1. you're always in my darkness

Алиса закрыла глаза, но разницы не было. Она почти перестала различать реальность, сны и воспоминания. Хотела дотронуться до лица, но цепь предательски натянулась, а наруч впился в кожу.  Тяжело вздохнула. Звук громом прокатился по камере и рухнул откуда-то сверху.  Она ошиблась. Потратила время в пустую. А теперь ей только и оставалось ждать того, кто нарушит эту темноту. Эту тишину. А потом — треск. Резкий, сухой. Алиса вздрогнула. Испугалась того, что к ней пришли. Но то был не шаг. Это был костёр. Она уже не помнила его лица. Только глаза и непослушные кудряшки. Теплые руки. То, как он накидывал на неё свою куртку.  Хотела забыть и то, что произошло в последний вечер. Но именно это её не оставляло. Назло. Треск костра, темнота. Это все осталось с ней. Кажется тогда она зажмурилась со всей силы. Рафаэль дотронулся до её щеки: — Я тебя не обижу. Он отстранился.  — Нет! — Алиса распахнула глаза, схватила его руку и остановила, — не уходи… — Я подожду, — Раф поправил локон её волос и помог сесть. Места в палатке стало катастрофически мало. — Нет, я хочу… — её голос сорвался. Рафаэль нежно провёл по плечу: — Алиса, ты дрожишь… ты не должна это делать из-за меня… — Нет, это не из-за тебя! — голос стал громче, — Я просто… хочу. Сейчас. — Давай поговорим об этом завтра…  — Завтра..? — глухо повторила она. Слово ударило по ней сильнее, чем хотелось. — … я пойду… — Раф попытался её успокоить и приобнять, но Алиса уже увернулась и направилась к выходу из палатки. — Нет, это я пойду! Луна ярко освещала полянку, где они разбили лагерь. Эрик, который сидел высоко на ветке, чтобы иметь обзор и охранять остальных, поднял голову и, сузив глаза, внимательно посмотрел на Алису. Через секунду ухмыльнулся, на что она показала ему средний палец. Он не остался в долгу.  Эрик кивнул, молча спрашивая «Куда собралась», она закатила глаза. Могло значить, что угодно. Алиса направилась в сторону импровизированного туалета, и он тут же потерял к ней интерес. Но она шла к сумке, которую спрятала за камнем. Знала бы, что луна будет светить так ярко, то даже фонарик не брала. А больше ей ничего не было нужно. Алиса направилась к той части леса, что была не зачищена. Будто бы в конце пути вновь услышала звук выстрела, но на самом деле это был металлический звон решетки, когда её в очередной раз открыли слишком громко.   Она постаралась оглянуться, чтобы понять, кто к ней пришел. Ответом послужила свобода: не полная, а лишь в руках — цепи исчезли. Алиса вскинула руки к волосам и стала заплетать косу, одновременно поднимаясь на ноги. Так делала каждый раз, когда её отводили в уборную. За предплечье уже схватили и потянули. Она спешила. Не потому что было неприятно, а потому что хорошо помнила, чем закончилось упрямство в прошлый раз — её протащили по коридору за капюшон толстовки, а в конце и вовсе оторвали его. Алиса так и не поняла — то ли просто злились, то ли намекали, что потом будут таскать за волосы. На все давали три минуты. В маленьком помещении почти не было света, не было зеркала, не было раковины, не было унитаза. Замок был специфическим: без воды, но с имитацией канализации. Вода набиралась ведрами.  На столе стоял ушат воды и полотенце. Она принялась пить, потому что это был единственный шанс утолить жажду за… день? два? три?  Алиса не понимала с какой частотой все происходит, и есть ли какая-то постоянная, или все происходит хаотично. Когда почувствовала, что не может сделать ни глоточка, Алиса плеснула в лицо водой. Вода обожгла кожу неожиданным холодом. Она задержала дыхание — будто это помогло бы удержать ощущение. Капли стекали по щекам, по подбородку, по шее. Шея. Алиса замерла. Медленно, почти рассеянно, она провела ладонью от ключицы вверх, к месту под ухом. Кожа там была тоньше. Чувствительнее. Намочила руки и провела по коже. На ней ещё оставались следы. Намочила рукав и провела ещё и ещё. Потом остановилась. Нахмурилась.  В дверь постучали. Первое предупреждение. Остатки воды быстро распределила по длинной косе. Сейчас она ненавидела волосы, которыми дорожила всю жизнь. Все отдала бы за то, чтобы подстричься. Второй удар. Алиса уже шарила по двери в поисках ручки, и дверь открыли с той стороны.  Всё же темнота была их естественной средой обитания, а Алисе оставалось лишь идти за ними, надеясь увидеть хотя бы небольшой кусочек света. В голову пришел тот момент, на котором её отвлекли.  Луна пробивалась между деревьями, а у куста лежал раненный олень. Он ревел, он страдал, он хотел, чтобы его, наконец, добили. Шесть. Почти в два раза меньше, чем пуль. Значит… значит все точно получится. Первый выстрел. В оленя. Потому что он не заслужил этой муки. Шесть пар красных от жажды глаз моментально повернулись к ней. Она скорректировала положение рук после отдачи и выстрелила почти на удачу. Первый вампир рассыпался в прах. По второму промазала. Того, кто оказался ближе всех убила моментально.  Все замерли, понимая, что резкое движение с любой стороны будет воспринято как агрессия. Четыре вампира. Шесть пуль. Один должен выжить якобы случайно. По две пули на каждого.  — Может договоримся? — предложил один из них.  Бах, и вместо него только пыль. Трое кинулись одновременно на неё. «Случайно» промазала. Затем попадание, и их осталось двое. Один рванул вперёд — слишком быстро. Алиса подняла пистолет. Нажала на спуск. Щёлк. Она нажала ещё раз. ЩЁЛК. Отдачи не было. А потом тишину разорвал крик. Её крик. Она никогда не думала, что клыки в шее — это так больно.  