Часть 1

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь Уходящий день не запомнился никаким, сколь угодно пустяковым, отличием от дня вчерашнего. И позавчера день был точно таким же. И месяц назад. И так почти всё время с того часа, когда Сантьяга вновь осознал себя мыслящим, и значит — живым. Он вполне представлял себе, в какой обстановке окажется после возвращения, если теоретические выкладки князя выдержат проверку на практике. Не первое это на его памяти осадное положение, пусть никогда ещё противник не был столь опасен, но и он рано или поздно совершит фатальную ошибку. Комиссар Тёмного Двора умел ждать и никогда не торопил событий, для которых не настал самый нужный момент. Его задача — думать, планировать, анализировать крохи информации со всего мира, сопоставлять почти равновероятные варианты прогнозов и снова думать. Что во время непринуждённой светской беседы где-нибудь в «Ящеррице», что в запертой Цитадели. Но каким же навязчивым порой бывает желание, чтобы рутину одинаковых дней нарушило любое неожиданное событие! Любого масштаба, вплоть до лопнувшей трубы во время приёма ванны и несварения желудка у белки. Нет, варианты заведомо неудачные — хозяйственная служба своё дело знает, а пушистая любимица способна переварить если не холодное железо, то кедровую шишку целиком, только зачем бы ей, если помощники одно время моду взяли чищенные орехи в блюдца сыпать. Пришлось вмешиваться и напоминать, что челюсти грызуна должны делать то, к чему природой приспособлены, во избежание ненужных проблем. Сантьяга едва обозначил улыбку уголками губ, вспомнив беличье недовольство тем, что зубам снова предстоит трудиться в полную силу. Совсем недавно и в прошлой вечности, когда печати Железной Крепости казались незыблемыми до пробуждения Спящего. В бесконечной Тьме, заполняющей всё пространство, несмотря на робкий свет закатного солнца, появились новые вибрации — нет, конечно же, ничего нового, прекрасно знакомая аура ближайшего помощника, как у любого сильного мага, чувствуется минимум за полминуты до негромкого благовоспитанного стука в дверь. «Лёгок на помине». Ортега явился без вызова и в неурочное время, а значит, намерен о чём-то сообщить. О событии, по его мнению, способном что-то изменить в веренице одинаковых дней, которые раздражают его сильнее, нет, он тоже умеет ждать, сколько необходимо, но всё же более привычен к действию. К сожалению, вероятность того, что за информацией последует приказ действовать, слишком невелика, и Ортега это сам понимает, иначе влетел бы в кабинет, не дожидаясь приглашения. — Я только что узнал о смерти контрабандиста по имени Шабар Турчи. — Но вы достаточно давно знаете, — вздохнул Сантьяга, — что жертвы среди шасов, занятых в этом бизнесе, были и раньше. Хотя я постарался буквально до каждого из них донести, что риски с некоторых пор настолько выросли, что их не оправдывает никакая прибыль. Сантьяга мысленно скрипнул зубами, сознавая полуправду собственных слов. Когда он предупреждал контрабандистов, альтернативой была жизнь под защитой Тёмного Двора в относительно спокойном Тайном Городе. В котором не было факторов Внутренней Агемы, никогда не упускающих возможности отыграться на вассалах за то, что Навь продолжает отвергать Консула. Яргу, своего первого князя, восставшего из небытия и намеренного снова завоевать Землю. — Вы правы, комиссар, — отозвался Ортега, — но этот последний случай мне очень не нравится. Со слов информатора, у Шабара возникли проблемы с группировкой человских колдунов, именующей себя Высшая Каста. Аналитики не так давно готовили для вас материалы по ней. — Я помню, — кивнул Сантьяга. — Вы полагаете, что смерть шаса — их рук дело? — Я не поручусь за стопроцентную достоверность, ни одному информатору сейчас нельзя доверять полностью. Мне рассказали, будто Шабар обещал пожаловаться в Тёмный Двор, если челы ещё раз к нему заявятся. К утру его нашли мёртвым. То есть, эта человская шайка стала настолько