***

— Все готово, милорд, — с поклоном сообщил Люциус Малфой. — Барти обустроился в Хогвартсе и ожидает вашей команды. — Хорошо, — величественно кивнул Волдеморт. — Ни один волосок не должен упасть с головы Поттера, ясно? Пожиратели усиленно закивали. — Дамблдор вот-вот рухнет с трона, — задумчиво хмыкнул мужчина. — Убедитесь, что это падение окажется крайне болезненным. О, Темный Лорд не лукавил. Сколько времени, сил и ресурсов было потрачено им, чтобы заманить старика в ловушку с единственным исходом — смертельным. Воскрешающий камень — достаточная приманка? Как оказалось, вполне. Жадность до чужих артефактов погубила старого мага, пусть тот еще об этом не знает. Пока. — Не спускайте с маразматика глаз. Все отчеты мне, как обычно. Упустите его — и смерть покажется желанной мечтой, недостижимой наградой. Он приказал всем, кроме Нотта, покинуть зал для собраний. В конце концов дела пожирателей — не только убийства и пытки с целью свергнуть текущую власть, но и бытовые вопросы вроде муштры новичков. *** Темный Лорд стоял перед зеркалом в своих защищенных покоях. В его спальню не было хода даже домовикам Малфой-мэнора — не то чтобы Волдеморт опасался, что Люциус решит его грохнуть, а в качестве успокоения нервов. И огромной, тщательно взращенной паранойи. Впрочем, без нее никуда. Он просканировал пространство всеми доступными чарами и лишь после этого сбросил свою маскировку, превращаясь в рыжеволосую женщину с крайне жестокой ухмылкой. Совсем скоро земля под ногами директора начнет гореть и трястись, а она с радостью и мстительным торжеством понаблюдает, сидя на троне. И подкинет пару дровишек. Стоило принять личину Темного Лорда, чтобы разобраться с профессором; с этим лицемерным ублюдком, лишившим ее мужа и сына. Ей пришлось убивать, чтобы выжить. Пришлось стать темнее и жестче, в совершенстве освоить разделы, от которых раньше кровь стыла в жилах. Та светлая девочка давно умерла вместе с Джеймсом, а на ее месте возникла расчетливая злобная стерва. Безжалостная и беспощадная, преследующая лишь свою цель. Когда-то ее звали Лили. Теперь же ее называют не иначе как «мой повелитель».