Первым порывом было вытащить стиллет, но его она с собой не брала, потому что знала, что ей нельзя победить в этой схватке. Вторым — ударить, но за секунду промедления другой вампир успел схватить и зафиксировать её руки внизу. Было мгновение на то, чтобы ударить ногой, но второй вонзил клыки с другой стороны. Крика в горле не осталось, из глаз потекли слёзы. Не столько от боли, сколько от обиды. Она же не какой-то сопливый новобранец… и вот так облажаться… Сердце билось быстрее, пытаясь компенсировать потерю крови, а потом силы стали покидать слишком резко. Ноги не держали. Первый подхватил её обмякающее тело и предупредил товарища: — Не переусердствуй… Алиса чувствовала, как сил почти не осталось, ещё один раз закроет глаза и… — Нет! — крикнула она, но получилось хрипло и тихо. — Ему не понравится, если мы не доставим такой экземпляр, — теперь вампир слегка толкнул второго, и тот, наконец, вытащил клыки. — Вкусно… — облизал он губы, стёр с подбородка капли крови и облизал их. «Экземпляр…» — билось в голове Алисы. Значит, всё правда. Значит, она действительно похожа на ту, кто может заинтересовать Цепеша. Это была байка, которая ходила среди местных охотников. Это была шутка, которую ребята любили шутить у костра. Это была единственная возможность выиграть время для друзей. Это был её план. — На них и правда, как на собаках… — тронул её за место укуса первый. Она стояла, как кукла на дрожащих ногах. Без опоры — упала бы, а опорой был этот самый… тупой… мерзкий… Она открыла губы, что съязвить, но лишь выдохнула. И это было лишним.  Второй коснулся пальцем её губ и усмехнулся: — А она не только вкусная, но ещё и сладкая… Если Алиса могла шевелится, то её бы передёрнуло бы.  Оба мерзко переглянулись. — Знаешь… ему всё равно, какие они… если они особенные, — сказал первый. — Ты тоже почувствовал?  — Да… — … но тогда, кто первый..?  Голова кружилась, Алиса не понимала, о чём они говорили: то ли они действительно говорили загадками, то ли она не слышала половину слов. Её отпустили, и она упала, как мешок. Они разыгрывали что-то в камень-ножницы-бумага. Она собрала остатки сил и попыталась отползти, потому что понимала, что сейчас не произойдёт ничего хорошего. Но не вышло. На грудь наступили ногой, демонстрируя, что ей не сбежать. Первый вампир потянул за пуговицу на ширинке её брюк. — Нет! — внезапно достаточно громко получилось у Алисы. Но её не слушали. Ногами ей получилось увернуться от наглой руки, но на грудь надавили ботинком ещё сильнее. — Не рыпайся! — Нет! — продолжила извиваться Алиса, — Помогите… кто-нибудь… помогите… пожалуйста… В глазах стояли слёзы пеленой, и она ничего не видела. Первый вампир уже справился с ширинкой, и она приготовилась к самому худшему. Но потом… с груди исчезла тяжесть, что была до того, а у пояса прекратилась возня. Только что вокруг были вампиры, их клыки, их холодные пальцы, их хищные, чуждые взгляды… И вдруг — ничего. Она ничего не понимала. Сначала застегнулась, а потом разрыдалась сильнее и громче, освобождая свой страх. Когда она открыла глаза, то столкнулась с тем самым взглядом. Воздух вокруг словно сгустился, время сжалось в одну точку. Ночь прорезали два тлеющих уголька. Сквозь пелену воспоминания прорвалось: — Какой ценный ресурс был потрачен на этих отбросов… …И перед ней снова были эти глаза. Влад стоял где-то перед ней совсем рядом. Она не дёрнулась, даже не отпрянула. Слегка кивнула, обозначая, что заметила его присутствие. Он никогда не говорил. Она тоже не пыталась завязать диалог. Каждый был здесь по какой-то причине, а по какой — называть не хотел. Цепи провисли. Алиса поднялась с пола и встала на шатающихся ногах. Аккуратно переложила волосы на левое плечо, открывая доступ к шее справа. Сделала шаг, второй, а дальше не смогла, не из-за страха или длины цепей, а просто дальше не могла идти. Остановилась. Выгнула шею. Повернула голову. Замерла. Не смотрела, не дрожала, не позволяла сердцу биться быстрее. «Это неизбежно», — подумала она, — «А сопротивление приносит больше боли». Он вернул её в ту же позу. Заставил посмотреть в глаза, придерживая за подбородок. Он стоял так близко, что ей казалось ещё чуть-чуть и они соприкоснутся. Он не моргал. Опустил руку к её талии и стал распутывать косу. Сантиметр за сантиметром, нахлёст за нахлёстом. Алиса молча стояла, хотя ноги начинали затекать. Дотронулся до шеи справа, погладил несколько раз, а потом сказал что-то на искаженном румынском, было похоже на «сейчас». Она почувствовала небольшое жжение, ощутила, как потекла струйка крови, но, если обычно к ней подставляли что-то стеклянное, словно она бочонок с вином, а не человек, то сегодня струйка текла за шиворот, словно её кровь ничего не значила. Секунда. Две. Три. Он медленно провёл языком по коже, собирая кровь. Она затаила дыхание. Если он её укусит, то обратит. Если обратит, то всему конец. Поднялся к месту, где кожа разошлась под его ногтем. Коснулся края раны клыками. Воздух пропал из легких. Он задержался на этом месте, прильнул к ране сильнее. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в кожу до боли, но не шелохнулась. Это закончилось так же, как и началось: медленно и осторожно.  Она услышала последний глоток, почувствовала, как кожа под его губами затягивается, но его дыхание никуда не исчезает. Наконец, он посмотрел ей в глаза снова. Алиса опустила взгляд, стараясь не давать мыслям «Вдруг он сейчас передумает» пульсировать внутри. Он вновь дотронулся до волос, вернее до макушки головы и провел рукой. Задержал дольше, чем нужно. Развернулся и исчез в темноте. Вместе с тем Алиса качнулась вперёд. И только потом осознала, что сделала. Медленно опустилась на пол и провела рукой по неровной поверхности, чтобы успокоить себя. *** Алиса вновь очнулась, вновь на полу, вновь её запястья и щиколотки были прикованы к стене. Цепи были короткими, настолько, что она едва могла вытянуть ноги, не говоря уже о том, чтобы встать или дотянуться до чего-то. Она привыкла к этому — к ограничению, к боли в мышцах, к тому, как кандалы впивались в кожу. Но сегодня что-то было иначе. Она чувствовала запах. Сначала Алиса подумала, что ей показалось. Её обоняние давно притупилось в камере, где воздух был спёртым. Но