День Второй: Рот земли 428 (В15)

…земля ушла у него из-под ног в первую же секунду. Итэр понимал, конечно, что спуск будет далеко не пологим, однако сейчас ему казалось, что его несёт вниз по отвесной вязкой стене, конца и края которой не было видно за мороком мрака и всё, что ему оставалось, это бежать, неустанно ускоряя темп, стараясь не переломать ноги… - А-а-ах! И вот он был уже на самом дне чёрного карьера. Стоял, уперев руки в колени, и судорожно дышал после дикого спуска. В ботинках квакали вода и земля. Волосинки выбивались из растрепавшейся на ветру косы. Итэр осмотрелся. Он стоял в сырой поросшей зеленью низине, среди длинных уродливых ив и травы, доходившей местами выше колен. Земля была болотистой, блестящей. Свет до неё доходил с трудом: мешал купол ветвей, отсекающий солнце сверху. Воздух был сырым, наполненным стрёкотом насекомых, потревоженных его прибытием. - Сахароза! – громко позвал Итэр, озираясь. Ничего. Лишь гуляющие ветра. Однако… Это место казалось ему живым. Гораздо более живым, чем объятая туманом улица, экранирующая звук. Оно будто дышало, пульсировало… Искать следы капель здесь было бессмысленно, влажная земля давно впитала бы всё без остатка, а темень вылизала бы за нею последнее. - Сахароза! Э… Это я, Итэр! Я… Я хочу объяснить тебе насчёт вчерашнего! Думаю, ты не так поняла и!.. – он остановился, чувствуя, как глупо это звучит. Глупо, как и в принципе лезть сюда, ожидая каким-то чудом найти беглянку… И почему он не понял этого раньше? Сверху всё выглядело по-другому. Совсем по-другому… Ш-ш-шурх! И тут он услышал впереди какой-то шорох. Краем глаза Итэр заметил что-то, поднимающееся в траве и рывком бросающееся прочь, во тьму. Силуэт. Чья-то едва различимая фигура! - Сахароза? Он подался было за ней, но нога его угодила в глубокую лужу, и он замешкался на мгновенье, теряя беглеца из виду. - Ах, чёрт! – парень едва не зарылся носом в землю, в самый последний миг ухватываясь за ствол одной из кривых ив перед собой. Кончик косы шлёпнул по зеркалу воды, как русалочий хвост. Трава впереди всё ещё качалась. Кто это был? Охотник в засаде? Или… тот, кто прятался от охотника?.. Холодные сплетённые ветви предостерегающе зашелестели. Итэр услышал, как кто-то мягко, практически невесомо приземлился ему за спину, спрыгнув с дерева. Миг. Ещё миг. Итэр услышал судорожное возбуждённое дыхание… - !!! Парень дёрнулся, резко оборачиваясь на звук, но кто-то или что-то за его спиною, двинулось разом с ним. Незнакомец ушёл по дуге от его взгляда, вместе с тем разрывая дистанцию, а уже спустя секунду ладонь закрыла Итэру глаза. Парень взвыл от боли, чувствуя, как два острых холодных штыря – указательный и безымянный пальцы незнакомца, ввинчиваются в его лицо, беспрепятственно проходят вглубь глазниц, раздавливая их содержимое и пуская сироп. - А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! Всё поглотила звенящая алая темнота. Насекомые в овраге затихли. Или, быть может, он просто перестал слышать их за собственным истошным криком. Два единых полыхающих столба боли прошивали его, клонили к земле. Размозжив оба его глазных яблока, пальцы продолжали погружаться вглубь черепа… Эту боль было не описать никакими словами, лишь криками, но даже они очень быстро затихли под ивовыми ветвями, когда свободная рука маньяка, орудующая чем-то тонким и острым, «погладила» побелевшее горло Итэра, создавая ему второй широко распахнутый кровавый рот, прямо под его первым… - Итэр?.. На секунду Люмин показалось, что он слышала за окном брата. Будто тот звал её откуда-то издалека, испуганно, жалобно, но всё затихло. Лишь гусиная кожа опоясала всё тело девушки, а руки её ужасным образом затряслись. - Моё воображение… Просто моё воображение… - едва слышно выдохнула она, медленно сползая спиной вдоль стены… Итэр упал, как подкошенный на подушку из глины и жирной земли. Он был всё ещё жив, хотя и не мог чувствовать уже практически ничего. Лишь как рот и раны заполняются жирной скрипучей суспензией. Убийца продолжал оставаться с ним. То ли сидел, то ли лежал на его спине, прижимаясь к растрёпанной косе, напоминающей сейчас хвост уродливого чучела. Он бесчинствовал своими когтями, зубами и острой полоской в руке. Рвал одежду, терзал кожу, медленно отгрызал мочку уха, возбуждённо дыша в него… Две пары ног протянулись на ковре из травы и грязи. Всё закончилось на дне самого глубокого и самого ужасного оврага из всех. Одинокий луч солнца, ударивший сверху сквозь прореху в листве, упал на маленький белый цветок – точную реплику того, что носила на своих заколках Люмин… Бури приходили и уходили из этого неспокойного города. Дни сменялись ночами, а крики – благостной тишиной. И лишь оно всегда находило дорогу во мраке. Море, каким грезил уснувший Итэр. Море из его с сестрой снов. Вечное и до дрожи прекрасное Море Цветов…