Глава об очищающем огне

Я бежал по полыхающим коридорам больницы, истерично выискивая выход из этого безумия. Стоило мне завернуть за угол, как на мою голову обрушился удар, заставляя моё слабое тело раскинуться на полу. Последнее, что я увидел — два лазурных огонька, которые смотрели прямо в душу.

***

Пожалуй, я всегда хотел сделать бумажный самолётик. Взять со стола лист бумаги и с помощью нехитрых махинаций собрать маленький, но хороший самолёт. Не факт что он будет хорошо летать, зато его я сделал бы сам. На улице тепло — лето как-никак, я вышел бы из дома и размашистым рывком руки отправил бы самолётик в свободный полёт. Голубое небо, яркое солнце, зелёная трава и мой маленький самолёт, бороздивший небо, хватаясь за порывы ветра как за тарзанку и раскачиваясь в разные стороны. Глаза следили бы за белым летающим объектом, чтобы не потерять его из виду. И вот, он наконец-то падает на землю, и я со всех ног побежал бы за ним, чтобы опять запустить его в летнее красивое небо. Да, примерно так. Думаю, это сработает. Пока сижу в палате один, легче думать о следующем приёме. Я взглянул на стены, сковавшие меня в свои угловатые объятия. Часов в моём заточении нет. По словам врачей это для того, чтобы не заставлять пациентов нервничать и переживать. Зачем так делать? Не все же в этой больнице неадекватные. Как по мне, когда находишься длительное время в тишине, в закрытом пространстве без какого-либо ориентира по времени, начинаешь медленно сходить с ума. Лишь выглянув в окно можно понять хотя бы примерное время суток — день или ночь, например. Кстати про окно. У меня его нет. Моя палата закрытая, у неё есть только дверь. Стены, пол и потолок обиты кожей, чтобы я не мог как-либо навредить себе. Я слышу крики в коридоре. Скорее всего это Нора, которую ведут на приём к врачу. Она на самом деле спокойная, просто не любит посещать кабинет психиатра. Каждый раз, когда её силком пытаются отвести к нему она неистово кричит и вырывается изо всех сил. Был даже случай, когда она специально обмочилась чтобы её отпустили. Хотя я должен признать, что она — некоторое небольшое, приятное исключение из правил. Всё же неадекваты здесь есть. Вспомнить того же Клауса, который с пятнадцати лет колол себе наркотики в одной из городских заброшек, после чего начал видеть в своих бредовых видениях странных существ, которые выглядели из его слов каждый по-своему, однако отличительная черта у них всё же была: все они были абсолютно чёрные, как смола, а вместо глаз — белые бездонные ямы. Конечности же у каждого свои — у кого-то тонкие лапки, а у кого-то — вообще какие-то клешни или щупальца. Ну и бред, правда? Видеть таких бредовых монстров могут только истинные психи. Его кстати задержали за попытку убийства пожилой женщины, на которую он напал с битой. По его словам, эта бабушка была одержима кем-то. Санитары заключили, что одержимый как раз таки он и повязали его. Эти двое — мои соседи по камерам и я даже имел честь поговорить с каждым из них. При первой встрече с Норой я подметил, что она неосознанно тянет одежду, чтобы закрыть открытые участки тела. Её руки подрагивали а взгляд был устремлён в одну точку. Но когда дело дошло до общения, я увидел в ней обычного человека. Она и впрямь не выглядела как сумасшедшая. Обычная молодая леди со скромными чертами лица, длинными тёмными волосами и стройным телом. С карими глазами и родинкой на скуле она выглядела достаточно миловидной и спокойной. Одета она всегда была в короткое больничное платье и, хоть она и просила медбратьев дать ей что-то более закрытое, её просьбы остались не услышанными. Как я и сказал ранее, несмотря на её крики и вопли перед походом к врачу, в остальном она вела себя спокойно и сдержанно. Единственное, что меня озадачило во время нашей беседы это то, что она немного с опаской смотрела на меня, будто я вот-вот нанесу ей какой-нибудь вред. Я же, старался держать дистанцию и говорить осторожно, только на нейтральные темы. В основном мы шутили над санитарами с врачами, и гадали о том, какая тогда могла быть погода на улице. Она тихо смеялась над моими шутками и постепенно начала расслабляться в моей компании. А когда