18. Теодор Нотт

      Его утро выдалось сложным: во-первых, всю ночь ему снилась девушка, к которой он не то чтобы подойти, он даже посмотреть на неё спокойно не может – не хочет лишний раз давать повод для сплетен и косых взглядов от друзей; во-вторых, в эту субботу как назло весь стол Гриффиндора был забит, и она была там. Сидела прямо к нему лицом и смеялась над шутками своих друзей, светилась и раздавала своё тепло окружающим. Он тоже чувствовал его под своей кожей, на пальцах, в грудной клетке. И Тео не мог объяснить это влечение, не мог понять, в какой момент это произошло. В какой момент он стал так часто думать о Гермионе Грейнджер.       Нотт посмотрел на неё поверх кубка, из которого пил тыквенный сок, а затем перевёл взгляд на Паркинсон.       Под ее сонными, зелёными глазами были тёмные круги, пухлые губы искусаны, а чёрные короткие волосы убраны назад в маленький пучок. Она тонкими бледными пальцами ломала тост на кусочки, которые периодически клала в рот.       Он теперь всегда сравнивал этих двух девушек. Невольно, не специально.       Пэнси Паркинсон нравилась ему курса со второго. Они с детства были лучшими друзьями, но он всегда хотел большего. Ему нравилось то, какой она стала: ее аристократичная бледная кожа, большие зелёные глаза, фигура с плавными изгибами и пышными формами. Нотту нравилось, как ее мрачный внешний вид и суровый характер на людях превращался в милый и забавный в узком кругу, и главное – с ним. Он знает ее настоящую, и это делает его особенным.       Грейнджер всегда была у него под носом, но он никогда не видел ее. По-настоящему. Ее энергию, ее свет и это тепло. Он не видел, какие у нее большие темные глаза, они будто прожигали его, стоило ей случайно бросить на него взгляд. Он не видел ее шикарных пышных волос, они отливали на солнце золотом и всегда закручивались в крупные плотные локоны. Он никогда не чувствовал аромат ее духов, или, быть может, это шампунь, запах которого теперь застыл в его носу и не давал покоя. Он как сумасшедший каждый день смотрел на нее и желал коснуться, почувствовать ее, вкусить этот свет, попробовать огонь на вкус.       Теперь он разрывался между этими девушками. Абсолютно разными, словно юг и север. Будто они были с разных планет. Но он из-за своей природной жадности хотел обладать ими. Сразу двумя. – Если ты планируешь убийство Поттера, обязательно посвяти меня в это, – сказал Драко, похлопав Тео по плечу, чем отвлек его от созерцания гриффиндорского стола.       Нотт вздрогнул и повернулся к другу лицом, он не хотел, чтобы кто-то знал о его пристрастии. Ему было... нет, не стыдно, но все же он не хотел, чтобы такое стало известно всем. – Я думал, что ты этим занимаешься, иначе как объяснить то, что ты пропадаешь ночами? – усмехнулся Тео. – О, да ладно! Ты следишь за моим режимом? – Он следит за твоим задом! – прыснул Забини. – Чтобы тебе никто не присунул, пока ты изучаешь темные лабиринты замка.       Малфой закатил глаза и положил себе омлет, но его взгляд что-то привлекло и, он резко поднял глаза. Нотт тоже смотрел на то, что привлекло взгляд его друга, а точнее кто. Гермиона Грейнджер уверенным шагом направлялась к их столу. – Что ей нужно? – удивилась Паркинсон. – Сейчас узнаем, – ответил Нотт.       Внешне он был спокоен, самоуверен, и на его губах играла легкая ухмылочка. Но Тео чувствовал бешеные удары своего сердца и тугой узел где-то в животе, он скручивался сильнее с каждым новым шагом гриффиндорки. – С чего такая честь, грязнокровка? – протянул Драко, он приподнял бровь и его губы слегка изогнулись в неприятной усмешке. – Заткнись, Малфой, я все равно не к тебе! – ее лицо было другим. Нотт, да и сам Малфой могли поклясться, что она выглядела иначе. – Нотт, можно тебя на минуту?       Хоть Гермиона и ответила довольно резко, ее лицо выражало лишь спокойствие, и еще почему-то Тео показалось, что она может улыбнуться прямо сейчас. Уж больно она светилась и несколько минут назад пребывала в хорошем настроении. – Ты, поганая... – Грязнокровка? Что еще есть в твоем арсенале? Может, удивишь уже чем-то?       