самоуверенной и наглой, что… — Тем не менее, Ортега, — комиссар жестом остановил помощника, — у вас есть только слова, которые могут как быть, так и не быть правдой. У вас нет конкретных жалоб на челов из Касты, не говоря уж об официальной просьбе к Тёмному Двору о защите. От наивности шасы избавились раньше, чем принесли нам вассальную присягу, они прекрасно понимают, что мы не сможем к каждому из них приставить боевую группу для круглосуточной охраны. И это многое говорит о росте влияния человской группировки за пределами Тайного Города, должен отметить. Сантьяга не скрывал отношения к ситуации, и помощник, чувствуя его по интонациям и выражению лица шефа, сдержал собственные эмоции и ограничился тем, что осторожно предложил: — Мы могли бы под благовидным предлогом провести расследование и преподать кое-кому хороший урок. — И если кое-какие версии подтвердятся, — мрачно ответил комиссар, — это мало что изменило бы. К тому же ни одному информатору сейчас нельзя доверять полностью — это ваши слова, Ортега, и они абсолютно верны, и я с удовольствием констатирую, что в последнее время вы больше об этом не забываете. Ради уязвлённого самолюбия я не готов рисковать жизнью ни одного нава. Оставшись один, Сантьяга набрал сообщение для «ласвегасов», прочёл ответ, рассеянно кивнул собственным мыслям и отправил на анонимный почтовый адрес короткое кодовое послание. Известное на всей Земле лишь двоим, да и то если их сознание не подвергалось вмешательству извне. Через четверть часа телефон издал сигнал вызова. На экране высветился номер с незнакомым кодом страны, который с равным успехом мог принадлежать Португалии, Новой Зеландии, а то и вовсе королевству Свазиленд. По закону случайных чисел. — Здравствуйте, Кортес, — произнёс Сантьяга. — Рад вас слышать, комиссар. Я не сомневался, что слухи о вашей смерти сильно преувеличены, но предполагал, что пауза будет короче. — Слухи некоторое время соответствовали действительности. Познавательный опыт, но не из тех, что хотелось бы повторить. — Охотно верю и предпочту не познавать на собственном опыте. — Разумно. Кстати, Кортес, публичного опровержения слухов я пока не планирую без крайней необходимости. — Принято, — коротко ответил наёмник, мгновенно понявший, о чём речь, и сразу перешёл к делу. — Для нас появилась срочная работа? — Совершенно верно. В ближайшее время вам с Яной нужно сосредоточить усилия на так называемой Высшей Касте. Слышали о такой организации человских магов, не связанных с Тайным Городом? — В общих чертах. — Необходимы подробности, Кортес. Иерархия, структура, идеология, цели и планы, ключевые фигуры, сферы влияния, источники ресурсов, средства влияния. Впрочем, мне уже говорили, что в средствах ради своих целей организация не стесняется и перед радикальными методами не останавливается. Информацию, которую собрали аналитики, я вам направил. — Один вопрос, комиссар. Насколько радикальные методы намерены использовать вы, если деятельность Касты окажется… неприемлемой? — Если выяснится, что организация создана с ведома и при участии Ярги — те же, что и против него. Если нет — я, как минимум, выслушаю ваше мнение. Убежище Кортеса, поздний вечер — У человских магов со времён Инквизиции не было таких возможностей. Великие Дома фактически потеряли над ними контроль, при этом доступ к энергии Колодца Дождей находится на минимальном уровне, но не перекрыт. Да, у Ярги свои планы, и предположение, что он постепенно прибирает челов со способностями к рукам — вполне логичное. Но ты совсем не допускаешь, что среди них могла сформироваться независимая сила? Действующая по собственной воле и делающая собственные ошибки? Кортес с улыбкой посмотрел в ярко-синие глаза подруги. Его абсолютно не смущало, что уже несколько лет их настоящий цвет — золото Кадаф, но в последнее время Яна настолько привыкла к меняющим цвет линзам, что постоянно забывала снимать. К парикам, изготовленным на заказ и тщательно подогнанным, она так и не притерпелась, и