пришло время расходиться по палатам, она поблагодарила меня за беседу и сказала, что была рада со мной познакомиться. Вернувшись в свою камеру одиночества я словил себя на мысли, что на душе потеплело после этого разговора. Я неловко улыбнулся и приложил руку к сердцу. Не считая моего врача и санитаров я ни с кем до этого так не беседовал. Именно о всякой ерунде, которая не имела отношения к моему состоянию. Я наверное уже разучился болтать о всяких пустяках. А я умел так когда-то? С Клаусом моё первое знакомство вышло не так хорошо, как с Норой. Когда я впервые его увидел, у меня даже прошлись мурашки по телу: какой-то зеленовато-жёлтый цвет кожи, каштановое нечто на голове, являющееся волосами, отдалённо напоминающее комок кошачьей шерсти, который будто срыгнули ему на голову; глаза безумные, с треснувшими капиллярами вокруг зрачка, рот будто разрезан в устрашающем оскале, а зубы — чёрные как ночь, и наверняка острые. Я боялся подходить к нему, но внутри себя решил, что возможно внешность обманчива. Я очень ошибся. С виду ему было где-то двадцать, хотя из-за такого запущенного состояния было трудно сказать. Одет он был в обычную серую пижаму, но было кое-что, на что я сразу почему-то не обратил внимания. Может ли быть так, что мозг порой не позволяет нам замечать нечто, что может вызвать у нас сильные негативные эмоции или чувства? По-другому объяснить то, что я не увидел его зверски исполосованные руки, я не могу. Я неосознанно начал сверлить взглядом эти два куска плоти, которые язык не поворачивается назвать кожей рук. Какие-то раны были старыми и теперь красовались в виде шрамов. Но какие-то были совсем свежими... Заметив, куда направлен мой взгляд, парень перестал улыбаться и немного хриплым голосом заговорил: — Хочешь узнать, откуда эти шрамы? Вздрогнув от его неожиданного вопроса, я неуверенно кивнул, после чего Клаус начал легонько поглаживать пальцем левое запястье, приговаривая: — С шприцом легче, только вот следы остаются. А тут копы в дверь ломятся. Вот я и почикал ножичком где следует. Он провёл указательным пальцем по шрамам, демонстрируя как он "чикал" себя. При этом он выглядел таким безмятежным, будто мы говорили о погоде. Не сумев справиться со своим любопытством, я всё же спросил: — А новые порезы? Что насчёт их? Но стоило ему вновь поднять свои покрасневшие глаза на меня , как я тут же пожалел, что вообще открыл рот. В его взгляде читались недоумение и злоба. Будто я спросил что-то настолько глупое и очевидное, что возникает желание ударить такого человека по лицу. — Дядь, ты кололся когда-нибудь? — устало поинтересовался парень, после чего я отрицательно помотал головой, — Тогда тебе не понять, каково это — от нехватки кайфа тыкать в себя всем, что под руку попадётся. После этих слов достал из кармана штанов небольшой циркуль. Предугадав мой вопрос, он прохрипел: — У врача стащил, если ты об этом, — покрутив предмет в руке, он добавил, — Когда спрашивают о новых порезах, просто говорю что разодрал старые. Я взглянул на него с примесью жалости и страха, не способный нормально переварить информацию. Мой новый знакомый замолчал и потупил взгляд, давая понять что разговор окончен. Если честно, я этому даже обрадовался, и тут же поспешил в сторону своей палаты. Клаус лишь бросил мне вдогонку кое-что странное: — Везёт тебе, рядом с тобой их почему-то нет. Но я не обратил должного внимания на его слова, списав их на бред сумасшедшего. После этого мы ни разу не разговаривали. Даже когда пересекались в коридоре мы не здоровались. Ни у меня ни у него не было желания поддерживать разговор, пусть и кратковременный. Нас обоих это вполне устраивало. Пока я предавался воспоминаниям, дверь в мою палату наконец-то открыли. За мной зашли два санитара, один из которых проверял крепления на моей смирительной рубашке, а второй стоял на подстраховке, чтобы в случае неповиновения я не смог сбежать. Но я даже и не думал о подобной, глупой выходке, которая не имела и малейшего шанса на успех. Меня повели к моему врачу. Каждый раз перед приёмом я размышляю, о чём мы будем разговаривать. Не то чтобы у нас были светские беседы, но я старался продумывать каждое