Малфой, кажется, готов был убить ее прямо тут, и чтобы этого не допустить, Тео вскочил со скамьи и быстро обошел стол. – Что ты хотела? – он увел гриффиндорку подальше от дымящегося Малфоя. – Я говорила с профессором Слизнортом примерно полчаса назад, и он просил передать тебе это, – она протянула лист пергамента. – Это, – Тео развернул лист, и его бровь взмыла, – рецепт зелья? Зачем?       Он перевел на нее взгляд, задержав его на ее тонкой шее. – Профессор поставил нас в пару в этом задании. Нужно приготовить эликсир долголетия, я выбрала... эм... Я подумала, что мы можем приготовить зелье для путешествия во времени. – Что? – Нотт удивленно приподнял брови. – Я не слышал о таком... – Да, я знаю. Мы его приготовим сами, – Гермиона скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на слизеринца. – Честно сказать, это кажется каким-то бредом, – сказал он, изучая рецепт. – В смысле, я действительно никогда не слышал о зельях, которые могут помочь с путешествием во времени. Да и когда волшебники в последний раз путешествовали во времени? В 1900?       Его взгляд оторвался от листа, и теперь он изучал ее слегка нахмурившееся лицо. – В 1899 вообще-то. – Допустим. И как ты собралась приготовить это зелье? То, что я вижу здесь, это скорее база, из этого не получить зелье для путешествия во времени. – Да, ты прав, это база. С остальным... ну, я вообще-то надеялась, что ты поможешь мне. Остальное мы должны сделать сами. – Грейнджер, а с чего ты это взяла?       Тео улыбнулся и чуть приблизился к ней. Он жаждал вдохнуть аромат ее волос и разглядеть каждую веснушку на ее носу. – С чего взяла что? – Что я стану помогать. – Ну ты можешь спросить у профессора об этом задании... – А почему именно это зелье? – Ну... – она неуверенно посмотрела ему в глаза и закусила губу, – никто такое не придумает, мы получим высший балл. – Хм, – уголок его губ приподнялся, глаза слегка прищурились, – звучит как вызов, – усмехнулся Тео. – Так что? Пойдешь к профессору? – Я поверю тебе, Гр-рейнджер.       Он чувствовал это. Чувствовал тепло, жар огня и слышал аромат ее духов. Его сердце отбивало бешеный ритм, а руки так и чесались, желая прикоснуться к ней. – Хорошо, тогда начнем сегодня в шесть. Будем видеться каждые три дня в шесть, в старом кабинете Защиты от Темных искусств.       Гермиона слегка смутилась от его нахальной улыбочки и хищного взгляда. Она кивнула, улыбнулась, поджав губы, и устремилась к столу Гриффиндора.

***

      Он стоял перед старой деревянной дверью и пытался утихомирить своего монстра, который рвал его грудную клетку и требовал ворваться, схватить ее и впечатать ее в ближайшую стену, чтобы у нее не было пути отступления. Загнать в угол и взять то, что принадлежит ему. Насладиться этим нежным солнечным созданием.       Нотт глубоко вдохнул и, открыв дверь, выдохнул.       Он держит себя в руках, он не псих. Он просто немного помешан, это все гормоны. Такой возраст.       Ее волосы собраны в высокий неряшливый пучок. Он держится на одном карандаше и обрамляет ее лицо кудрявыми прядями, которые она то и дело убирает за уши. Гермиона в магловских джинсах и школьной белой рубашке, рукава которой закатаны, и пара пуговиц расстегнуты. Нотт сжал челюсть и зашел вглубь класса. – Ты опоздал, – сказала она, бросая в него хмурый взгляд. – Прости, – он выдавил улыбку, жадно рассматривая ее лицо. – Так, смотри, я принесла эти книги, – она махнула в сторону соседней парты, на которой взгромоздилась внушительная кипа старых фолиантов, – в них точно должна быть информация о составе подобных зелий, а еще я расписала все более-менее подходящие составы.       