надевала их только для посторонних, покидая убежище. В мире достаточно знающих, что замысловатая татуировка на гладко выбритой голове — не просто эксцентричный образ, чтобы выделиться из толпы. Чтобы случайно не выдать в себе ведьму, Яна отказалась от постоянного использования морока, а количество «стима» в организме вне убежища поддерживала на минимуме, позволяющем не испытывать неприятных ощущений. Всё равно никакие предосторожности Кортеса в нужной степени не удовлетворяли, на вылазки он соглашался крайне редко, и Яне оставалось лишь ворчать, что отбывать неопределённый срок в комфортабельной тюрьме она не подписывалась. И вот, наконец, осточертевшую череду одинаковых дней прервало задание Сантьяги. — Была как-то у челов организация, — сказал Кортес после недолгого раздумья. — Курия называлась. И лидер, само собой. Сильный, решительный, амбициозный, харизматичный — полный комплект достоинств. Ещё и верующий вдобавок. Помнишь, чьи уши торчали у него за спиной? — Лордов Тать и Зелёного Дома, — вздохнула Яна. — Сложно забыть первую побеждённую жрицу. — Для Ярги всё намного проще, — Кортес оставил шутливый тон и заговорил, словно уже мысленно планировал боевую операцию. — У него нет никаких требований к происхождению лидера. И есть «Слово князя», если кандидат в лидеры не проникнется перспективой и окажется несговорчивым. — Мы должны быть уверены… — Это одна из наших задач в рамках контракта. Он заключён и действует до выполнения или смерти заказчика. — Кортес осекся, прерванный смешком Яны, и спокойно добавил: — В смысле, необратимой смерти. * * * Только что дни бесконечно долго тянулись, уныло складываясь в недели и месяцы, а теперь казалось, что они спрессовались в мгновения, и всё вспоминалось так отчётливо, словно произошло буквально вчера. Когда «ласвегасы» вычислили местонахождение двух наёмниц и предсказали катаклизм с огромной вероятностью их гибели, Сантьяга оценил ситуацию мгновенно и спасательную команду собирать не стал. Справился в одиночку. Дольше потом убеждал Яну и Кортеса принять новый план действий, в излюбленном духе комиссара, блестящего импровизатора и большого любителя припрятать крупные козыри, чтобы извлечь неожиданно для соперников в нужный момент. И Яна ушла со сцены, едва не за шиворот утащив за собой Ингу, жаждущую прямо сейчас позвонить Артёму. Поисковая группа, направленная в район острова и разве что не осушившая океан на площади в десяток квадратных миль, разумеется, не нашла ничего и доложила, что у колдуний не было шансов уцелеть при взрыве. «Он так преподнёс новости, что я сам в них почти поверил…» Перед тем Сантьяга привёл разумные и весомые аргументы, почему их замысел должен остаться тайной для напарника, слишком глубоко успевшего увязнуть в очередной опасной игре Великих Домов и Ярги. Кортес согласился и лишь позднее вспомнил, что нав никогда не прячет в рукав единственный козырь. Инга на эту роль вряд ли годилась, а значит, козырь предполагалось вытащить из колоды противника. «Заклинатель…» Значит, Сантьяга после встречи Артёма с Дагни де Гир холодно и прагматично просчитал, что способно заставить Заклинателя вмешаться в планы Ярги и пойти против его воли. И кто, единственный, сумеет пробудить древнюю, как сама жизнь, силу, не имеющую никакого отношения к магии и завоеванию мира. И если для этого нужно «подвинуть» Ингу — ну что ж, таковы издержки, слишком многое поставлено на карту. Кортес тоже был прагматиком до мозга костей и в мыслях не держал обвинять комиссара. Артёму он объяснил исчезновение письмом, в котором каждая строчка казалась насквозь фальшивой. Надо было совсем потерять соображение, чтобы поверить в этот сентиментальный бред. Но и гораздо позже напарник ничего не предпринял, чтобы найти его и обсудить, что делать дальше. Кортес догадывался о причинах и не видел большого смысла выходить на связь первым. На долю Яны выпали все нелёгкие разговоры, когда несколько дней спустя стало ясно, что Артёма Инга, скорее