слово, которое собираюсь ему сказать. Я очень сильно хочу выбраться отсюда. Сколько себя помню, я видел только эти белые лишающие рассудка стены, которые держали меня в мучительном заточении. Я ни разу не видел мира за стенами этой проклятой больницы. Я всегда хотел Бумажный самолётик Резко заболела голова. Скривив лицо от неожиданной боли, я попытался приложить ладонь ко лбу, но забыл про смирительную рубашку которая мне помешала. — Что такое, семьдесят два? — поинтересовался один из сопровождающих, с подозрением косясь на меня. Я поспешно расслабил лицо и заверил их, что всё в порядке. Они лишь пожали плечами и повели меня дальше. Я тихо выдохнул. Если бы они поняли что мне плохо, то ввели бы мне неизвестный препарат, после которого мне сложно двигаться, говорить, и даже думать. Поэтому я старался как можно чаще скрывать свою боль от них. А от врача тем более. А вот и его кабинет. Каждый раз как первый - я всегда напрягался перед каждым приёмом. Всё не так плохо как у Норы, но посещать это место не сильно хотелось. Всегда возникало ощущение, будто он копается в моей голове, только не руками а словами. Его голос всегда был спокойным и вкрадчивым - будто поток, который залетал в мои уши и играл свою мелодию в моём разуме, заглушая мой внутренний голос. Его глаза каждый раз жадно изучали моё лицо, будто он боялся упустить что-то очень важное в моей бледной физиономии. Физиономия...такое смешное слово. Когда меня завели внутрь, доктора не было на месте. Я удивлённо похлопал глазами и непонимающе обернулся на сотрудников больницы, но они лишь показали мне на стул и приказали ждать. Делать нечего, пришлось подчиниться. Этот кабинет я запомнил до мельчайших деталей: безвкусные занавески над белоснежным окном с решётками, кожаный диван с журнальным столиком, и стоящим напротив него книжным шкафом. Посреди кабинета стоял его рабочий стол, позади которого на стене были развешены различные грамоты и вырезки из статей. Как бы я ни старался, но с моим слабым зрением с такого расстояния я не мог прочитать содержимое достояний моего врача. Слева от стола был кулер с водой, в котором меня привлекали смешные пузырьки. Иногда случалось так, что я настолько засматривался на них и полностью уходил из реальности. Но в данный момент пузырей не наблюдалось. Через некоторое время он наконец-то пришёл. На его лице играла неловкая улыбка, будто он был весел и озадачен одновременно. Я молча проследил взглядом за его движениями вплоть до того момента, пока он не сел в своё кресло напротив меня. Доктор посмотрел на меня так, будто пытался найти какие-то изменения в моём внешнем виде. При этой мысли моё лицо непроизвольно приняло скептическое выражение, а правая бровь поднялась вверх. — Хахаха, что случилось, семьдесят два? Назрел какой-то вопрос? — весело поинтересовался врач. — Что вы, доктор Ганс, тут вы задаёте вопросы, — ехидно подметил я, про себя подмечая, что несмотря на хорошее расположение духа его лицо выглядело напряжённым. На мои слова мужчина лишь усмехнулся и достал мою папку из ящика стола. Вот, началось. Каждое посещение его кабинета проходило одинаково: — Что ж, начнём-с, - он опустил взгляд на моё досье, будто реально хотел увидеть там что-то новое. Это уже обычай. — Что-то беспокоит? Может, есть какие-то жалобы? — не поднимая глаз, спросил мой собеседник. Традиция. — Нет, всё как обычно, — начал я, продолжая сверлить его взглядом. Я бы сказал — ритуал. — Что ж, тогда начнём осмотр, но сначала... — он повернулся к санитарам, которые всё это время находились к кабинете, — Приведите новенького ко мне, он возле регистратуры. Те лишь молча кивнули и удалились. Эта реплика дала мне повод для любопытства, поэтому я поспешил спросить: — А что за новенький? — я старался вложить в свой голос всё имеющееся у меня очарование, чтобы не дать ему уйти от ответа. — Ох, когда увидел — не поверил, что такой миленький человечек оказался в подобном месте, - добродушно улыбнулся доктор Ганс, — Маленький и тощий мальчик лет десяти с копной непослушных волос. Я тоже слегка удивился: а и правда, что здесь забыл ребёнок? Он один? Без родителей? Для чего он здесь и что с ним будут делать? Невольно я