Часть 1

Ему не нравилась Аой. Девочка-каннаги, популярная милашка, подруга Яширо, одна из сотен других учеников, несмотря на ее статус, ему не было до нее никакого дела. Жизнь надо ценить особо, Ханако повторял это часто, но он легко мог отказаться от духовности, если это могло ему помочь. Сильно помочь с самым важным делом на данный момент, и наверное, на всю жизнь. Он ценит жизнь, но только ту, которая принадлежит Нэнэ Яширо, это всё, что у него осталось, и он готов слукавить на этот раз. Всё равно ему Аой не нравится, ну это на фоне Яширо, разумеется, так-то ему дела до нее нет совершенно. И всё же, надо бы разыграть перед ней доброжелательность. — Сюда, Аой-чан, — машет рукой задорно, но недостаточно агрессивно. Чтобы не спугнуть. Аой шуршит одеждами и присаживается, сжимая в кулаке гниющую ладонь. Такая слабая, уже стала крошиться. Мельчают нынче каннаги. А может, это она просто такая? Ханако наблюдал за ней какое-то время, в основном, когда она просто была в поле зрения рядом с Яширо. Девчонка много воображала и легко пугалась, карикатурная героиня детских книг его времени. Совсем не похожа на Яширо, и что та только в ней нашла? Ах да, красивую обложку. Внутрь она так и не заглянула. А Ханако опытным взглядом наискось пробежался по тексту, легко считал концепцию, удивлённо вскинул брови на моменте с жуками — он и сам их не слишком любил, а этой красавице на удивление было нормально — и захлопнул корочку с глухим стуком, покусывая щеку изнутри. Концовка оказалась донельзя ожидаемой, а главное, давала возможность сблизиться с героиней посредством схожести их историй. Вот это-то ему и не понравилось в ней больше всего. Совершение его же ошибок в новом выражении, каждый раз, снова и снова. Ну ничего, его читательский билет сгорел и пока что не надо беспокоиться обо всём этом. Сейчас главное доставить каннаги на дальний берег, как можно дальше, просто на всякий. — Когда доедешь до конца, то станешь одной из нас. — бросает Ханако кратко. Ему хорошо удается имитировать доброжелательность, он и так в достаточно приподнятом настроении от того, что всё идёт по плану. Это помогает на какое-то время отвлечься от тоски по Яширо. В конце концов, даже если Аой ему не нравится, это не значит, что стоит пренебрегать ее компанией. Другой у него уже не будет. — Ясно... Значит для меня нет пути назад... — потухшим голосом бормочет Аой. Ну что за умничка, пришла к нужному выводу, не такая уж она и бестолковая. Телом, правда, не вышла. Они едут молча, только колеса гулко постукивают снизу, да нечисть гудит своей тарабарщиной. Аой опустила голову, закрывшись челкой, продолжая сжимать уже наверняка ничего не чувствующую руку. Ханако почувствовал, как внутри скользнуло сочувствие к девчонке. Все они такие, ничего не понимают, рыдают, пока их волочат в яму или что-то вроде того. Воспоминания разного рода неприятно зашевелились в груди и не желая больше оставаться наедине с собственными мыслями, Ханако подал голос: — Ну и как оно? В смысле, твоя жизнь. — ну не умеет он обращаться со словами в такие моменты. Впрочем, перед Аой было не так уж стыдно, потому что было всё равно. Было видно, как Аой поджала губы, и вся как-то напряглась. Конечно, ведь поездочка явно выдаётся не из лёгких, уж это точно. Ханако приготовился выслушивать ее бессвязный лепет, прерываемый рыданиями, но Аой вдруг вскинула голову, приложила здоровую ладонь к лицу и набросила на него неестественно широкую, слишком знакомую улыбку. Ханако аж передернулся. Словно в зеркало посмотрел. Он так и замер с приподнятой в жесте рукой, не успевая обмыслить, насколько Аой хороша в притворстве, о чем он в последние полчаса успел подзабыть. — Поболтаем о любви, ладненько? — сладко пропела Аой, хотя даже тот, кто плохо знает ее, заметил бы лёгкую дрожь в ее голосе. Да, она ещё так юна, не может создать идеальную игру, вот как он сейчас. И всё равно бестолковая она. Слабая физически, неопытная в притворстве, едва ли образованная