всего, уже потеряла. С разъярённой рыжей сталось бы мчаться на край света возвращать своё и выяснять отношения, наплевав на Сантьягу, Яргу, Кортеса и весь мир. Яна тактично и мягко приложила колоссальные усилия, чтобы этого не случилось, и относилась к Артёму с тех пор прохладно, если не сказать хуже. Она тоже могла бы догадаться о мотивах и планах Сантьяги, но предпочитала об этом не думать. Потому что нельзя заставить кого-то принять решение, противоречащее самой его сути, хоть какие благоприятные условия ему создавай. «До сих пор Артём с девчонкой хорошо скрывались, ни разу не засветились в ненужном месте в неподходящий момент. Но время у них ограничено запасом энергии у Заклинателя, и чем дальше, тем больше возможных путей решения проблемы окажется перекрыто». Зальцбург и окрестности, Австрия, две недели спустя Поначалу Кортес не хотел и слышать о личном контакте с кем-то из членов организации. — Дирака и его ближайшее окружение ты не обманешь, чисто сработать получится только с мелкой сошкой. Что нам даст мелкая сошка, чего мы без неё не сможем накопать? — Возможность увидеть воочию, — Яна была непреклонна. — Посмотреть, что он представляет собой и чего хочет. Насколько верхушка Касты его обработала. Ты ведь тоже считаешь, что если самозваный Бессмертный работает на Яргу… — Уже без «если», — ловко вклинился Кортес, усевшись рядом и обняв ведьму за талию. — Сантьяга ознакомился с материалами по Роже Дираку и сказал, что его карьера после, так сказать, воскрешения, продвигалась по старой надёжной схеме. Примерно как возвышение нынешней королевы Зелёного Дома. Плюс «ласвегасы» ручаются, что при подрыве машины только возможности Тайного Города могли спасти нашего бессмертного от гроба или пожизненной инвалидной коляски. Сомнений больше нет. — А я их высказывала? — Яна с удовольствием прильнула к плечу мужчины, но увести себя в сторону не позволила. — Я о главаре ничего не говорила, ему своё прозвище при любом раскладе недолго оправдывать. Ты вспоминал Курию — но даже когда она начала войну, уничтожали только ядро, бойцов, распробовавших кровь Тайного Города. Остальных никто не трогал. — Они уже не представляли угрозы. И точно так же без Дирака, его ближнего круга и самых сильных из колдунов Высшая Каста превратится в то, с чего началась — кучку полууголовного сброда. — Даже если Ярга не сразу найдёт подходящую замену, у кучки останется знание о настоящей магии и Тайном Городе. Который она ненавидеть не перестанет и никогда добровольно не примет его правила. Если большинство магов в Касте понятия не имеет, кто стоит за их лидером, и верит в громкие слова об интересах человской расы — ненависть только усилится. О чём я и начала говорить, пока ты меня не перебил. Пока проблема Ярги так или иначе не решится, никто остатки Касты соблюдать правила не вынудит. Они не забудут, что когда-то были сильными, что когда-то боялись не они, а их. — У меня такое ощущение, — тихо и с сомнением в голосе сказал Кортес, — что ты впервые готова поддержать, ммм… самые радикальные методы из возможных. — Надеюсь, что нет, — невесело улыбнулась ведьма. — В любом случае, один чел — это не вся раса и даже не вся организация. Но его слова и поведение могут сказать о многом. Кстати, знаешь, где я ещё встретила нашего Бруно? В списке членов общинного совета Зальцбурга, претендующих на должность городского советника. Согласись, это уже не туманные намёки на обширные связи Касты с человскими властями. — Я обеспечиваю твою безопасность так, как считаю нужным, — сдался Кортес. — Я не против вашей новой встречи только на этом условии. Яна согласно кивнула. Наверное, кому-то это могло бы показаться бредом, порождённым манией величия: обычный, не способный к магии чел намерен оберегать одного из могущественных магов планеты, последнюю гиперборейскую ведьму, которой под силу одним жестом стереть в порошок любого из этой «высшей касты избранных». Но Яна прекрасно знала, что её мужчина говорит серьёзно и с