нет, это был реальный аромат. Тёплый, насыщенный, почти соблазнительный. Он плыл по камере, как призрак, напоминая ей о том, что где-то за пределами этой тьмы существует другая жизнь. Жизнь, где еда — это не просто способ выжить, а удовольствие, ритуал, что-то большее, чем просто топливо для тела. Обычно её еда была другой. Липкая, безвкусная каша, которую ей приносили в грубой деревянной миске. Она даже не знала, из чего её делали. Может, это были остатки от чьего-то стола, перемолотые в однородную массу. Может, это была специальная смесь, чтобы она не умерла, но и не чувствовала себя человеком. Приносили только миску без ложки, без вилки, и она ела руками как животное. Алиса давно перестала замечать вкус. Это было просто что-то, что она должна была делать, чтобы продолжать существовать. Аромат был настолько сильным, что она почувствовала, как слюна наполняет её рот. Это был запах мяса, тушёного с травами, с чем-то сладким, может с ягодами или мёдом. Она закрыла глаза, пытаясь представить, каким это блюдо было на вкус. Но воображение подводило её. Оно слишком долго было лишено чего-то настоящего. Алиса потянулась к миске, но цепь натянулась, остановив её руку на полпути. Она дернула её снова, сильнее, но наруч только впился в её кожу, заставив её вскрикнуть от боли. Она замерла, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Не от физической боли, а от бессилия. От осознания того, что даже такая простая вещь, как еда, теперь была для неё недоступна. Она закричала. Это был не крик страха или боли, а крик ярости, вырвавшийся из самой глубины её души. Он был низким, хриплым, больше похожим на рык загнанного зверя, чем на голос человека. Её крик эхом разнёсся по камере, ударился о каменные стены и, казалось, на мгновение заставил саму тьму содрогнуться. Она кричала, пока её голос не стал хрипеть, пока горло не начало гореть, пока её лёгкие не потребовали воздуха. И её услышали. Дверь камеры открылась. Ни скрипа, ни шагов — только холодный поток воздуха, предупреждающий о чьём-то присутствии. Алиса не видела, кто вошёл, но чувствовала. Он. Сам. — Почему не ешь? — голос Влада был тихим, но резонировал в камере, заставляя воздух звенеть от напряжения. Алиса сглотнула, её горло сжалось. В этом месте любой звук вызывал животный страх. — Далеко, — прохрипела она, поражаясь тому, насколько слабым и чужим казался её собственный голос. Она дернула рукой, демонстрируя натяжение цепи. — Почему не жаловалась? — поинтересовался он. Она моргнула, не веря своим ушам. Жаловаться? Ей позволено жаловаться? Это не было его намерением? Он не приказывал держать еду на таком расстоянии? Алиса почувствовала невесомые искры в воздухе. Цепи сильно провисли. — Открой, — коротко велел он. Алиса повиновалась, размыкая губы, и почти сразу ощутила на языке что-то тёплое. Ложка скользнула в её рот, оставляя вкусную, насыщенную пищу. Это было так вкусно, что Алиса замычала от удовольствия, в глазах стояли слёзы от давно забытого ощущения — вкуса, который пробудил её к жизни, словно она заново училась чувствовать. Медленно, с осторожностью, она начала жевать. Тепло еды разлилось по её телу, пробуждая что-то глубоко запрятанное: голод, наслаждение, человечность. Каждый кусочек казался маленьким чудом, напоминанием, что она всё ещё жива, что её тело способно не просто существовать, а радоваться. Она впервые за долгое время почувствовала себя не пустым сосудом, а человеком, которому дарована возможность снова ощутить простое счастье — вкус настоящей еды. Она понимала, что Влад не станет её травить. Если он мог убить одним взглядом, то зачем ему яд? Алиса осторожно подняла руку и спросила: — Можно… я сама? — Ты можешь навредить себе. Он не говорил лишнего. Не объяснялся. И это был первый раз, когда он заговорил с ней после той ночи в лесу. Некоторые слова были ей непонятны, но смысл угадывался. Алиса искала в памяти схожие фразы на румынском, который знала лишь отрывками, но её мысли путались. Влад кормил её размеренно, не торопясь, словно смаковал сам процесс. Алиса послушно принимала каждую ложку, чувствуя, как внутри расползается тепло. Это было странно. Её должны были наполнять ненависть и отвращение, но в этом акте вынужденной заботы, было что-то завораживающее. Она жевала быстрее, чем он хотел, и он недовольно сжал её подбородок, заставляя замедлиться. — Не жадничай, — его голос был почти ласковым, и от этого ей стало не по себе. Алиса замерла. Он погладил большим пальцем уголок её губ, стирая соус. Рука на её лице казалась неожиданно живой, хоть и холодной. Настолько живой, что от этого пробежали мурашки. — Хорошая девочка, — отметил он, прежде чем поднести очередную ложку. Алиса вдруг поняла, что её дыхание сбилось. Она слишком привыкла быть голодной, слишком привыкла быть униженной. Но сейчас она получала еду из его рук. Не холодную кашу, которую подбрасывали, как собаке, а горячую, настоящую пищу. Вкусную. — Спасибо, — выдохнула она, прежде чем осознала, что говорит. Влад усмехнулся, но ничего не ответил. Только поднёс последнюю ложку к её губам. Перед тем как он ушёл, Влад провёл рукой по её волосам. Он выдохнул сквозь улыбку, потому что она не заплела косу. Его пальцы скользнули ниже к шее. Влад провёл кончиком пальца, как он обычно делал, чтобы разрезать кожу и облегчить себе доступ к венам. Но на этот раз боли не было. И крови не было. И страха... страха тоже не было. — Может быть позже, — произнёс он, поднимаясь с корточек. Алиса замерла, осознавая, что её пальцы держали за что-то мягкое. Она быстро разжала руку, и кусок брюк из них выскользнул. Она обняла себя за колени, и не смогла решить, что хуже — его прикосновение или то, что его отсутствие ощущалось пустотой. Влад ушёл не задерживаясь, словно не заметил этого жеста, но он не мог не заметить. А она осталась сидеть, чувствуя, как быстро остывает кожа там, где он