𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

на полу пестрой россыпью разбросаны зеленые таблетки. треснутые баночки сгрудились у стены, намекая на жестокость. нейтан сжимал в кулаке кусок оранжевого пластика, пытаясь успокоиться. тот с хрустом лопнул, впился ему в руку, заставив издать чуть более резкий вздох. он не обращал внимания; и боль, и следы осколка, впившегося в кожу, с ним не надолго. нога тряслась от растущей внутренней тревоги. еще немного – и голова взорвется. нет, так не может продолжаться. он не может позволить этому произойти. он же не какой-то слабак, он, мать его, прескотт. а ведь это был серьезный повод для гордости. с его фамилией перед ним были открыты все дороги, так думал его воспаленный мозг. он даже не заметил, как начал расчесывать затылок, а когда посмотрел на руку, увидел кровь под ногтями. еще чуть более резкий, истерический вздох. нога дергается вверх-вниз так быстро, что его самого уже трясет. надо как-то заставить себя встать с дивана. плотная, давящая тишина в блоке прерывается хлопком двери, кто-то шумной компанией вышел из комнаты. ёбаные футболисты, в голове проносятся воспоминания как его в прошлом семестре выдворили из футбольной команды, сука, из-за какого-то стукача, якобы на вечеринке циклона кто-то обдолбался… то есть, кто-то опять обдолбался на вечеринке, а страдать от этого, естественно, прескотту. он был их капитаном, а выглядел не лучше школьника, которого отчитывают за матерное слово на доске. ёбаный ректор собрал всю команду, чтобы его так опозорить перед…! пузырек летит в стену, и новая порция таблеток рассыпается по всему периметру комнаты. баночка поверженно падает на пол к остальным. пальцами нейтан зарывается в волосы, он сгибается к коленям. руки сползают на лицо, чтобы прикрыть намокшие глаза. прикрыть от самого себя. стыд перед самим собой всегда был где-то рядом, обволакивая своим липким холодом. он делает над собой титаническое усилие, вставая с дивана. слишком наивно он резко встает на ноги и так быстро падает на пол, усыпанный зеленью рисперидона. он готов разрыдаться. резкий вздох теперь звучит как всхлип, и он бы ударил себя по лицу, будь он здесь в чьем-то другом теле, а не в этом жалком «своем». таблетки он перестал пить несколько месяцев назад, когда ближе познакомился с мистером джефферсоном. пара персональных занятий с марком – и он отказался от этой отравы для мозга. теперь его часто посещали мысли, которые раньше, видимо, блокировались препаратами. например, мысль о себе как о другом человеке, или такие отчетливые картинки, внезапно возникающие перед глазами, на которых раскуроченные ножом собственные руки изуродованны до неузнаваемости, или что-то еще более яркое, слепящее и ужасное. джефферсон видел в этом позитивное, творческие способности нейтана раскрылись с новой стороны. и он так любезно сделал его своим учеником. их занятия вышли за границы академии и вместе с этим перешли границы дозволенного. страх пронизывал каждую его клеточку при мысли о том, что он сделал с ней… жесткий ковролин с вкраплениями осколков пластика впивается в руки. он упирается в пол руками, пытаясь встать. ненависть ко всему живому пульсирует в покрасневших белках. к потным ладоням прилипает мусор с пола, и когда он наконец-то может сделать шаг к колонкам, он проводит руками по штанам, пытаясь избавиться от гадости и омерзения на его руках. всё это так его заебало, он готов умереть. в этой душной комнате, в этом тухлом, провонявшем рыбой городе. и, может, он бы осуществил свою задумку, если бы не был так далеко от пистолета, что был спрятан под диваном. но путь от дивана уже пройден, он не пойдет назад. иначе произойдет что-то непоправимое, он точно знал, хотя мысль о пистолете казалась сейчас особенно заманчивой… рука наконец находит кнопку «пуск». он закрывает глаза. толща спокойствия весом во много тонн накрывает его, поглощает и обволакивает, заливается в каждую его трещинку. он падает назад, упираясь спиной в стену. сердце бешено колотится в груди, кровь стучит в висках. он дышит через раз, тихонько сползая на пол. пение китов резонирует по темной и пыльной комнате, куда не достает солнце.