погрузился в липкие, тревожные размышления, из которых меня почти сразу вытянул мой собеседник. — Ну что ж, вернёмся к делам насущным. Уверен, что ничего нового? — он поставил локти на стол и положил подбородок на руки, которые сомкнул в замок. Его взгляд из дружелюбного превратился в оценивающий. Я почувствовал непонятный холодок, который появлялся всегда, когда доктор так делал. Было ли это что-то сверхъестественное? Возможно. И это пугало. Наверное это заложено чуть ли не на уровне инстинктов — человек всегда боится неизвестности и того, чего не понимает. Вот и сейчас, я лихорадочно пытался вспомнить версию, которую придумал для сегодняшнего приёма. Рубашка будто душила меня, забрав весь воздух из лёгких, а стул стал просто ледяным, заставляя дрожать моё тело. Тем временем пристальный взгляд напротив продолжал давить на нервную систему, и чтобы прекратить немую пытку, я наконец начал говорить: — П-пожалуй, я всегда хотел сделать бумажный самолётик. Взять со стола лист бумаги... — Хватит, — резким тоном прервал меня доктор. Я дёрнулся и взглянул в его лицо. Теперь я мог наблюдать, как его некогда располагающая улыбка медленно сползала с сухого лица, оставляя меня наедине с невиданной ранее стороной этого человека. Он постепенно ссутулился и прикрыл глаза, наконец прервав зрительный контакт со мной. Я начал нервно ожидать продолжения, стараясь игнорировать нарастающую панику. Наконец-то он вновь взглянул на меня, однако меня передёрнуло от представшей предо мной картиной. Передо мной был совсем другой человек. Глаза были переполнены желчным гневом и терпкой ненавистью, однако из-за его неестественной улыбки во весь рот я не мог прочитать эмоции на этом знакомом ранее лице. Ещё одна жуткая деталь - с того момента, как он открыл глаза он ни разу не моргнул. Вообще ни один чёртов раз. Я не знал, что сказать или сделать, но эта чертовщина, что пару мгновений назад была моим доктором, заговорила: — Не стыдно ли врать, семьдесят два? — издевательским тоном поинтересовалось нечто, склонив голову набок. Я вздрогнул от его вопроса и от сложившейся ситуации. Как он понял? Чем я себя выдал? И что, чёрт возьми, сейчас происходит? — С чего вы решили что я вру? — наконец-то я нашёл в себе силы ответить. — С того что я тебя, сучонка, насквозь вижу, — ещё шире улыбнулся доктор, — Я такими как ты закусывал налегке. — Что? — вырвалось у меня из уст прежде чем я смог сообразить содержание его слов. Закусывал? Что это значит? Он буквально что-ли? Но он не ответил и прищурил глаза. Меня прошиб холодный пот - неизвестность дико пугала, я не мог предугадать того что он может сделать или сказать. И что делать? Попытаться увести разговор в сторону? Нет В голове стрельнула эта мысль, заставив вновь поморщиться от боли. Но было в этом что-то необычное. Хотя, учитывая происходящее сейчас — данное слово звучит слишком мягко. А необычным было то, что боль в голове постепенно начала увеличиваться, толкаясь в стенки черепа. Будто нечто, сидящее в моей голове желало вырваться на свободу. Стоп, что я несу? Разве сейчас это главная проблема? С доктором явно что-то неладное, и все мои шесть (или сколько их там?) чувств кричали мне о том чтобы я бежал прочь. Однако прежде чем я успел что-то предпринять, в дверь постучали. Этот звук выдернул меня из объятий страха, заставив посмотреть сначала на дверь, а потом на доктора, который сказал "Входите!". И честно, впервые за всё время нахождения здесь меня посетила мысль, что я сумасшедший. Потому что передо мной сидел обычный человек, давно знакомый мне доктор Ганс, без всяких устрашающих глаз и широкой улыбки. Такой же, как и всегда — с дружелюбной улыбкой и смеющимися глазами. Что же это тогда было? Дверь медленно открылась, но я не успел ничего увидеть, так как прогремел сильный взрыв, отбросив меня куда-то в угол. Громкий звук и яркая вспышка дали свои плоды: я был дезориентирован и напуган. В ушах появился противный писк, а в глазах потемнело на пару мгновений. Отойдя от шока я осмотрелся вокруг и увидел как весь мир закружился в дьявольской трели, яркие вспышки света мелькали перед глазами. Мне стало плохо от такой бешено несущейся в неизвестность