касался. *** Впервые она вспомнила не то, что произошло с ней до того, как она сюда попала, а то, что произошло после. Что произошло, когда она открыла глаза. Или точнее, что не произошло. Темнота. Сначала решила, что ослепла. Потом — что умерла. Потом поняла: чувствует холод под спиной. Цепи. Она не сразу попробовала пошевелиться. Лежала и слушала. Ждала — шагов, голоса, приказа. Но ничего не получила. Горло саднило. Шея пульсировала болью в местах укусов. В ушах звенело. Она медленно повернула голову. Металл звякнул. Звук показался оглушительным. Испугалась, что её накажут за шум. Никто не отреагировал. Алиса дёрнула цепь сильнее. Раз. Ещё раз. До боли в запястьях. Тишина. Она села. Голова закружилась. Мир не поплыл — просто остался чёрным. — Эй! — крикнула она. Голос прозвучал чужим. Она закричала снова. Громче. Ей ответила тишина. И тогда впервые стало не по себе. Она думала, что очнется на каком-то алтаре, среди черных свечей, что ее возможно подключат к какой-то системе, будут выкачивать кровь, будут пытать, ломать, использовать. Но этого не было. Она заняла место у стены и стала ждать. Тогда ждала не долго. Сейчас время тянулось. Ей оставалось загибать пальцы, вспоминая каждый раз, когда к ней приходили: еда, туалет, кровь. Сколько было раз? Сколько раз приходил он сам? Всё происходило по три или какие-то события повторялись независимо от остальных?  Все сливалось в один большой ком, каждый поход в туалет — как один. Каждый приём пищи… Пальцы замерли.  Стоп. Алиса нахмурилась. Два. Их будто бы было два. Один — огромный и липкий, как комок мерзкой каши, которую ей носили постоянно. И тот, когда он кормил её сам. Сам. Она закусила губу. Фыркнула. Он нарушил порядок, но зачем? Хотел сыграть на контрасте? Хотел похвалить за покорность во время того, как он пил её кровь?  А то, что произошло после, заставило её сжаться.  Ничего. Он мог выпить её кровь. Принять кровь так же, как она принимала еду из его рук. Но не стал. Хотя жажда в его глазах была. Она видела блеск. Она могла поклясться, что не ошиблась.  Каждый раз, когда приходил он, был особенным. То поправит локон, то усадит, то пройдётся пальцем по коже, выбирая, где лучше сделать надрез, то погладит по спине. Неизменным был лишь тот блеск перед тем, как кровь потечёт по шее. Принесли еду. Как обычно.  Алиса загнула палец. Отвели в туалет, но умыться не дали. Загнула второй. Потом повторили. Вроде в другом порядке. Затем еще раз.  Когда к ней зашли в очередной раз, то она не выдержала: — Где..? — но заставила себя замолчать.  Всё повторилось. Она сидела поджав девять пальцев. Рядом раздался звук — кто-то прочистил горло. Алиса поняла, что сидит в оцепенении уже несколько минут.  Это был не он. Цепи не сковывали. Алиса медленно поднялась, дрожа всем телом от напряжения и слабости. Кровь возвращалась в онемевшие конечности, вызывая покалывание. Сгорбившись, Алиса стояла, чувствуя каждый удар своего сердца. Коридор встретил её чуть менее холодным воздухом, чем темница. Она шла, не задаваясь вопросом о направлении. Было лишь одно место, куда её отводили.  Но она снова ошиблась. Посередине комнаты стояла большая ванна, а от неё поднимался пар. Рядом — вёдра с чистой водой. В комнате витал легкий аромат трав, смешивающийся с запахом сырого камня. Алиса замерла на пороге, ожидая подвоха. Может быть, это очередная игра? Возможно, они хотят увидеть, как она бросится в воду, а потом снова отправят её обратно дрожать от холода в цепях? Она сжала кулаки, стараясь сохранить контроль над собой.  Но голос из-за спины оборвал её колебания: — Остынет. Она обернулась. На скамье лежал чистый комплект одежды: простое белое платье и полотенце. Дверь за спиной мягко захлопнулась. Алиса медленно подошла к краю ванны, опустилась на колени и коснулась воды кончиками пальцев. Горячая. Настоящая горячая вода. Когда в последний раз она позволяла себе такую роскошь? В лесу она довольствовалась холодной речкой. С трудом повернувшись к скамье, она начала снимать одежду. Грязный охотничий костюм был покрыт засохшими пятнами крови и пыли. Ей не хотелось пачкать чистый комплект, поэтому она бросила свою одежду на пол, под скамью. Алиса осталась только в кожаных наручах, которые сковывали её движения, но снять их без помощи было невозможно. В дальнем углу стояло большое зеркало. Она провела по запотевшему стеклу рукой и замерла. Отражение показало ей девушку, которую она почти не узнавала: худощавое лицо с глубокими синяками под глазами, треснувшие губы, выпирающие ребра. Это была не та Алиса, которая когда-то бегала по лесам и сражалась с вампирами. Она не хотела думать об этом, и просто отвернулась. Погружаясь в воду, она почувствовала, как тепло окутало её тело, дав облегчение от спазмов в мышцах. Она прикрыла глаза, на мгновение забыв обо всём. Но даже в этом она чувствовала себя связанной. Намокшая кожа наручей мешала ей нормально двигаться, не давала ей надолго держать руки поднятыми, чтобы намылить волосы. Пальцы скользили, а мышцы быстро уставали. Алиса замерла, опуская руки в воду и тяжело дыша. Её держат здесь, кормят, моют — но всё это происходит по его правилам. Он контролировал. Даже в этой ванне она остаётся пленницей системы. Она глубоко вдохнула, задержала дыхание и решила помыть тело, а затем отмочить волосы в мыльной воде. А потом… потом она из последних сил постарается наполнить ванну чистой водой из ведер. Когда она, почти обессилев, выдернула пробку и осталась сидеть в опустевшей ванне, в дверь постучали. — Я не… — начала она, но голос её сорвался. Дверь открылась, и в комнату вошёл Влад. Холодный воздух из коридора ворвался вслед за ним, заставляя Алису вздрогнуть. — Я помогу с водой, — произнёс он вкрадчиво, его голос звучал почти ласково. Алиса промолчала, только подтянула ноги ближе к себе.  