как девушка клана Аканэ, высокомерная и трусливая. Вот и сейчас она жалуется ему на свои отношения с Первым, но ещё не так давно она была готова забить того насмерть. Страдает, что не может вернуться, но при этом легко поддалась на манипуляции Шестого над ее уязвимым местом и готова была сбежать от всех как можно дальше, заявляя, что это ей и надо. Сама себя ставила отдельно от других, особняком, секретничала, а сейчас локти кусает. Ещё одна, осознавшая ценность жизни только после смерти. Ханако всё это видел, Ханако всё это знал и чувствовал и потому неосознанно раздражался. Та часть качеств Аой, которую он намеренно осмыслил, и так казалась ему не самой приятной, а ещё где-то глубоко внутри тянуло ощущение того, что есть ещё нечто, что коррелируется с ним, и в другой раз ему было бы не очень комфортно находиться с ней. Но у него не было выбора, равно как и у нее, и он старался быть сносным собеседником. Кто знает, что думает в этот момент насчёт него Аой. И ей ведь тоже хватало такта. Так что ее общество было не так уж и плохо, если так подумать, и как это обычно бывает, в критической ситуации легко было проникнуться тем, с кем ее разделяешь. А то, что Аой вела себя весьма прилично, при ее-то характере и его отношению к ней, выставляло ее в неожиданно приятном свете. Синдром попутчика как он есть. Она говорила о Первом, о том, какой тот хороший, а она не такая, как она ему завидует и что всё равно его за это уважает, а Ханако, слушая вполуха, в это время думал о Нэнэ. Которая точно такая же хорошая, просто лучшая на свете, а он не такой, и это его и злит и радует. Словно себя со стороны слышать, только с девчачьим голосом. Собственные проблемы оказались близко к сердцу и остаток ее жалоб Ханако выслушал с серьезным лицом. За что ему тут ее осуждать? Сам такой же. Получается, что она его понимает. Возможно, единственная польза от ее неприятно похожего характера. Аой втянула воздух, словно желала что-то сказать, но передумала, и прижала, забывшись, правую руку к покрасневшим глазам. Ханако был уверен, что сейчас она просидит так какое-то время и снова воцарится молчание, чему он даже не был против, потому что не знал, что ответить, но Аканэ снова сумела его удивить. Использовав эту короткую передышку, она снова набрала воздуха, натянула маску с удвоенным рвением и повернулась к нему: — А тебе что в Нэнэ нравится? Ханако просто опешил, вцепившись пальцами в сидение. Откуда это взялось? Зачем она? Что она хочет? Ему правда надо отвечать? Когда он проявлял к ней сочувствие, он не собирался дразнить ее или задевать, и уж точно не ожидал такой подставы в свою сторону. Но он не мог долго сопротивляться. Видно было, что девочка спрашивала не со зла, просто из вежливости или всё же с лёгким любопытством переводя разговор на него. Ну, в конце концов, это не он сейчас цепляется за что угодно, лишь бы сдержать слезы. Почему бы и не сказать ей. Она же была с ним честной, что явно не в ее духе. Она ему, он ей, и стоило бы уважать посмертную откровенность. Да, посмертную, никто их не услышит. Ханако выдохнул. — ...Всё? — кратко, но емко ответил он, неловко меняя позу, пытаясь прикрыть покрасневшую щеку. Он не мог сказать ничего другого, на самом-то деле, даже если бы у него было сто попыток. Аой удивлённо приоткрыла рот и Ханако отвел взгляд в сторону окна, но чувство облегчения приятно расползалось в груди. Если бы он знал, что ему стоило так поговорить с кем-то, это было бы совсем другое дело. Кто знал, что побыть настолько откровенным ему удастся только на границе миров. Возможно, этот момент немного того стоил. Компания Аой не так уж и плоха, а Яширо сейчас за ее счёт смогла вернуться из грани и просто продолжает жить свою жизнь дальше. Эта мысль ещё больше расположила Ханако к Аой и тому, что между ними сейчас произошло. Аой, словно почувствовав, что Ханако потерял бдительность, снова выбила его из потока мыслей, хихикнув в кулачки. Да сколько уже можно? — Что? — немного