полной уверенностью в своих силах, подкреплённой опытом лучшего в Тайном Городе наёмника. Которому не раз доводилось сталкиваться с магами — и переигрывать их. Ещё она знала, что Кортес в любом случае поступил бы, как считает нужным. Не потому, что не сомневается в своём праве. Потому что не допускает для себя возможности потерять её. * * * Бруно Эггерт всегда полагал, что случайных встреч не бывает. Нужного человека сама судьба выводит на его дорогу, и тут главное — не упустить шанс. Бруно редко упускал шансы и к тридцати трём годам — символично, возраст Христа — сорвал самый крупный куш, когда встретил Бессмертного во время отпуска во Франции и сразу, безоговорочно поверил, что перед ним не сумасшедший и не мошенник-шарлатан. Потому что Бессмертный говорил о том, чего Бруно не понимал, но с юных лет чувствовал. Потому что разглядел в заурядном мелком чиновнике дар Избранного и обещал возможность овладеть им, войдя в братство других Избранных. Обещание было выполнено, и жизнь Бруно переменилась настолько резко, что порой он сам не верил своему счастью. Но кое-каким былым привычкам не изменил, став полноправным членом Высшей Касты: по-прежнему цепко глядел вокруг себя, мало ли с кем его новый путь должен ещё пересечься? К тому же теперь он гораздо лучше представлял, как и на что нужно смотреть. О чём бы он раньше подумал при виде шикарной синеглазой блондинки? Эх, вот такую бы завалить, да бесполезно даже подкатывать, таким богатых и крутых подавай… Теперь Бруно уверенно знакомился с любой женщиной, и для его пристального интереса уже недостаточно было простого соответствия стандартам красоты, принятым в стаде. У этой определённо было чем заинтересовать самого взыскательного ценителя. Даже если Бруно не заметил бы, как она не слишком умело пытается отвести глаза красномордому типчику в дорогом, но плохо сидящем костюме. Время поджимало, сегодняшнее заседание совета Бруно пропускать не хотел и с ходу взял быка за рога, с благожелательной улыбкой во все тридцать два новых зуба объяснив удивлённой синеглазке, как можно было сделать лучше. Его тактика полностью себя оправдала. Красотка Лили оказалась не дурой и поняла, с кем имеет дело, без долгих предисловий. Бруно прямо-таки кожей чувствовал за её насторожённой любезностью жгучее желание понять, как ему удалось заполучить знания и возможности, и как быстро она его уговорит поделиться секретами. Бруно ничего против не имел, ведь с ним в своё время поделились. Вербовка в Высшую Касту новых людей со способностями всячески приветствовалась. Конечно, всех перспективных кандидатов дотошно проверяли, и он аккуратно прибрал в карман визитку Лили, не разглядывая толком. Вечерняя встреча в любимом загородном клубе Бруно и так многое прояснит без лишних формальностей. Бессмертному, само собой, потребуется сообщить, но потом. Мало ли что ему приспичит при виде роскошной блондинки, которой его чокнутая Кори, по мнению Бруно, в подмётки не годилась в плане внешности. Нет уж, этот приз первым должен заполучить сам Бруно. * * * Как и предполагалось, пробелов в образовании Бруно Эггерта хватало с лихвой. Распознать магию Золотого Корня он был не способен и считал, что «Лили», подобно многим челам-самоучкам, инстинктивно тянула крохи энергии из сородичей. Но это был худо-бедно обученный, хоть и довольно слабый колдун, и с ним не стоило расслабляться «за явным преимуществом». Яна не пыталась напрямую влиять на сознание, ограничившись капелькой зелья в бокал Бруно. Оно почти не оказывало магического воздействия, не усыпляло, не подавляло волю и не развязывало язык. С последним прекрасно справлялся алкоголь, а компоненты зелья лишь незаметно помогли «поплыть» сильнее, чем полагалось здоровому мужчине от пары бокалов вина. О полном срабатывании сообщил чрезмерно длинный и хвастливый рассказ, как Бруно выигрывал выборы в общинный совет. — Видела бы ты, Лили, физиономии этих старых идиотов, которые думали, что мне за счастье будет два процента