Влад посмотрел на её обессиленную руку, свисающую с края ванны под тяжестью мокрого наруча. Влад цокнул языком. Наруч с первой руки упал на пол с громким шлепком, заставив Алису сжаться. Он подошёл к ней и, не говоря ни слова, снял кожаные кандалы со второй руки и с щиколоток. Его взгляд скользнул по её телу с холодным равнодушием.  Так вот, как он смотрел на неё? Она заткнула ванну пробкой. Влад вылил ведро воды, и она почувствовала, как тепло снова начинает заполнять пространство вокруг неё. — Зачем делать это? — спросила она, не в силах сдержать вопрос. — Вода магией не набирается? Влад ухмыльнулся и сел напротив неё на край ванны. Его глаза встретились с её взглядом, и он смотрел на неё так, будто видел насквозь. Он побарабанил пальцами по внутренней поверхности ванны, затем слегка подогнул палец. Алиса почувствовала, как воды стало больше. — Иногда можно сделать что-то своими руками, — произнёс он, его голос звучал почти задумчиво. Алиса молча наблюдала, как вода медленно наполняла ванну, отражая тёплый свет свечей. Его слова звучали странно, но она не стала задавать лишних вопросов. Убедившись, что он не собирается уходить, она опустила голову под воду, позволяя волосам пропитаться чистой водой. Влад продолжал сидеть рядом, его пальцы  легко постукивали по краю ванны. Отбивали какой-то ритм. Алиса чувствовала неловкость, но делала вид, что всё в порядке. Просто взяла шампунь и вылила немного на ладонь, старательно распределяя его по коже головы и волосам. Даже без тяжести на руках длительное удерживание их в таком положении давалось ей с трудом. Она опустила руки под воду, давая им отдохнуть.  Он наконец встал с края ванной. Но не ушёл.  Холодный ток пробежал по её спине — длинные, удивительно мягкие пальцы осторожно коснулись кожи головы. Сначала это было лишь легкое прикосновение, а затем Влад начал аккуратно массировать шампунь, создавая пузыри. Алиса напряглась, выпрямилась, готовая сопротивляться, но тут же заставила себя успокоиться. — Я поставлю зеркало, если ты не против,— внезапно произнес он, его голос был мягким, почти вежливым. Алиса замерла, не понимая, что он имел в виду. Но всё равно кивнула, уверенная, что её согласие — это лишь форма вежливости, иллюзия ненасильственности происходящего. Влад перенес по воздуху напольное зеркало, в которое она рассматривала себя ранее. Теперь оно стояло под углом, позволяющим видеть их обоих. Она избегала встречаться с его взглядом в отражении, но чувствовала, что он наблюдает за ней. Движения его рук были точными и почти нежными. Он словно исследовал каждую часть её головы, будто стараясь разбудить спящие чувства после долгого заточения. Тепло разливалось по её телу, расслабляя мышцы, которые так долго были напряжены. Прикосновения казались одновременно чужими и умиротворяющими. Алиса закрыла глаза, позволив себе насладиться моментом, хотя внутри всё ещё боролись противоречивые чувства: страх, благодарность и стыд. Когда Влад закончил мыть её волосы, он аккуратно ополоснул их водой из ведра, стараясь не причинить дискомфорта. Теплая струя воды стекала по её спине, смывая последние следы шампуня. Алиса оставалась неподвижной, словно боясь нарушить хрупкое равновесие этого момента. Он вернул руки на плечи и провёл по коже с лёгким нажимом. Она тихо выдохнула от удовольствия, наслаждаясь круговым движением его рук. Алиса чувствовала, как напряжение покидает её тело, растворяясь в тепле воды. Его действия становились всё более интимными, но в них не было ничего насильственного. Это заставляло биться чаще её сердце. Он не отрываясь ловил каждую её реакцию на его прикосновение, рассматривая её в зеркале. Алиса чувствовала, что теряет уверенность в том, что не хотела его присутствия. Она не могла понять, почему это происходит именно сейчас, но внутри неё что-то медленно менялось. Это было не сопротивление, не подчинение — скорее, некий переходный момент, когда границы между страхом и доверием становятся размытыми. Она видела своё отражение в зеркале, и теперь уже не могла избежать встречи с его взглядом. Ей было интересно его рассматривать. В отражении он показался чётче, чем в секундном воспоминании. Свет падал сверху, скользя по бледной коже и подчёркивая резкие линии скул. Никакой театральной мрачности. Никаких теней под глазами. Лицо спокойное. Слишком спокойное. Она отметила, что он не сутулился. Не делал лишних движений. Даже в тёплом, влажном воздухе его одежда выглядела безупречно сухой. Тёмные волосы были собраны назад, открывая лоб и виски. Ни одного случайного локона. Когда он закончил мыть её волосы, Алиса медленно поднялась из ванны, дрожа от холода, который немедленно заменил тепло воды. Влад протянул ей полотенце, и это движение было таким естественным, будто они делали так тысячу раз. Она завернулась в мягкую ткань, чувствуя, как её тело постепенно согревается. — Ты можешь присесть, если хочешь, — сказал он, указывая на край ванны. Алиса кивнула, не находя сил для слов. Она позволила себе опуститься на край ванны, закрыв глаза. Её мысли путались, она судорожно вспоминала все слова охотников, и то, что произошло с ней до этого момента. В голову лезли нелепые мысли, которые он вызывал своим поведением. И Алиса тихо выдохнула. Она пришла сюда с определённой целью. Отвлечь. Выиграть время. Стать приманкой.  