Хейлы. Наверное, поэтому три разновозрастных упрямца не могли договориться между собой уже которую неделю, а зажатая меж двух огней Мелисса была вынуждена ночевать в отелях Бейкон Хиллс, как двадцатилетняя студентка, нашедшая себе парня с богатыми родителями.       Родителей у её сорокалетнего «парня» не было, зато, к счастью, были деньги и вкус, так что отели хотя бы были приличными. Лучше сказать: очень приличными. Потому что простыни под ними сейчас были, кажется, шёлковые.       Чтобы отвлечь себя от мыслей о цене этого чёртового номера и о своём неугомонном ребёнке, Мелисса медленно обводила самым кончиком пальца чужие брови, скулы, нос, контур губ. Когда именно Питер проснулся, она не знала, но уже минут пять он точно просто лежал с закрытыми глазами. Мелисса подумала о том, что не смогла бы быть мужчиной, потому что брить лицо каждое утро невыносимо, потом подумала, что мужчины не смогли бы брить ноги, потому что это тоже невыносимо, хоть и не каждое утром, а потом вспомнила, о чём хотела поговорить, и тихо позвала:       — Так ты был тем пациентом со шрамами?       Питер дождался, пока она прочертит очередную линию от его виска, где раньше была обожжённая кожа, к кончику носа, и только потом открыл свои невозможно синие глаза.       — Я был уверен, что ты меня узнаешь.       — Прости, — смутилась Мелисса. — Я всегда старалась не смотреть тебе в лицо. За шесть лет это вошло в привычку. Мне было очень тебя жаль.       — Я всё видел и слышал, — напомнил мужчина мягко. Перехватил горячими пальцами её запястье, прижался к ладони губами. — Ты была единственной, кто спустя шесть лет всё ещё со мной разговаривал.       Слова щекотали кожу.       Вздохнув, Мелисса упала обратно в подушки, подумала, что для дорогой ткани у наволочки слишком жёсткий шов, позволила Питеру бережно подмять её под себя и спросила, пока сухие тёплые губы легко касались её шеи:       — Ты ведь больше никуда не исчезнешь? — и пояснила на недоумённый взгляд потемневших почти до сизого глаз: — Как в тот раз. Первое свидание вышло отвратным.       Питер рассмеялся, уткнувшись лицом в её волосы, пробормотал хрипло:       — Нет уж, боюсь, мы с тобой неразрывно связаны общим ребёнком.       Это прозвучало странно приятно, но потом до сонного сознания дошёл смысл чужой шутки.       — То есть, только ребёнком? — невсерьёз возмутилась Мелисса, тут же отпихнув его от себя, и на всякий случай стукнула подушкой. Но та была слишком лёгкой, чтобы это считалось. Питер откинулся на соседнюю, тихо смеясь. Умолк, когда Мелисса призналась: — Честно говоря, это всё похоже на сказку. Но очень страшную. Я точно не схожу с ума?       Если бы кто-то до этого ей сказал, что она будет бить подушкой голого оборотня, она бы… Честно, она не знала, как отреагировала бы на такое. В больнице ей говорили всякое, особенно в отделении для пациентов с нарушениями сознания, которые видели в стенах павлиньи хвосты и шептали что-то о конце света.       — Нет, просто ты в сказке «Красавица и чудовище», — серьёзно сообщил Питер.       — Оборотни, охотники… — согласилась Мелисса, потирая кончик носа. Повернулась к альфе. — То есть, если я начну признаваться тебе в любви, с тебя слезет волчья шкура?       — Давай не будем про шкуры, это больная тема, — поморщился Питер, но глаза его весело блестели, и Мелисса не восприняла упрёк всерьёз. Опять отдала ему руку, чтобы теперь уже он внимательно рассматривал самые мелкие мозоли и шрамики на её пальцах.       — Нет. Не «Красавица и чудовище».       — Нет? — удивлённо покосился на неё Питер. Мелиссе вообще-то надо было расспросить его про Скотта, но думать о чём-то серьёзном в такое утро совершенно не хотелось, особенно перед работой.       — «Красная шапочка».       Питер подавился воздухом и закашлялся. Сквозь кашель едва смог выдохнуть сиплое:       — И кто же бабушка?       — Похоже, что Джерард, — обречённо вздохнула Мелисса, прикрывая глаза, и кашель сменился тихим бархатистым смехом.       Питер придвинулся к ней — после чего они окончательно запутались в и так безнадёжно сбитом одеяле — прижался губами к плечу. Его горячее дыхание оставалось на её коже пятнышками мурашек.       — Нет, «Красная шапочка» у твоего сына и Эллисон.       Мелисса всё же открыла глаза. Уставилась в потолок. Ей очень хотелось бы быть сейчас в своей комнате и знать, что Скотт где-то похрапывает через две стенки, рискуя проспать всё на свете. А уж точно не лежать на шёлковых простынях в центре города, полагаясь на внимательность Дерека, который обещал глаз не спускать с её ребёнка.       — Думаешь, всё будет хорошо?       — Давай не будем загадывать, — не стал утешать её Питер.       Это было ответом, от которого ей неожиданно сделалось легче, поэтому она тут же решительно села, игнорируя ноющее ещё с ночи плечо. Питер ещё обещал подвезти её до больницы, так что, возможно, они успеют спокойно принять душ… ***      Прохладная вода струилась по телу. Мелисса в который раз порадовалась, что строители в своё время убедили её сделать не душевые кабины, а ванны — так раньше у неё оставался хоть какой-то шанс расслабиться после работы. Ванна служила ей отличную службу в этом вопросе почти десять лет, но, к счастью, ей на смену наконец-то пришло кое-что получше.       Мелисса предупреждающе упёрлась в чужое плечо, на несколько секунд выныривая из-под струй, чтобы отдышаться. Кафель холодил горящую спину, но вопрос, почему с Питера всё ещё не начала испаряться вода, оставался открытым — его тело было раскалённым, как из горна.       Она оттолкнула его, и он поддался. Отстранился, позволяя ей проскользить по плитке лопатками вниз и вбок, развернуться к нему спиной, так, чтобы вода лилась, наконец, не ей в лицо, а в лицо мужчине.       Питер убрал в сторону её волосы и принялся покрывать шею поцелуями. Знакомое покалывание от нежно царапнувших кожу у плеча клыков заставило выгнуться навстречу чужим рукам. Дышать снова стало нечем, но уже не из-за воды, и Мелисса прижалась щекой к прохладному кафелю, позволяя осторожным прикосновениям чужих губ и пальцев всё, что Питеру заблагорассудится.       Дорожка поцелуев спустилась вниз по позвоночнику, горячие руки остались на талии… А потом всё вдруг замерло. Даже вода, казалось, стала течь тише.       — Питер… — пробормотала Мелисса, приоткрыв глаза. И чуть не подпрыгнула, когда мужчина хрипло сообщил, замерев за её спиной:       — Ребёнок вернулся.       — О боже! — Мелисса поспешно отлепилась от стены и встряхнула мокрыми волосами. Питер всё ещё стоял вплотную, поэтому она упёрлась в его грудь сразу же, как только обернулась. Они встретились взглядами, и Мелисса прикусила губу, чтобы не рассмеяться. О боже. О боже, они прятались, как подростки. Уж лучше бы это был отель… — Это нечестно, — сообщила она, выставив между их телами ладонь и опустив взгляд вниз. Питер всё равно прижал её к себе, уткнулся носом в мокрые волосы, чтобы заглушить смех. Мелисса предупреждающе постучала его по плечу. — Так, я выхожу. Дальше сам.       — Отлично, — фыркнул Питер, придерживая её под локоть, чтобы она не поскользнулась на влажном полу. Мелисса вылезла из ванны и сердито задёрнула за собой шторку. Стоило попросить тренера Финстока увеличить время тренировок. ***      — Умоляю, возьми одну ставку, — было первым, что Мелисса услышала утром сразу же после звонка будильника. Не успела она открыть глаза, как Питер продолжил: — Ты из-за работы даже не заметила, что твой сын стал оборотнем, Мэл, серьёзно, по две ночных смены подряд каждый раз это перебор. Такое нужно запретить на законодательном уровне.       — Оно запрещено, но всегда можно договориться, — сонно пробормотала Мелисса и, перевернувшись на другой бок, накрылась с головой одеялом. К несчастью, Питера она всё равно слышала.       — Мэл, пожалуйста.       — О боже! — воскликнула она, сев в постели и чуть не спихнув нависшего сверху мужчину с себя. — Я что, не могу работать сколько захочу?       — А ты хочешь работать пять суток в неделю? — тут же спросил Питер, и Мелисса позволила себе задуматься.       О да, разумеется, Питер уже миллион раз предлагал ей взять на себя оплату счетов. И уже много раз её посещала детская мысль свалить всё на него и не мучаться угрызениями совести. Но с последним всегда были проблемы, поэтому она поддалась на уговоры лишь отчасти — она не собиралась встречаться с мужчиной ради денег! Ещё и полностью зависеть от него (нет уж, это она уже проходила). Поэтому она вняла доводу про разделение счетов пополам и окончательно успокоилась только после продемонстрированного баланса одной из карт с оговоркой «с меня не убудет». Не то чтобы она и до этого думала, что разорит Питера оплатой за электричество, но такой суммы всё равно не ожидала. Особенно если учесть, что сумма эта вообще-то была у Хейлов не единственной.       — Ладно, убедил. Но я не уволюсь!       — И в мыслях не было, — хмыкнул Питер, откидываясь обратно на подушку. И почему-то Мелиссе показалось, что он не врёт.       Вылезать из-под одеяла не хотелось. Её отпуск заканчивался завтра, но всё же сегодня к девяти часам её ждали, чтобы утвердить график. После смерти Джерарда наступило странное затишье, и Мелисса убедила оборотней, что ей определённо стоит вернуться к работе. Неопределённость их положения немного напрягала, но мысль о том, чтобы продолжить сидеть дома, была просто невыносимой.       С другой стороны, ей даже начало это нравится. По крайней мере она смогла снова вернуться к своему любимому хобби — готовке, на что последние годы времени не хватало катастрофически. Так что в вынужденном затворничестве можно было найти плюсы.       И Питер был прав, можно было немного расслабиться и вспомнить, что у неё есть сын. Она и без того считала себя ужасной матерью, бросающей своего ребёнка в самый сложный период. Но с тех пор, как Раф отказался помогать деньгами, стало совсем плохо. Слишком ограничивать Скотта она не могла, зато могла больше работать, с чем успешно и справлялась. Средств, правда, всё равно едва хватало, но по крайней мере они жили почти нормальной жизнью. Точнее, Скотт жил.       Удивительно, но больше всех новости об уменьшении её нагрузки обрадовался работодатель. Его даже не смущало, что придётся искать на замену постоянного человека, который заберёт себе те дневные и ночные смены, от которых Мелисса откажется.       Домой со встречи женщина вернулась в приподнятом настроении. Тихонько обошла гостиную и кухню, пытаясь угадать, откуда слышит разговор сына и Питера, но запоздало поняла, что те сидят на заднем дворе.       Она не разобрала, что спросил Скотт, но уже подошла поближе к окну, когда Питер отвечал:       — После обращения гормоны пару месяцев сходят с ума. Это напряжение надо выплёскивать, если ты понимаешь, о чём я, — Скотт бросил на мужчину удивлённый взгляд. Мелисса, в отличие от сына, поняла, о чём он, даже до того, как Питер, закатив глаза, усмехнулся: — Господи, Скотт. Я имею в виду секс. Обычный, неловкий, сверх меры страстный подростковый секс, в идеале — не один раз, — Скотт покраснел и отвёл глаза. А у Питера, конечно, не было ни стыда, ни совести, поэтому он как ни в чём ни бывало продолжал, и Мелиссе уже совершенно расхотелось прерывать их беседу своим появлением. — Ты можешь себе это позволить, а они нет, поэтому они немного агрессивные. Скажем так, сейчас сила внутри них лезет из всех щелей. И они явно этим наслаждаются.       — Всё равно не понимаю, — кое-как справившись со смущением, покачал головой сын.       — Разве? — приподнял брови Питер. — Мне казалось, тебе тоже это нравилось вначале. Ты можешь продолжать отрицать это, но твоя жизнь изменилась к лучшему.       — Я чуть не убил Стайлза и поранил маму, — напомнил Скотт. Питер мстительно напомнил тоже:       — По собственной глупости. Если бы ты держался Дерека, Стайлз бы не пострадал, но вы оба были слишком упрямы.       — Мы считали, Дерек убийца. Он это даже не отрицал! — возмутился Скотт, и Мелисса прикрыла рот рукой, чтобы спрятать смешок.       Наверное, Питер услышал её, ещё когда она только парковала машину, а вот Скотт, похоже, о чужом присутствии не подозревал.       — Резонно, но без его помощи убийцей мог стать ты. В любом случае, давай забудем то время. Сейчас всё в порядке. У меня всё ещё есть вопросы к твоему якорю, но, думаю, со временем ты сам разберёшься. Просто помни, что люди достаточно ненадёжные создания. И хрупкие. Так что будь вдвойне осторожен.       — Я люблю её.       — Ты влюблён, Скотт. Пока что так, — чуть твёрже поправил Питер. Мелисса невольно вздохнула. Ей тоже когда-то хотелось верить, что первая «любовь» — это навсегда. Что она останется точно такой же, как раньше. Но, увы, в этих вопросах жизнь была очень жестокой. — То, насколько сильные чувства ты испытываешь, тоже своего рода побочный эффект обращения. До укуса ведь ты ни к кому не ощущал такого влечения. Тем более с первого взгляда.       — До укуса я не знал Эллисон! — попытался было Скотт, и Питер даже согласился было:       — Конечно, — но почти сразу заметно разочаровал мальчика своим: — Но ты и раньше влюблялся. И ещё будешь.       — Они все не такие… — заступился за подругу — и за своим чувства — Скотт, но слов подобрать сразу не смог.       — Не такие красивые? — подсказал Питер чуть насмешливо. — Интересные? Горячие? Какие?       — Почему я вообще должен с тобой это обсуждать?       — Мы просто разговариваем. Если хочешь, смени тему.       Но даже несмотря на то, что мужчина над ним откровенно подшучивал, похоже, сыну нужно было хоть с кем-то об этом поговорить. А Питер, пусть следящий за ним насмешливым взглядом, всё же был достаточно внимательным слушателем. И довольно неплохим советчиком, как Мелисса успела заметить. И это он ещё соглашался, что у него плохой опыт в общении с подростками-оборотнями!       Скотт, отведя глаза, упёрся затылком в деревянную балку террасы и вдруг тихо признался:       — Она идеальная, — Питер коротко покосился в сторону окна, на Мелиссу, но улыбку сдержал. А ещё — о чудо! — молчал, продолжая терпеливо слушать её по уши влюблённого сына. — Всё в ней… Иногда мне кажется, что я хочу её съесть. И не только когда мы… — тут Скотт запнулся. Питер бесчеловечно закончил:       — Занимаетесь сексом, — и мальчик прикрыл глаза, никак не отреагировав, даже когда Питер добавил: — Это естественно, поверь.       — Это тоже пройдёт? — уточнил с обречённостью. Тут же смутился, пробормотал: — Не то чтобы я хотел, чтобы оно проходило, или…       — Не пройдёт, — перебил поток его неловких объяснений мужчина. Тяжело вздохнул. — Это в нашей природе, Скотт. У оборотней специфические взгляды на секс, особенно у волков. Скажем так, мы избирательнее других в этом деле, но если находим привлекательного партнёра, у нас, как вы сейчас говорите, отказывают тормоза. Тебя это пугает?       Будь Мелисса на его месте, её бы это ужасно пугало. Боже, да она была бы вне себя от ужаса! Она даже представить боялась, каково это — когда твоё тело вдруг тебе не принадлежит и живёт своей жизнью. Очень агрессивной жизнью! Ещё и в отношении тех, кто тебе очень дорог…       — Немного, — признался сын, передёрнув плечами. — В ту ночь, с водителем автобуса… Ты же помнишь? — Мелисса не очень поняла, о чём именно речь, а вот Питер кивнул. — Мне снилась Эллисон, — Скотт звучал довольно расстроенно, если не сказать растерянно. — Мне казалось, что я… Делаю это с ней. Это был всего лишь сон, но… Понимаешь? — он спросил это так, как будто понимание Питера сейчас было жизненно ему необходимо, и, кажется, даже вздохнул с облегчением, когда Питер подтверждающе прикрыл глаза. — Всё было таким реальным! Будто… будто она и правда была там, именно она!       — И вот мы снова возвращаемся к надёжности Эллисон в качестве якоря, — мягко вклинился Питер, дождавшись паузы в чужих немного беспорядочных мыслях. Скотт заметно поник, но оживился, когда Питер вдруг задумчиво протянул: — Впрочем, может, здесь оно и к лучшему. Возбуждение мешает тебе контролировать своего волка. Но то, что объект возбуждения — Эллисон, не даст тебе сорваться, — мужчина звучал странно, будто ему самому не нравилось то, что он говорит. — И в какой уже раз я повторю тебе быть осторожнее? Особенно когда дело касается секса.       — Мы можем больше никогда не обсуждать это? — пробормотал Скотт, опуская лицо в ладони. О чём они говорили до её прихода, Мелисса не знала, но отлично понимала облегчение сына, когда Питер, хоть и издевательски, но свернул щекотливую тему.       — Всё в твоих руках. Но согласись, кто-то ведь должен объяснять тебе такие вещи. «Спасибо» мне не ждать?       — Я на тренировку, — пробубнил Скотт, поднимаясь.       Отпрянувшая на кухню и чудом оставшаяся незамеченной Мелисса не знала, чего ей хочется больше — дать сыну подзатыльник или поблагодарить Питера самой. Стоило только представить, что ей пришлось бы обсуждать это со Скоттом и пытаться ему что-то объяснить, и в дрожь бросало!       Обычные подростковые разговоры она ещё могла вынести, но как бы ей пришлось объяснять всё вот это маленькому оборотню, оставалось загадкой. Даже если бы Питер вкратце рассказал ей парочку тонкостей, она сомневалась, что смогла бы ответить на возможные вопросы сына. И что он вообще решился бы ей их задать. Подумать только, она никогда не думала, что обсуждение секса станет для неё проблемой, на четвёртом-то десятке!       — Всё прошло хорошо? — окликнул Питер, разумеется, отлично слышавший все её передвижения. В отличие, между прочим, от её сына, который уже мог бы и научиться…       — За мной же кто-то следил, да? — выглянув на террасу, поинтересовалась она. — Мне постоянно казалось, что на меня кто-то смотрит.       — Одна из бет Сатоми работает в больнице, — подтвердил Питер. — Кажется, Алиша или что-то в этом роде.       Вспомнив беленькую улыбчивую подругу одного из врачей их отделения, которая подрабатывала сиделкой на последних этажах, Мелисса удивлённо пробормотала:       — Никогда бы на неё не подумала…       Питер только развёл руками.       Было забавно, насколько легко он общался с её сыном, насколько они сблизились за прошедшие месяцы. Скотт был в ужасе, когда впервые рассказывал ей о нём, а теперь эти двое просто сидят на террасе на заднем дворе дома Мелиссы и обсуждают подружку Скотта. Ещё и, кажется, по инициативе Скотта!       Её сын никогда особенно не признавался в этом, но с какого-то момента он тянулся к тому, что противный мистер Харрис обозвал «мужским авторитетом». Это определение было до ужаса обидным, потому что было абсолютной правдой. В один прекрасный день Мелисса просто поняла, что её ребёнок — подросток. И что её одной ему больше недостаточно.       Она бы никому не пожелала пережить это. Пусть она продолжала убеждать себя и — иногда — других, что отлично справляется, это было не так.       Её сыну приходилось искать нечто такое, чего не хватало в ней, в своём начальнике, Алане, и в Ноа, который и без того возился с ним с раннего детства. У них с Ноа вообще было два ребёнка на двоих после смерти Клаудии, потому что Стайлз тянулся к ней не меньше, чем её сын тянулся к шерифу. Увы, это никак нельзя было исправить, потому что дело было не в них и ни в коем случае не в их детях. Мальчикам просто не хватало того, что отняла у них жизнь. Это не означало, что они могли из-за этого вырасти какими-то не такими. Это означало только, что расти им будет чуть тяжелее, чем остальным.       