набрать! Да, масштаб пока невелик, но я рассчитываю быть в бундесрате максимум через три года. — Всё это замечательно, но кто бы там что ни говорил, а миром правят денежные мешки. Политики лишь обслуживают их интересы. — Прекрасно, дорогая моя, — громко расхохотался Бруно, — что ты не питаешь иллюзий насчёт демократии, равенства и прочей ерунды, которую стаду скармливают масс-медиа. Корпорации и финансовая олигархия — это следующий этап, когда Высшая Каста заявит о себе в полный голос и покажет всем истинную силу! И либо они будут ей служить, либо… — он закашлялся, поперхнувшись куском тафельшпица. — Исчезнут? — невинно осведомилась Яна. — Зачем такие крайности, детка? Перестанут быть денежными мешками и перейдут в разряд обычных граждан. И будут почтительно помалкивать перед любым членом Касты, опустив глазки в пол, пока к ним не обратятся. — Ну что ж… до светлого будущего можно и потерпеть немного. — Просто поверь мне, детка — с любым из стада мы и сейчас можем делать почти всё, что захотим. Глаза Бруно заливала липким масляным блеском смесь похоти проголодавшегося самца и упоения собой — будущим владыкой жизни и смерти обычных людей, презрительно именуемых стадом. Яне захотелось срочно принять горячий душ и оттереть жёсткой мочалкой незримое масло, пролитое на неё. — Знаешь, Лили, я бы мог сделать так, чтобы ты сама предлагала со мной поехать, чтобы с ума сходила от желания. Но ты не овечка из стада, ты можешь стать одной из нас, поэтому я держу себя в рамках приличий и просто спрашиваю, не против ли ты продолжить общение в более приватном месте? Мы о многом ещё не договорили, так почему не совместить полезное с приятным? «Ты уже сказал много больше, чем мне хотелось услышать». — Действительно, чего дожидаться? — бросила Яна, не слишком заботясь о сердечном тоне. — Заплати по счёту и поехали. Я загляну в дамскую комнату. Прохладный вечерний воздух вернул к обыденной жизни из странной, но весьма приятной лёгкости и ощущения, что ему доступно абсолютно всё. Бруно завертел головой по сторонам в поисках Лили. «Сучка решила поиграть со мной в сучьи игры?» Нет, вон она, помахивает рукой у входа, едва различимая, потому что стоит за пределами ярко освещённого пятачка. Бруно махнул в ответ в сторону своего «майбаха» и, больше не оглядываясь, направился к водительской дверце. Может, стоило вызвать такси, всё-таки выпил немного? Ерунда, мало ли что неожиданно развезло, уже всё в порядке, а проблемы с чересчур ретивыми полицейскими он теперь может уладить в два счёта. Дорогая обивка сиденья приятно спружинила, но, не успев завести двигатель, Бруно услышал негромкий щелчок захлопнувшейся задней двери и осознал, что в салоне он больше не один. А в следующий миг — что не может использовать магию, а шеи в опасной близости от сонной артерии касается узкое и чрезвычайно острое лезвие. — Заводи мотор и двигай, куда собирался, — очень тихо сказали сзади по-немецки. — Молча. — Какого… — выдохнул Бруно, не видя в зеркале ничего, кроме собственных глаз с жутковато расширенными зрачками. — Я сказал — молча. Если и заорёшь — никто не услышит. Не надейся избавиться от «Рыбацкой сети» раньше, чем умрёшь. Не делай глупостей и останешься жив. Поехали. Яна неторопливо прошла по парковке, позволяя камерам бесстрастно зафиксировать, что женщина, в обществе которой видели депутата общинного совета Бруно Эггерта, в одиночку покинула заведение на том же автомобиле, на котором приехала час назад — «ауди», арендованном утром на имя Лили Райхенбах из Вены. Сверившись с картой, она оставила «ауди» на стоянке неподалёку от отмеченной точки, скрылась под мороком и быстро прошла на улицу, где был припаркован автомобиль Кортеса. Чтобы доехать до второй отметки, на которую была настроена точка выхода «Двери», понадобилось около двадцати минут. Кортес уже был там, всё ещё скрытый под «Накидкой пыльных дорог». — К сожалению, господин депутат, будучи навеселе, а точнее, с учётом будущего заключения экспертизы, пьян