А потом…  На языке стало горько. … стала бороться так, словно могла победить. Бездарно потраченное время. Влад протянул руку, и Алиса не отпрянула, не зажмурилась. Она позволила ему прикоснуться к её волосам. Его пальцы скользнули по прядям, и за мгновение они высохли, став мягкими и лёгкими, как будто никогда не знали влаги. Алиса подняла глаза, встретившись с его взглядом, чувствуя, как её сердце бьется чуть медленнее. — Спасибо, — прошептала она, удивляясь собственному голосу. Его губы изогнулись в легкой, почти незаметной улыбке, и он провел кончиками пальцев по её щеке. Это был такой мягкий, едва ощутимый жест, что Алиса невольно затаила дыхание. Она подняла свою дрожащую руку и осторожно положила её поверх его ладони. Его холодная кожа контрастировала с её пылающей щекой, успокаивая и одновременно пробуждая новые чувства. Она не должна была победить. Она должна была дать ему привязаться к себе, чтобы выиграть время для других. — Останься, пожалуйста, — прошептала она, открывая глаза. Влад наклонился ближе, его глаза не отрывались от её лица. — А что я получу за это? — спросил он, его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась лёгкая ирония. Алиса быстро провела рукой по шее. — Кровь..? — спросил он с лёгкой насмешкой. — У меня больше ничего нет… Он окинул её взглядом, в груди Алисы всё сжалось, сердце билось часто и неровно. Она могла бы сделать вид, что не поняла намек. Могла бы снова отступить и дать закрыть себя в камере.  Влад интересовался девушками с необычным цветом волос. И она знала это. Он увеличивал свою армию, чтобы такую найти. И всегда, всегда после того, как находил, он исчезал из поля зрения охотников.  Но вряд ли он сидел и ждал всё это время, пока Алиса сидела в холодной камере. Он действовал. Создавал ещё вампиров. Воевал с её друзьями, пока она… дрожала от каждого звука. Сейчас… она должна сделать это сейчас… Алиса медленно поднялась на ноги, её колени дрожали, и она едва устояла. Влад тут же протянул руку, крепко, но осторожно обхватив её локоть холодными пальцами. Затем он склонился ещё ниже, его дыхание легко коснулось её уха, заставляя пробежать по коже легкий озноб. — Это значит, ты готова дать больше, чем кровь? — его голос звучал как змеиное шипение, но в нём не было угрозы. Алиса подняла голову, её движение было решительным и вместе с тем дрожащим. В глазах читалась смесь страха и отчаянной готовности. — Подумай хорошо, — произнёс Влад, его голос звучал глубже, почти предупреждающе. — Каждый шаг, который мы сделаем вместе, будет иметь последствия. И не все из них будут приятными для тебя. Её разум лихорадочно переваривал его слова, пытаясь понять смысл. Это был румынский язык, усложнённый древними оборотами, но суть была ясна даже без точного перевода: ей будет больно. Алиса знала это с самого начала. Она понимала, что её план может обернуться катастрофой — её могут убить или обратить. Но сейчас, в этот момент, страх отступил перед чем-то более сильным: необходимостью двигаться вперёд, какой бы высокой ни была цена. Сделав глубокий вдох, Алиса приблизила своё лицо к нему. Её сердце колотилось так громко, что, казалось, оно могло вырваться наружу. Нежно, почти невесомо, она коснулась своими губами его губ — короткий, испуганный, но решительный поцелуй. Это был не вопрос, а утверждение. Её выбор. Влад замер на мгновение, словно удивлённый её решимостью, но после впился в её губы с такой силой, будто ждал этого момента вечность. Его язык проник в её рот, заставляя её забыть обо всём, кроме этого мгновения. Он сжал её плечи, пальцы впились в кожу с почти болезненной силой. Но стоило Алисе тихо вскрикнуть, как он сразу же ослабил хватку, словно осознав, что причиняет ей боль. Алиса вспоминала, как это было с Рафаэлем. Они не раз заходили дальше поцелуев, но ни разу не дошли до конца. Сейчас всё было по-другому. Сильнее, ярче. Возможно, потому что впервые кто-то целовал шею так страстно и нежно. Возможно, потому что Влад не дотрагивался до неё так резко, а тянул время, словно отвоёвывал разрешения дотронуться до каждого сантиметра кожи. Его руки скользнули по её спине, притягивая к себе, позволяя почувствовать ей его тело. — Твоя кровь... — прошептал он, его губы коснулись её ключицы. — Она всегда звала меня, но теперь я хочу большего. Алиса замерла, её пальцы легли на его плечи, словно проверяя реальность происходящего. Его зубы слегка коснулись её кожи, вызвав новый поток ощущений. Алиса закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте. Если он это сделает сейчас, то она не дернется, а просто позволит ему. Но он не укусил, не сделал порез, а поцеловал то самое место, где билась жилка, где было так больно и так приятно, когда кровь пил он. — Влад... — в голосе звучала просьба. Он поднял голову, встретившись с её взглядом. Алиса знала, что её жизнь никогда не будет прежней, что каждый следующий день будет испытанием. Но сейчас она чувствовала странное спокойствие — будто всё происходит именно так, как должно быть. — Ты хочешь продолжить? — спросил он, выдыхая в шею. — Да… я хочу… хочу этого… Влад медленно отстранился, его дыхание было ровным, но в глазах читалась буря эмоций. Он внимательно смотрел на Алису, словно пытаясь запомнить каждую деталь её лица в этот момент — момент, когда она полностью поддалась ему, своей судьбе и тому, что они создавали вместе. Он подхватил её на руки и вынес из ванной. Алиса успела бросить короткий взгляд на свою старую одежду — грязную, измятую, пропитанную воспоминаниями о прошлой жизни. К её удивлению, вместо грусти или ностальгии это вызвало лишь прилив уверенности. Каждая пятно крови теперь казалось символом её пути, который привёл её именно сюда, к этому моменту. Она знала: отныне эта одежда станет частью её прошлого, но не забвения, а силы. Это была та самая решимость, которая позволит выполнить её план. Окружающее пространство размазалось в полосы цветов и теней — он воспользовался своей сверхчеловеческой скоростью, и голова Алисы слегка закружилась от стремительного движения. Спустя секунду она уже лежала на мягком бархатном покрывале кровати, которое контрастировало с жёсткими реалиями её прежней жизни. Она хотела стать той, кто может изменить правила игры. И она станет ею. А тело… это не такая высокая цена за шанс на победу. Она протянула руку к нему, и он с готовностью подставил свою холодную щёку. Она провела ладонью от уха до груди, прикрытой рубашкой. — Я никогда не… — прошептала Алиса, но ей было стыдно продолжить. — Невинный цветок, — прошептал Влад на латыни, оставляя на шее следы от поцелуев. Алиса чувствовала, как её грудь выгибается предательски отзываясь на его ласки, как сердце бьется чаще, а дыхание становится тяжелее. И это было больше, чем физиология — это был обмен чем-то глубоким, тем, что она не могла осознать в этот момент. Влад застыл над ней, его взгляд стал пронзительным и внимательным. Холодные пальцы легко коснулись её щеки, вызывая дрожь по всему телу. — Мы можем не сегодня... — произнёс он мягко, его голос был едва слышен.  — Я хочу сегодня… сейчас… — эта фраза была такой горькой, но такой необходимой сейчас. Она медленно протянула руки, словно проверяя себя на прочность. Влад помог ей сесть, оставаясь абсолютно неподвижным перед ней, давая ей возможность взять инициативу в свои руки. Она осторожно принялась расстегивать пуговицы его рубашки, каждое движение было наполнено трепетом и страхом. — Манжеты тоже, — тихо добавил он, наблюдая за её действиями. Алиса послушно принялась за манжеты, чувствуя, как сердце начинает биться всё чаще, а воздух становится плотнее, делая каждый вдох более трудным. Каждое прикосновение к его коже вызывало новый поток противоречивых эмоций, но она продолжала, потому что знала: это был её выбор, и она должна была пройти через это сама. — Можно я посмотрю? — спросила Алиса шепотом. Влад покачал головой, помогая ей снять с себя рубашку. — Это тебя только напугает, — пояснил он, отнимая её руку от своего торса. Алиса не решилась опустить взгляд, когда он снял штаны и вновь навис над ней, он властно приподнял её подбородок. Его губы жадно нашли рот, а затем начали оставлять горячие следы по шее и груди. Алиса полностью отдалась этим ощущениям, не сдерживая стонов, которые всё громче вырывались из её горла. Она растворялась в прикосновениях его рук и губ, чувствуя, как каждое движение заставляет её сердце биться чаще, погружая её в водоворот новых, никогда раньше не испытанных эмоций. Он провел рукой по её телу, аккуратно скользнув к её половым губам, которые уже сочились смазкой. Алиса стало немного стыдно от того, как много её было. Она стала внимательно всматриваться в лицо Влада, чтобы понять его эмоции, но его лицо оставалось непроницаемым, лишь легкая улыбка трогала уголки губ. — Ты горишь, — прошептал он, его голос был мягким, почти благоговейным. Он стал водить круговыми движениями по клитору, переодически слегка нажимая на углубление. Алиса действительно горела. Её кожа красная от смущения и прилива крови. Голова плавилась от резкого перепада отношения к ней. Внизу живота разливалось странное, почти запретное возбуждение. В груди возникало новое чувство — требовательное и ищущее чего-то неизведанного. Чего Алиса не понимала, но чувствовала потребность в этом «чём-то». Каждая клеточка её тела отзывалась на его прикосновения, словно пробуждаясь после долгого сна. Она чувствовала себя одновременно уязвимой и невероятно живой, будто этот момент стирал все границы между реальностью и мечтами. Алиса ощущала каждое его движение, каждый свой вздох как часть чего-то большего. Её тело словно превратилось в живой проводник, через который текла невидимая энергия, связывая её с Владом всё крепче. Чем глубже она погружалась в это состояние, тем отчётливее становились те странные, полупрозрачные нити, которые она видела перед глазами — они сплетались вокруг них всё туже, создавая нечто большее, чем просто физическая близость. Это была магия, древняя и мощная, которая медленно обвивала их обоих, словно плетя узор из их судеб. Влад на мгновение замер, его дыхание стало чуть более ровным. Он принял её замешательство за обычное напряжение или непонимание того, почему он внезапно остановился. — Так будет лучше, поверь мне, — прошептал он, мягко заправляя выбившийся локон ей за ухо. Его голос был ласковым, но в нём чувствовалась уверенность человека, который знает, что делает. Каждое его движение говорило о многолетнем опыте, о знании женской природы. Алиса не могла не признать, что где-то глубоко внутри она понимала: Влад действительно знал, как сделать так, чтобы ей было хорошо. За свою долгую жизнь он, безусловно, познал немало женщин, и она не сомневалась в его действиях. Влад замер над ней, предоставляя ей последнюю возможность отказаться. Алиса мягко провела по его плечам и прошептала: — Пожалуйста не останавливайся. Когда он провел самым кончиком головки по её влажным половым губам, Алису словно ударило током. Этот момент был невероятно страшным и невыносимо желанным. Он медленно и осторожно стал входить в неё, преодолевая сопротивление девственной плевы. Острая боль пронзила её тело, заставив Алису выгнуться дугой. Её губы невольно издали приглушённый стон, больше похожий на жалобное мычание. Влад замер, обеспокоенный её реакцией, но Алиса не собиралась останавливаться. Она сама прильнула к его губам, слегка приподнимаясь на лопатках, словно пытаясь показать, что готова продолжить несмотря ни на что. Её движение было одновременно хрупким и решительным, выражая всю силу её намерений. Он продолжил медленно входить. Она ощутила странное чувство, будто всё так, как должно быть, будто эта близостью восполнила её силы. Она заметила, что его глаза налились кровавым цветом, а значит самый трудный этап был пройден. Так ей казалось от неопытности. Она поняла, что ошиблась, когда он уткнулся в какое-то препятствие. Это была яркая вспышка боли и вместе с тем и сладкая нега. Алиса задыхалась от неопределенности этого ощущения, но Влад накрыл её губы холодным, отрезвляющим поцелуем, и она ответила — неистово и жадно. И в этом поцелуе она нашла успокоение — его холод усмирил её жар, её боль. — Хорошая девочка, — сказал он без улыбки, без усмешки. Спокойно. Будто бы констатировал факт. Он так же медленно вышел из её влагалища, и с губ Алисы сорвался стон — разочарования и обиды. Но он переместился ниже, обхватив её бедра руками. Алиса почувствовала, как он провел языком по половым губам, по-видимому собирая её кровь вместе со смазкой. Она впервые ощущала то, как к ней прикасается что-то такое скользкое и влажное как язык. Ей было немного щекотно, и она просто улыбнулась. Эта улыбка была настолько естественной, что по телу разошлась ещё более странная радость от того, что в ней оставались чистые и искренние вещи.  