карусели и закрыл глаза в нелепой попытке спрятать свой разум от всего происходящего. В голове была мешанина и единственное, что меня сейчас интересовало - причина взрыва. Замедлив дыхание, и кое-как справившись с болью я наконец смог оценить обстановку: кабинет был весь в огне, окно было разбито, дверь лежала возле меня, сорванная с петель. Я посмотрел в проём и моему удивлению не было границ - на пороге бывшего кабинета стоял маленький мальчик в длинной кофте. Он смотрел прямо перед собой безмятежным взглядом. В нём не было того испуга и шока как во мне, хотя это в принципе не было возможным. Его тёмно-синие глаза устремились в мою сторону, после чего он невинно почесал затылок, будто он не взорвал помещение, а вазу разбил. И он ли был виновником взрыва? Когда мальчишка отвёл от меня взгляд, я посмотрел туда же куда и он. И лучше бы я этого не делал, ибо если выберусь отсюда живым, то не смогу спать так же как раньше. Там, где предположительно был доктор Ганс, находилось нечто ужасное и мерзкое. Огромная, чёрная как ночь, масса с белыми просветами вместо глаз. Тело толстое, как картофелина, а конечности худые как палки. Рот растянут в...такой же улыбке, как и пару минут назад. Только в этот раз у него были огромные и острые зубы. Оно сидело в другом углу, пуская слюни и сверля взглядом мальчика. Тот же и бровью не повёл при виде чудовища, продолжая по-детски улыбаться. Я совсем потерял ощущение реальности, всё происходящее казалось дурным сном. По крайней мере, я так надеялся. Неизвестно, сколько бы продолжались эти "гляделки", если бы не крик, донёсшийся из коридора больницы. Я не успел повернуть голову на источник звука, как монстр бросился на ребёнка с диким хохотом. Я лишь вскрикнул, и прикрыл глаза, не желая видеть расправу над юным телом. Думаешь, что знаешь всё наперёд? После этой мысли я нерешительно открыл глаза. Я даже не знал, что ожидал увидеть, ибо всё произошедшее всего за пару минут задвинуло все здравые мысли в дальний ящик. Я никак не мог понять и объяснить тот факт, что теперь в комнате были только я и неизвестный мальчик. Чудовища не было. Единственное, что я заметил - мальчик вытирал рукавом кофты рот, как после еды. Хотел бы я спросить что да как, но в данный момент приоритетом был побег из бывшего кабинета, дабы не сгореть заживо. — Скорее, на выход! — выйдя из оцепенения, крикнул я, хватая мальчишку за руку и выводя из этого ада. Пробежав некоторое расстояние, он наконец подал голос: — Куда бежать будем? А ведь действительно: куда? Да и от кого? Монстра уже нет, правильно? Развернувшись, я посмотрел в его глубокие синие глаза: — Я не знаю, что происходит, но ты поможешь мне выйти отсюда? Он посмотрел на меня с любопытством, затем неопределённо пожал плечами. — У меня задание, пока не знаю чем тебе помочь. Рядом с тобой их нет. В голове проскользнула загадочная фраза Клауса, на которую я тогда не обратил внимания. — Кого их? — я присел, чтобы быть на одном уровне с новым знакомым, — Что ты имеешь в виду? — Долго объяснять, — улыбнулся мальчик, — Но я знаю человека, который может тебе помочь. Не успел я задать вопрос, как нас прервал ещё один взрыв, который прогремел уже за моей спиной. Я инстинктивно закрыл собой мальчика, но нас к счастью не задело. Однако его судя по всему, ничуть не испугало данное явление. Да и сама ситуация его особо не тревожила судя по лицу. Странный малый, очень странный... — Посмотри, — мальчик показал пальцем мне за спину. Когда я обернулся, то увидел нечто ещё более мерзкое, чем в кабинете. За нами, в разрушенном крыле была огромное чудище, такое же чёрное. Это было толстое нечто с щупальцами в виде змей, а на вершине этого существа... О Господи... — Нора?! — непроизвольно вырвался крик из горла. — О, так ты знаешь, кто это? — без всяких эмоций спросил мальчик, будто говорил о чём-то обыденном. Несчастная девушка была соединена с этим чудовищем в верхней части его тела. Словно голова. Её глаза закатились так, что были видны лишь белки, а кожа стала неестественно бледной. Однако она постепенно покрывалась какой-то чёрной субстанцией, будто была заражена чем-то. Словно эта черная, отвратительная масса поглощала