в стельку, недопустимо превысил скорость, не справился с управлением и попытался протаранить контейнеровоз. Последний, кажется, почти не пострадал. Яна предпочитала не думать, как бы она вышла из положения, окажись Бруно неплохим парнем, поверившим не тем людям. — Зато я уверена, что он речи Бессмертного принимал за чистую монету, и не подозревал, чьим интересам служит Каста, — пробурчала она. — Не то чтобы это знание нам сильно помогло или что-то изменило… — С Бессмертным всё уже достаточно ясно, — сказал Кортес, помолчав. — Какой уж лидер — такая и организация, ничего удивительного не вижу. Убежище Кортеса, десять дней спустя Все телефоны Кортеса и Яны были гарантированно защищены от любых способов определить их местонахождение. В любом режиме. Гарантию давал лично Егор Бесяев незадолго до того, как бесследно исчезнуть из переменившегося Тайного Города. Несмотря на это, давние привычки, которые превратились в неотъемлемую часть натуры, не позволяли опытному наёмнику дважды подряд звонить с одного и того же гаджета даже Сантьяге. Сейчас он и вовсе счёл нужным потратить один из трёх артефактов для безумно дорогой, но стопроцентно надёжной магической связи, и в большом кресле напротив дивана, небрежно закинув ногу на ногу, располагался третий собеседник — призрачная фигура в неизменно белом костюме. — В соответствии с заданием, комиссар, — начал Кортес после вежливого обмена приветствиями, — мы ограничивались наблюдением за Высшей Кастой до особого распоряжения. Увы, обстоятельства изменились так, что нам придётся самостоятельно принимать решение о переходе к активным действиям, если будет необходимо. — С организацией возникли проблемы у кого-то из вашей команды, Инги или Артёма? — спросила призрачная фигура. — Или к вам обратились из Забытой Пустыни? — Для чего им это может понадобиться? — удивился наёмник. Ответа он ждать не стал, сообразив, что его не последует раньше, чем прозвучит ответ на вопрос Сантьяги. — Первый вариант, комиссар, и пока что единственно возможный. Высшая Каста разыскивает Артёма. Он, видите ли, столкнулся кое с кем из её членов, и дальнейшие события несколько огорчили Бессмертного. — Вывели из себя, вы хотите сказать? Для этого нужно было отдавить не одну любимую мозоль. Впрочем, у нашего друга обычно неплохо получается. — От Сантьяги не укрылся холодок, легчайшей тенью скользнувший по лицу Яны при слове «друга». — Как я предполагаю, — продолжил он тоже более прохладным тоном, — Артём злил Бессмертного не ради собственного удовольствия. Дело в Дагни де Гир, так ведь? Кортес чуть слышно вздохнул, понимая, что не надо обладать проницательностью комиссара, чтобы догадаться о затруднениях Дагни. Проблема была в том, что Заклинательница ради сохранения смертельно опасной для неё тайны пролила кровь нава, за что Тёмный Двор признавал лишь одну кару. Яна бесстрастно смотрела на обоих мужчин — живого и призрачного, но Кортес знал о чувствах, бушующих в душе подруги. И всё же заговорил без малейших колебаний, не обсуждая, а ставя в известность. — Для нас это значения не имеет. Возможно, Артёму удастся самому разрешить ситуацию, но если он попадёт в переплёт — мы вмешаемся, какова бы ни была причина. Не исключаю, что в результате верхушка Касты может серьёзно пострадать, если будет упорствовать в своих намерениях. Собственно, только это я и хотел бы обговорить с вами, комиссар. Если Ярга делает на Бессмертного крупную ставку — сорвать ему планы лишним не будет, как мне кажется. — Я вас не первый год знаю, Кортес, — так же твёрдо ответил Сантьяга, — и разумеется, не собираюсь препятствовать в спасении друга. Но мы связаны контрактом, и моё требование — не убивать при этом Бессмертного. — Могу я узнать причину, комиссар? — Если Высшая Каста открыто нарушает Договор, — поддержала наёмника молчавшая до сих пор Яна, — почему бы не пресечь это, имея возможность? — Потому что Бессмертный — не фигура, на которую делают крупную ставку. Он — пешка, выполняющая