Когда он дотронулся языком до входа во влагалище и слегка проник языком вглубь, Алиса закричала. Она сама не понимала, с чем был связан этот крик. Ей хотелось ещё, ей хотелось… Влад ввел в неё два пальца, и слегка подогнул их внутри, поглаживая переднюю стенку. Он накрыл губами пульсирующий клитор, но кричать Алиса не перестала. Ей было всё равно. В этот момент она ощущала такое блаженство, что все условности, стыд и приличия растворились, уступив место чему-то большему. Она забыла, как дышать, забыла о боли, которая пронзила её при первом его проникновении, забыла все обиды и унижения. Она чувствовала себя крошечной точкой, замершей на краю чего-то невероятного, словно перед грандиозным взрывом, который вот-вот изменит всё. И тогда её вселенная действительно взорвалась. Слёзы текли по её щекам, ноги дрожали, а мир вокруг расплывался в пятнах света и тени. Всё перевернулось с ног на голову, а затем, медленно, словно пазл, начало складываться обратно. Алиса пришла в себя, осознав, что лежит на кровати рядом с Владом. Его член всё ещё был напряжён, и она невольно бросила на него взгляд. Внутри неё шевельнулась мысль: если бы она увидела его размеры раньше, до того, как он разорвал её девственную плеву, она, возможно, отступила бы. Но теперь было поздно. Она осторожно протянула руку, но замерла в нерешительности, не зная, можно ли прикасаться без разрешения. Влад наблюдал за ней с выжидающим взглядом, но вместо вопроса, который она хотела задать, её губы сами собой произнесли: — Почему ты не… закончил? — А разве с тебя не достаточно? — спросил он, его голос звучал спокойно, но с лёгкой ноткой насмешки. Он невесомым движением дотронулся до её плеча. Алиса напряглась, пытаясь понять свои ощущения. Ей показалось, будто внутри всё пульсирует, отзываясь на его прикосновения, но в то же время она чувствовала пустоту, будто чего-то не хватало. — Не знаю, но ведь ты… ты… Влад повернулся, провел рукой по её щеке и потянулся ближе. Алисе показалось, что на его лице промелькнуло страшное, хищное выражение. Ей захотелось забрать слова назад, и вообще оказаться от этого места подальше. Но ей стоило продолжать играть свою роль. — Хочешь, чтобы я кончил? Когда она кивнула, то почувствовала секундное, неприятное жжение у входа. Внутри прошлась выпирающая головка, будто это был расслабляющий массаж. Каждое движение Влада заставляло её забывать обо всём на свете — о страхах, сомнениях, планах. Она чувствовала себя одновременно хрупкой и невероятно сильной, будто открывала в себе новые грани, которые раньше были скрыты. Их дыхания смешивались, становясь одним целым, а сердца бились в одном ритме. Момент затягивал их, как водоворот, наполняя каждую клеточку их существа новыми ощущениями. Это была не просто близость — это было слияние двух миров. Он ускорился, и Алиса снова потеряла контроль над своим дыханием. Её грудь вздымалась, а в ушах звенело от нарастающего напряжения. Ей не было больно, даже наоборот — она чувствовала что-то странное, новое, что-то, что она не могла объяснить. Его член активно двигался внутри, каждый толчок отзывался лёгкой дрожью, которая, казалось, пронизывала всё её тело. Это странное, почти вибрирующее ощущение стимулировало её, заставляя влагалище сжиматься вокруг него всё сильнее и сильнее. Алиса на мгновение задумалась: а не больно ли ему от такого сильного сжатия? Её мысли прервал низкий, хриплый рык, вырвавшийся из его груди. Но он не остановился. Наоборот, его движения стали ещё более резкими, быстрыми, словно её реакция только подстегнула его. И тогда щелчок, отключающий сознание, настиг её внезапно. Всё произошло так быстро, что она даже не успела понять, как это случилось. Одна секунда — и она уже погрузилась в пустоту, где не было ни мыслей, ни ощущений, только бесконечная, оглушающая тишина. Когда она снова начала приходить в себя, её тело всё ещё дрожало, а сердце бешено колотилось в груди. Она чувствовала, как её мышцы постепенно расслабляются, но внутри всё ещё оставалось странное ощущение — все горело. Алиса медленно открыла глаза, пытаясь сфокусироваться на его лице. Он смотрел на неё, а лицо было освещено победной улыбкой. В его взгляде читалось что-то между удовлетворением и вопросом, будто он ждал, что она скажет или сделает что-то. Но она не могла найти слов. Всё, что она могла — это лежать и чувствовать, как её тело постепенно возвращается к реальности, а мысли медленно начинают приходить в порядок. Наконец он вышел из неё, и Алиса, лёжа на спине, ощутила странную тяжесть между ног. Холодная, плотная жидкость, оставшаяся внутри, казалось, напоминала ей о каждом моменте, каждом движении, каждом вздохе. Она закрыла глаза, пытаясь осмыслить всё, что произошло. Её мысли были хаотичными, но постепенно, как сквозь туман, начала вырисовываться картина. Она начала понимать, в чём заключалась истинная потребность Влада, его одержимость. Это было не просто желание, не просто физическое удовлетворение. Это было что-то глубокое, древнее. То, что понимал только он. Но была и другая странность. Её вселенная, которая, казалось, разрушилась, а затем снова восстановилась, теперь ощущалась иначе. Как будто после этого опыта в ней появились новые элементы, словно пазл, который был собран, но с несколькими лишними кусочками. Эти «кусочки» не вписывались в привычную картину её мира, но в то же время теперь они были частью её.  Она чувствовала, что что-то внутри неё изменилось, и это изменение было необратимым.