Лис

Я снова шёл рядом с повозкой, следя за дорогой. Всё было иначе, чем раньше. После нападения караван стал тише, торговцы не переговаривались так свободно, как в первый день. Они были напряжены.Я это чувствовал. Люди работали быстрее, проверяли мешки чаще, держались ближе друг к другу.Я не спрашивал, но слышал, как один из них тихо сказал: — Если напали раз, могут напасть и ещё. Другой ответил так же тихо: — Теперь у нас есть пленники. С нами шиноби. Думаешь, кто-то рискнёт? - Я не знал. Но чувствовал, что всё ещё не безопасно. Я продолжал делать свою работу, не привлекая внимания. Караван шёл быстрее, чем раньше. Без долгих привалов, без остановок у деревень. Только короткие передышки у воды, только ровный темп вперёд. Я привык. Но мысли не давали покоя. Семь дней. Что будет, когда я дойду до Конохи? Я ещё не знал. Но должен был разобраться до того, как мы туда доберёмся.

Третий день пути.

Небо было серым. С утра шёл мелкий дождь, неприятный, липкий. Он пробирался под одежду, делая всё холодным, тяжёлым. Я натянул накидку, но теплее не стало. — чтоб этот дождь, — буркнул один из торговцев, встряхивая капли с плеча. — Если размокнет дорога, застрянем, ведь. Как же так Я поднял взгляд. Тропа уже становилась грязной, телеги с трудом проезжали. — Если завтра не прекратится, придётся искать объезд, — сказал второй. — Тогда потеряем день. — Лучше день, чем увязнуть в грязи. Я слушал. Дождь не был врагом. Но он замедлял. А значит, всё ещё мог что-то испортить. Я сжал пальцы на ремне мешка. Пока что нам просто не везёт. Но я знал, что в этом мире не бывает «просто не везёт». Что-то ещё случится. Я чувствовал. Дождь не прекращался. Он лил с самого утра, и дорога уже больше напоминала грязевое месиво, чем тропу. Колёса телег вязли, лошади шли медленно, торговцы всё чаще останавливались, чтобы вытянуть повозки из липкой жижи. — Дальше так не пойдёт, — сказал широкоплечий торговец, опираясь на телегу. — Либо ищем путь в обход, либо застрянем тут на пару дней. — Мы уже теряем время, — отозвался другой. — Нам нельзя останавливаться. — Тогда рискуем увязнуть ещё сильнее. Я стоял рядом, слушал. Люди переговаривались, решая, что делать дальше. Я поднял голову. Впереди была низина. Дорога уходила вниз, утопая в тумане. — Что за место? — спросил кто-то. — Болото, — ответил шиноби, который до этого молчал. Торговцы замерли. — Болото? Здесь? — Да, — шиноби кивнул. — Если дожди идут несколько дней подряд, почва становится мягкой. Тропа может просто… исчезнуть. — То есть мы не можем пройти… — Если не хотим потерять повозки — нет. Я посмотрел в ту сторону. Туман стелился низко, цепляясь за деревья. В воздухе пахло сыростью, прелой землёй. Что-то в этом месте мне не нравилось. Слишком тихо. Слишком… пусто. — Значит, возвращаемся? — спросил торговец. — Искать новый путь, — поправил шиноби. Но не успел он это сказать, как один из людей, идущих впереди, крикнул. — Эй! Здесь кто-то есть! Я дёрнулся, всматриваясь в туман. Человек стоял на самом краю топи, указывая вперёд. — Там! Кто-то идёт! Люди напряглись. Я тоже. Фигура появилась из тумана. Шаткая походка. Медленные шаги. Оборванная одежда, покрытая грязью. Я замер. Кто-то выбрался из болота. Но вопрос был в другом. Кто это? Фигура двигалась медленно. Шаг. Остановка. Шаг. Торговцы напряглись, всматриваясь в туман. Я тоже. Но чем ближе становился силуэт, тем меньше он был похож на человека. Низкий. Маленький. Не шаткая походка – скорее из последних сил. Я прищурился. И увидел.Не человек. Лисёнок. Его шерсть потемнела от воды и грязи, лапы утопали в вязкой земле. Он шёл прямо к нам, но не потому, что хотел – потому, что у него просто не осталось сил. Я не думал. Просто шагнул вперёд. — Эй, ты куда? — бросил кто-то из торговцев. Я не ответил. Лисёнок сделал ещё один шаг… и рухнул в грязь. Я кинулся к нему. Тепло. Он был жив, но едва дышал. Шиноби подошёл ближе, наклонился. — Из болота выбрался, — сказал он тихо. Я прижал лисёнка к себе, чувствуя, как его тело дрожит. — Мы не можем его тут оставить, — я поднял голову. Шиноби ничего не сказал. Только посмотрел. — Мы забираем его с собой? — раздался голос позади. Я не собирался оставлять этот вопрос открытым. Я уже знал ответ. Я не отпущу его обратно в болото. Лисёнок дышал неровно, слабо. Он не двигался, но я чувствовал, что он жив. — Малец, ты серьёзно? — буркнул один из торговцев, складывая руки на груди. — Он не выживет, если останется здесь, — я не смотрел на него. Только на лисёнка. — Это дикий зверь. Мы не можем тащить его с собой. — Он уже дошёл до нас сам, — я сжал пальцы. — Значит, он не обычный. Шиноби молчал. Он смотрел на лисёнка, как будто видел что-то большее, чем просто животное. — Лисы умные, — сказал он наконец. — Он не зря вышел из болота. Торговцы переглянулись. — Мы и так задержались, — проворчал кто-то. — Тогда идите, — я поднял голову. — Я его не брошу. На секунду повисла тишина. Потом шиноби вздохнул. — Хорошо. Берём. Я не смог сдержать улыбку. Лисёнок не останется один.

***

Я шагал рядом с повозкой, прижимая лисёнка к груди. Он был тёплым, его дыхание стало ровнее, но он всё ещё не открывал глаза. Я не думал о том, что теперь мне придётся за ним ухаживать. Не думал о том, что его придётся кормить, заботиться. Я взял его не ради него. Я взял его ради себя. Четырёхлетний ребёнок не ведёт себя так, как я. Он не молчит, не слушает разговоры взрослых, не держится в стороне. Ребёнок цепляется за что-то, ищет защиту, ищет тепло. Если я хочу выжить в Конохе, мне нужно быть похожим на ребёнка. Торговцы не смотрели на меня странно. Они видели мальчишку, который пожалел зверя. Это укрепляло моё прикрытие. Но чем дольше я держал его на руках, тем меньше это казалось игрой. Я чувствовал его дыхание, тепло. И вдруг понял. Я не играл. Я не мог бы оставить его, даже если бы хотел. Я не был один.

***

Лес начал редеть, деревья становились ниже, дорога шире. — Завтра будем в Конохе, — сказал кто-то. Эти слова заставили меня остановиться. Я не знал, что делать дальше. Я знал, куда иду. Но не знал, что скажу, когда доберусь. Что я скажу у ворот? Кто я? Куда мне? Я не продумал это до конца. Я должен был решить прямо сейчас. Лисёнок пошевелился у меня в руках. Ещё один, маленький, но явный признак жизни. Он выжил. Теперь мне нужно сделать то же самое. Я не могу просто стоять. Я должен придумать, что делать, пока не стало поздно.