приказы. Приманка. Уверяю вас, Ярга очень внимательно изучил историю Сезона Истинных Чудес и все доступные материалы по Инквизиции. Он считает Инквизиторов едва ли не единственной силой, способной помешать его глобальным целям. — Вот почему вы спросили о Забытой Пустыни… — протянул Кортес. — Я не сомневаюсь, что там серьёзно планируют ответные действия, — кивнул Сантьяга, — если уже не прощупывали Бессмертного. — Как вы считаете, Церковь догадывается, чьё он орудие? — Не уверен, — покачал головой нав. — Она ещё смотрит на противостояние с Яргой со стороны, а со стороны сложней разглядеть истинную подоплеку за красивыми лозунгами и правильными словами. Возможно, монахи выработали свои способы различать переделанных. Но, учитывая все обстоятельства, Бессмертный вполне мог добровольно принять Яргу и согласиться ему служить. Если проверка покажет, что он не подвергался воздействию, это до некоторой степени усыпит подозрения. — И Инквизиторы подпустят Яргу на расстояние удара, — тихо сказал Кортес. — Им не остаться в стороне от войны, — спокойно парировал комиссар. — Её исход определит будущее не только Тайного Города, но и человской расы. Когда-то Инквизиция нанесла Тайному Городу сильнейшее в его истории поражение, вынудила принять условия победителей и на протяжении веков оставалась мощным противовесом, не допуская серьёзного ущерба интересам господствующей расы со стороны Великих Домов. Последние, в свою очередь, хорошо помнили кровавую баню и имели все основания для радости, если устроившая её сила перестанет существовать. — Если Ярге удастся избавиться от Инквизиторов, это здорово пошатнёт и ваши шансы на победу. — После этого Ярга предложит Нави то, что угодно Тьме, — Сантьяга говорил прежним невозмутимым, даже будничным тоном, словно сообщал о том, что на улице начинается дождь, — и получит её. Поэтому, Кортес, как бы мы с вами ни расходились во взглядах на пользу и вред Инквизиторов для наших семей, в наших общих интересах, чтобы нынешние, гм… представители оказались достойными своих предков. Кортес и Яна молчаливо переглянулись, признавая правоту комиссара. — Для начала, — продолжал он, — им не помешает увидеть воочию нынешнего, так сказать, радетеля за интересы челов. Ваша поговорка гласит, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. — Действительно, — Яна слегка поморщилась от неприятных воспоминаний. — Мы, со своей стороны, готовы сделать всё возможное, чтобы убедить Забытую Пустынь, что Высшей Касте доверять нельзя, — сказал Кортес. — Вы ведь по-прежнему рассчитываете на наше посредничество? — У меня нет других вариантов, — Сантьяга смахнул воображаемую пылинку с полупрозрачного пиджака. — Из моих рук отец Алексей защиту от «Слова князя» не примет. — Ну что ж, комиссар, — Кортес впервые с начала разговора широко и непринуждённо улыбнулся, — раз мы с вами прояснили главное, может быть, позволите один вопрос ради утоления любопытства? — Только один. Время сеанса истекает. — Поскольку в случае чего ограничиться спасением Артёма вряд ли окажется возможно — насколько готов Тёмный Двор отступить от своих принципов ради Дагни де Гир? Не люблю, знаете ли, делать бессмысленную работу. — Ровно настолько, — Сантьяга ответил немедленно, словно ждал именно этого вопроса, — насколько она заслужит. * * * «С его точки зрения, мы ничего не потеряем, зато можем приобрести, — с грустью подумала Яна, глядя на Кортеса. — Вместо колдуньи с рядовыми способностями команда получит Заклинателя». Она не пыталась повлиять на решение своего мужчины. Она была не романтичной наивной девушкой, а магом и воином, она сама предпочитала трезвый и прагматичный подход. И даже там, где отступает всё, кроме одного-единственного в мире чувства — разве Дагни из-под власти Ярги вырвало не то же самое, что дало перерождённой гиперборейской ведьме силы отвергнуть Великого Господина? Умом Яна понимала всё, но с сердцем ничего не могла поделать. Будучи всем, кем стала — она оставалась женщиной.