Чувство безысходности было ужасным. Мелисса, наверное, даже предпочла бы быть отвратительной матерью — тогда у неё была бы возможность приложить усилия и исправиться, исправить всё. Но исправить отсутствие отца она не могла. Вернее, так ей казалось.       Ей нестерпимо захотелось обнять Питера.       Присев рядом с ним на сырые от росы доски, она обхватила его сзади за шею и упёрлась носом в коротко выстриженный затылок. Наверное, будь она оборотнем, она бы смогла разобрать какие-нибудь запахи, эмоции, мудрёные «хемосигналы». Но она чувствовала только запах одеколона, шампуня и кожи. А ещё порошка для стирки, который она всучила Дереку практически силой, потому что коллега принесла ей сразу шесть упаковок, и они не помещались под ванной.       — То, что ты сказал Скотту. Про пристрастия волков.       — Да? — чуть обернулся на неё Питер.       — Я — привлекательный партнёр? — поинтересовалась Мелисса, заглядывая ему через плечо. Синие глаза весело блеснули.       — Ты даже представить себе не можешь, насколько.       — И у тебя «отказывают тормоза» рядом со мной? — продолжала женщина.       — Ты знаешь, вообще-то я очень хорошо себя контролирую… — начал Питер, но она потянулась и накрыла его губы поцелуем, не дав договорить. — А может и нет… — пробормотал облокотившийся на неё мужчина; через секунду Мелисса потеряла равновесие, и они повалились на пол окончательно. ***      Мелисса внимательно осмотрела огромное от собственной пустоты помещение. Стоящие у стола — единственного заметного предмета мебели — Дерек и Питер терпеливо ждали её вердикта.       — Здесь… — начала она, сделав глубокий вдох.       — Мило? — усмехнулся Питер. Мелисса остро глянула на него и настойчиво поправила:       — Неуютно.       Мужчина приподнял руки в сдающемся жесте. А потом уточнил:       — Надеюсь, это достаточно тебя займёт?              Мелисса удивлённо оглянулась на него, посмотрела на невозмутимо молчащего Дерека. Эти двое что-то там уже решили, а ей говорят только сейчас? Как, впрочем, и о покупке лофта. Они, конечно, совсем не обязаны советоваться с ней в таких вещах… Но она бы вообще-то хотела услышать про это среди прочего в ответ на вопрос «Как прошёл твой день?».       — Серьёзно? — спросила она наконец. — Это же ваш дом.       — Не совсем, — приподнял указательный палец Питер. — Раньше в похожем месте было что-то вроде убежища. Талия позволяла останавливаться в свободных комнатах всем членам стаи, которым некуда было пойти. Или их семьям. Так что это что-то вроде общежития на крайний случай. И ему не помешает немного… — он развёл руками. Мелисса скептично приподняла брови, пародируя обоих мужчин. — Жизни, — решил Питер. — Конечно, я мог бы нанять дизайнера, но подумал, тебя это развлечёт.       Боже, Мелисса мечтала об этом лет с пятнадцати — просто прийти в пустой дом и сделать всё, как она хочет. А не как хочется маме, сёстрам, подругам, мужу, его семье…       — А что случилось с тем местом? — отогнав мысли, поинтересовалась она.       — Когда мы уехали, Лора наняла адвоката и продала почти всё, что вышло. Формально у нас оставалась только земля в заповеднике, — ответил Дерек. Мелиссе стало неловко — Лора не была запретной темой, но все они, не сговариваясь, не поднимали вопросов о ней и старались всегда обходить такие обсуждения стороной. — Хорошо, что у неё не было доступа к тому, что принадлежало Питеру.       — Особенно к части бизнеса, иначе сейчас всё было бы очень плачевно, — добавил Питер. — Кстати, я удивлён, что она не удосужилась опустошить хранилище.       О хранилище Мелиссе уже рассказывал Скотт, но всё же в её голове это место пока что оставалось метафорической заменой складу. Наверное, это должно было ощущаться торжественно и впечатляюще, но Мелиссе тяжело было воспринимать торжественным что-то очень старое, подвальное и пыльное. Впрочем, для Питера это было, наверное, не менее важно, чем её коробка с детскими вещами Скотта на чердаке.       — Я думаю, условием Кейт было не возвращаться в Бейкон, — без заметной неохоты отозвался Дерек. Но всё равно чувствовалось какое-то напряжение, и он сам сразу же перевёл тему: — Ключи и коды от сигнализации здесь, — он указал на стол перед собой, и Мелисса кивнула. — Не стоит оставлять их одних надолго.       — Иди, — согласился Питер.       Речь, очевидно, шла о детях, которым Дерек обещал тренировку. И она начиналась уже через двадцать минут.       Прежде, чем мужчина успел уйти, Мелисса остановила его вопросом.       — Я понимаю, почему Питер так беспокоится о своих бетах, он, кажется, что-то говорил об инстинктах. Но что движет тобой?       Питер открыл рот, чтобы ответить за него, но передумал. Дерек помолчал несколько секунд, покосился на скатившуюся с перил винтовой лестницы Кору. Медленно исправил:       — Дело не только в инстинктах.       — У нас всегда было так принято, — подтвердила Кора. Она подошла к ним и остановилась в паре шагов от Мелиссы, чтобы забрать волосы в высокий хвост. Глядя на неё, Мелисса уже много раз жалела, что так и не смогла вспомнить, видела ли вживую Талию. Наверняка девочка была очень похожа на свою маму. — Младших опекали, о детях заботились, — продолжала та, — это делали все, не только альфа. Люди или оборотни, мы были одной семьёй. Я ещё помню, каково это.       От этих её слов сделалось немного грустно. Мелисса погладила девочку по плечу, и Кора тут же немного ей улыбнулась.       — Обычно в стае детей меньше, чем взрослых, но что ж, вот такие вот мы неординарные, — хмыкнул Питер. — Приходится справляться с чужой помощью.       Закончив, он посмотрел на племянницу и вопросительно приподнял брови. Та тут же попросила:       — Можно мне с близнецами? Пожалуйста.       Дерек неодобрительно глянул на неё, но не успел ответить, прежде чем Питер неохотно разрешил:       — Только ненадолго, — тут же добавил: — И пусть они проводят тебя назад.       Мелисса прикрыла ладонью улыбку. Кора тут же вскинулась, грозно сверкнув жёлтыми глазами:       — Питер, хватит, я могу о себе позаботиться, я сильная! Мне шестнадцать, и я полжизни выживала одна.       — Не напоминай мне об этом, — тут же перебил Питер с незаметным рычанием в голосе. Но Кору его грозный тон не пронял совершенно.       — Ты меня не слушаешь! — обвинила она. — Перестаньте со мной нянчиться!       Стоящие плечом к плечу Дерек и Питер молча переглянулись. Кора скрестила руки на груди и сердито посмотрела на них. Эта бессловесная перепалка продолжалась ещё несколько секунд, прежде чем Питер настойчиво повторил:       — До темноты, Кора.       — Боже, да ладно! — воскликнула девушка, и только Мелисса видела, как она, отвернувшись от мужчины, закатывает глаза. — До темноты так до темноты.       Уходя, она напоследок с силой захлопнула тяжёлую входную дверь, и та, проехавшись в пазах, с грохотом врезалась в стену. Питер, в точности как девочка только что, закатил глаза, а Дерек, недовольно скрестив на груди руки, сердито поинтересовался:       — Как перестать видеть в ней того маленького ребёнка?       — Я не могу перестать видеть в тебе того маленького ребёнка, думаешь, я знаю ответ? — покосившись на него, съехидничал Питер.       Дерек, подхватив со стола куртку, двинулся к выходу. Мелисса молчала до тех пор, пока он не вышел за дверь. А потом, медленно подобравшись к Питеру, присела на край стола и сообщила, стараясь улыбаться не слишком заметно:       — Вы даже себе не представляете, насколько забавно выглядите в такие моменты.       — В какие? — нахмурился Питер. Мелисса слегка толкнула его в плечо и указала в сторону двери.       — Когда заботитесь о них. Большие волки-оборотни и их волчата.       Складка между бровей Питера исчезла, в синих глазах заискрился смех.       — Так это выглядит? — с напускным разочарованием переспросил он, и Мелисса торжественно кивнула. — Кошмарно, моя репутация уничтожена. Не говори Дереку, он этого не вынесет.       — Разве он нас не слышит? — удивилась женщина, но Питер только отмахнулся:       — Это уже его проблемы.       Мелисса всё же рассмеялась. Эхо большого и почти полностью пустого помещения гротескно подхватило её смех и протянуло под самым потолком. Осмотревшись снова, она уточнила:       — Так значит, я могу делать здесь всё, что захочу?       — Только умоляю, не крась стены в розовый, — вздохнул Питер. — А если всё же решишь, хотя бы выбери какой-нибудь не самый мерзкий оттенок. И возьми мою карточку.       О, ну разумеется, карточка. Конечно.       — Раз уж с документами на лофт разобрался Дерек, остаётся только удостовериться, что Ардженты сами уладят ситуацию с Джерардом. Это в их же интересах. После убийства…       Мелисса устало потёрла глаза ладонью.       — Мы можем не обсуждать это? Ближайшие лет пятьдесят.       — Разумеется, — согласился Питер, удивлённо покосившись на неё, когда женщина прислонилась к его плечу. Говорить совершенно не хотелось, тем более обо всём произошедшем за последние несколько дней.       — Будешь работать? — протянула она, расправляя несуществующие складки на рукаве его чёрной кофты. Конечно, надо бы было потратить время и закрыть лофт, но какое кому до них дела среди бела дня?       — Да, я планировал закончить с… — начал было Питер, но Мелисса обхватила его лицо и поцеловала.       Инициатива её продержалась недолго — ровно до того момента, пока Питер не подхватил её под бёдра, с лёгкостью поднимая над столом. Наверное, если бы не чутьё оборотня, они бы убились, пока добирались до лестницы.       — Надеюсь, Дерек успел купить кровать? — выдохнула Мелисса между поцелуями и тут же некстати подумала, что если её сын появится в ближайший час в радиусе километра от этого места, им пора переезжать в город побольше.       — Он успел перетащить сюда парочку матрасов, — заверил Питер, без видимых усилий поднимаясь по лестнице. От каждого его шага, от каждого поцелуя и вздоха по первому этажу лофта разносилось чудовищное эхо, и с этим надо было что-то делать.       — Подходит, — прошептала в чужие губы Мелисса, когда они оказались на последней ступеньке. ***      Прошло как минимум четыре часа, прежде чем Мелиссе пришлось выбраться из-под мужчины с требовательным:       — Подожди, да подожди же ты! — и, пихнув его ногой предположительно в живот, сердито шикнуть: — Телефон! — поскольку Питер через секунду опять дышал ей в макушку, пришлось пояснить: — Это, наверное, с работы, подожди минутку, — нащупав гудящий мобильник, Мелисса торопливо пробормотала: — Да?       Но голос, который она услышала, не принадлежал никому из коллег.       Кровь мгновенно отхлынула от лица, и даже заливающее комнату закатное солнце больше не казалось таким уж горячим.       — Мелисса, здравствуй. Я приеду в Бейкон Хиллс на следующей неделе. Мы можем где-то встретиться?       — Я перезвоню, — тихо отрезала Мелисса и нажала «отбой» до того, как на том конце успели возмутиться.       Отложив на пол телефон, она медленно села. Одеяло сползло, кожа покрылась мурашками от внезапного холода. Горячие пальцы Питера скользнули по спине, но она не обратила на него никакого внимания, когда он негромко позвал:       — Мэл? — конечно, он слышал голос и слова из динамика так же хорошо, как Мелисса, но вряд ли понял, что всё это означало. Мелисса прикрыла рот ладонью и окинула пустую облезлую комнату встревоженным взглядом. Нужно было подумать. Очень хорошо подумать. И поскорее решить, что делать. — Что с тобой? — Питер сел рядом с ней, заглянул в лицо, осторожно убрав за ухо её тёмные кудри. — Кто это?       Горло сжало удушьем, и Мелиссе пришлось откашляться, прежде чем севшим голосом произнести:       — Раф. Отец Скотта.