её, медленно пожирала, стараясь спрятать её в себе полностью, не оставив даже малейшей косточки или доказательства того, что Нора когда-то существовала в этом мире. Смотря на неё, я непроизвольно сжал кулаки. Что случилось? Что за чертовщина происходит?! Чудище повернуло голову, то есть корпус тела Норы, в нашу сторону, после чего пронзительно закричало, заставляя закрыть уши. Мальчик последовал моему примеру, но его лицо оставалось таким же спокойным как и прежде. Только улыбки уже не было. Когда этот ужасный вопль прекратился, я с опаской посмотрел на свою знакомую. Что же... — Её можно как-то спасти? — я не знаю, почему я решила спросить об этом маленького мальчика, но по крайней мере он выглядел так, будто понимает что сейчас происходит. — Наверное нет, — он покачал головой, — Если бы она не слилась с ним, шансы ещё были бы. — Что это такое? — я начинал сердиться по непонятным причинам. Хотя может я злился на себя? На свою беспомощность? А что я мог бы сделать? — Если простыми словами — злое существо, которое может овладевать людьми и делать с ними плохие вещи, — он разъяснял мне это так, будто это люди должны знать чуть ли не с рождения. — И как бороться с этой штукой? — я не смотрел на него, так как боялся отводить взгляд от "Норы". На это мальчик лишь по-ребячески хихикнул и заявил: — Не волнуйся, помощь уже пришла. Вспышка света, звук мощного удара, резкое повышение температуры в помещении — слишком быстро развернулись следующие события, которые вместились в одну секунду. Монстр отлетел подальше от нас и врезалось в стену. От неизвестного сильного удара прошла невидимая волна, которая чуть не смела нас в другой конец коридора, но мы чудом всё же удержались на месте. Чудовище протяжно застонало от боли, явно недовольное тем, что с ним так грубо обошлись. Я же упорно пытался разглядеть того, кто так крепко приложил монстра, но единственное, что я успел увидеть — поток огня, который разгорелся по всему помещению, хотя судя по всему, был предназначен противнику. — Ой-ёй, опять с силой не рассчитала, — неловко засмеялся мальчик. На дальнейшие вопросы у меня не было времени — хоть и стены больницы были сделаны из невозгораемого материала, огонь магическим образом распространялся по всей площади. Я вскочил и хотел было вновь взять спутника за руку, но тот опередил меня и потянул куда-то за собой. Я даже не стал перечить — слишком устал, чтобы напрягать мозг, просто хотелось убежать от опасности. А думать буду потом. — Я уведу тебя в безопасное место, но дальше ты сам, — не поворачиваясь, разъяснил малец, — Здание может вот-вот начать рушиться. — А как же ты? — меня пугала мысль о том, что мне придётся оставить ребёнка здесь одного. — Со мной всё будет в порядке, не беспокойся, — хоть я и не видел его лица, я по интонации понял, что он улыбается. Меня это ничуть не успокоило, но выбора особо не было. Происходящее никак не укладывалось в голове, а адреналин пульсировал в венах, мешая думать. Хотелось уже наконец сбежать из этого дома безумия и забыть как страшный сон. Через какое-то время мы всё-таки разделились. По словам моего нового знакомого он пойдёт искать других пострадавших, а мне нужно лишь побежать пару коридоров, и путь наружу будет в кармане. Полагаю, не нужно быть гением, чтобы догадаться, что главный вход явно будет открыт, ибо из-за суматохи никому не будет дела до душевнобольных — все побегут спасать свои шкуры. Я бежал по полыхающим коридорам больницы, истерично выискивая выход из этого безумия. Стоило мне завернуть за угол, как на мою голову обрушился удар, заставляя моё слабое тело раскинуться на полу. Последнее, что я увидел — два лазурных огонька, которые смотрели прямо в душу. Перед тем, как отрубиться, я почувствовал чьё-то прикосновение. Я старался до последнего не закрывать глаза, чтобы увидеть того, кто сейчас передо мной. Но единственное, что я увидел — размытое пятно с загадочными лазурными огнями. Моргание. Это были чьи-то глаза а не просто огоньки. — Кто ты? — еле выдавил я. — Меня зовут София, — ответил женский голос. И прежде чем она успела что-то сказать, я провалился во тьму с чувством невиданного облегчения и спокойствия.