раздражённо протянул он. Он не собирается давать ей смеяться над его чувствами, сама же спросила, в конце концов. Аой подняла на него слегка виноватый, но колышущийся теплом взгляд. Видимо, ей тоже стало полегче от их разговора, а засмеявшись, она качнулась в сторону того истеричного веселья, какое бывает при эмоциональном потрясении. Но пока ее ещё не накрыло и она терпеливо пояснила: — Я просто подумала, что мы немного похожи. Ханако обратился к ней. Она сказала это сама? Ей тоже... Так показалось? Он слушал ее с видимым напряжением. — В том, что не можем сказать правду тем, кто нам дорог... И в том, что хотим вернуться... Даже если не можем. Похоже, что красавица Аой не была такой уж дурой. Самодуркой может, но не глупой. Она всё это время всё понимала, но только зачем-то притворялась, что не может. Ханако вздохнул. — Вот уж точно, — иронично протянул он и побарабанил пальцами по подлокотнику. — Они остались там, а мы теперь здесь. Ничего не поделаешь. Они проехали разъезд и теперь можно было более спокойно утверждать, что теперь ничего не поделаешь. Ханако мог бы сожалеть о том, что продолжает врать Аой даже после их разговора, или о том, что использовал ее как разменную монету, но он не мог не думать о том, что теперь Яширо будет жива. И ради этого он готов был врать Аой хоть всю оставшуюся вечность. — Ну, что ты, не надо переживать об этом, Аой-чан. — он потянулся к Аой, видя, что его слова задели ее. — Подумай лучше о том, что хоть ты и здесь, Первый и Яширо во всяком случае, в порядке. — он накрыл ее щеки и ее ладонь на лице своими руками и потянул их в стороны. Старый жест из детства, жест утешения близких, неосознанно прорвавшийся сейчас, когда он забоялся, что Аой что-то взбредёт в голову. Не стоило привлекать внимание к каннаги в этом поезде. Инстинктивно он метнулся прикрыть ей рот, если она начнет кричать в накатившей истерике, и тело среагировало соответствующим образом. И хотя он не испытывал никаких особых чувств, разминая ее миловидное личико, Аой вспыхнула и ее глаза задрожали. Видимо он перестарался. Ну уж лучше так. — Всё будет хорошо, — ласково пообещал Ханако и улыбнулся в своей манере, щуря янтарные глаза. Внезапно раздался пронзительный гудок поезда. — Ты же хотела уйти далеко-далеко? — Что ты?.. — шокированно начала Аой, но новый гудок заставил ее вздрогнуть. Ханако отнял руки от ее лица и откинулся на сидении. Вот сейчас. И тут же поезд сильно тряхнуло и Аой, совершенно сбитая с толку, измотанная пережитым, не удержалась, упав вперёд, в объятия Ханако. — Добро пожаловать на дальний берег. Аой дернулась, на лице ее отобразились испуг и неверие. Ее последняя остановка, теперь она мертва и никак не сможет вернуться назад. Ее мелко затрясло, но она нашла в себе силы подняться и расправить складки одежды. Ханако всё больше нравился ее обнаруженный стоицизм, обратная сторона притворства. Теперь он за нее не отвечал, каннаги достигла своей цели и вольна идти на все четыре стороны. Далеко она уйти не сумеет, уже в самом вагоне найдется достаточно желающих полакомиться сладким кусочком. Почему-то подумалось, что это была бы самая бесславная кончина на свете, особенно для Аой. Нет, черт возьми, он не зря тратил на нее время. Потерять человека, которому открылся, особенно ещё потому что она знает Яширо и знает, о чем он говорит, было бы невероятной тратой. Ханако не любил растрачиваться людьми попусту. Он и так уже убил ее, и подставить ее второй раз было бы верхом цинизма. Он повернулся к Аой, растерянно озирающейся по сторонам, не решаясь сдвинуться с места. В проходе царила давка, шум и задавленные возгласы, в окна светило закатное, ядовито-желтое солнце. Ханако протянул Аой руку. — Пойдем? Та посмотрела на него, будто впервые увидела. Сморгнула пару раз длинными черными ресницами и видимо всё-таки решила, что ей нечего терять. Аой вложила уцелевшую ладонь в холодную руку Ханако и постаралась не думать, что она теперь такая же ледяная.