Гермиона протянула ему лист и выжидающе посмотрела в глаза однокурсника. – Ты это сделала за те десять минут, что меня не было? – он скептически поднял бровь. – Нет, я здесь с трех часов... – Что? Почему? – Потому что... я заинтересована в хорошей оценке. – Ох, Грейнджер, – он покачал головой, приподнимая брови, – хорошо, давай будем смотреть твои составы. Но честно, лучше бы мы приготовили какую-нибудь Амортенцию, – он оторвал взгляд от листа и перевел на ее лицо, – ее и проверить можно было бы, – усмехнулся Тео.       Спустя пару часов, когда половина книг была пролистана, а несколько сочетаний ингредиентов выписаны, Тео тяжело вздохнул и поднялся с пола. Он подошел к окну и, приоткрыв маленькую форточку, закурил. Изящными пальцами он обхватил сигарету и, поднеся ее к губам, втянул никотин в легкие. Нотт выдохнул облако дыма, всматриваясь в девушку напротив. Она сидела на полу по-турецки, облокачиваясь о парту, и внимательно изучала толстенную книгу.       Почувствовав запах табака, она поморщилась, что вызвало улыбку на его лице. – Не нравится? – усмехнулся он. – Запах отвратительный, – Гермиона сглотнула и оторвалась от учебника.       Тео был внимательным наблюдателем и не упустил момент, когда на ее лице промелькнула какая-то эмоция. Словно она о чем-то подумала, что заставило ее лицо слегка скривиться, будто от сильной боли. Она вздрогнула, а потом снова расслабилась и посмотрела на него. Что-то было не так, и он не мог понять, что.       Она смотрела на него не так, как раньше. Он пересекался с ней взглядами несколько раз в том году. И то, что он видит сейчас, сильно отличается. Даже если взять начало этого года, Гермиона всегда смотрела на их четверку с каким-то презрением и недоверием. А теперь... Теперь ее взгляд такой теплый.       Неприятные мурашки охватили его руки и добрались до шеи. – Хорошо, – сказал он, показательно выкидывая окурок в окно, – нашла что-то?       Тео кивнул на книгу и сел рядом, вторгаясь в ее пространство.       Слишком близко. Слишком жарко. – Да, – Гермиона проследила взглядом за его действиями и вернулась к книге, – нам нужны лепестки гиацинта, я с трудом читаю… – Это же чей-то дневник, да? – Тео с интересом заглянул через ее плечо.       Его левая щека оказалась так близко к ее ключицам, что девушка на мгновение задержала дыхание. Ее рука почти дрогнула, чтобы коснуться его кудряшек и погрузить в них пальцы. Но быстро придя в себя, она остановила поток своих мыслей.       Он предал нас! Он же… кажется… предал нас… – Мне кажется, здесь написано ланная роса. Что это такое? – Тео поднял задумчивый взгляд.       Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга, и Гермиона вжалась спиной в парту, чтобы хоть немного отдалиться, чтобы не сорваться и не нырнуть в это безумие. Ее дыхание предательски сорвалось, и он уловил это. Взгляд Тео дернулся к ее губам и через секунду вернулся к потемневшим глазам.       Было слышно лишь их тяжелое дыхание. Ее грудь вздымалась, а кудряшки рядом с лицом подрагивали. Он мечтал, чтобы этот момент длился как можно дольше. Тео хотел выждать пару секунд, чтобы потом потянуться к ее лицу, к ее губам. По истечении последней он чуть тронулся с места, приближаясь к ней, но услышал ее голос, пронзающий тишину. – Это… Это лунная роса, – произнесла Гермиона, заставляя себя вернуться в реальность, – там расплылась буква, – добавила она почти шепотом. – Точно, – улыбнулся он.       Немного отодвинувшись, он перехватил своими пальцами дневник в ее руках, касаясь их, и почувствовал лёгкий разряд тока.        Удар по пальцам. – Ау! – вскрикнула гриффиндорка, отдергивая руку. – Искра пробежала, – заговорщически произнёс Тео, ухмыляясь. – Это статическое электричество, – скептически заметила Гермиона, сдерживая улыбку.       К девяти часам было решено прекратить поиск ингредиентов и встретиться через три дня.       Тео ещё не вышел из кабинета, а уже предвкушал новую встречу. У него зрел план, который он очень хотел воплотить. Теперь ему казалось, что он будет жить только раз в три дня. Только в этом кабинете с шести до девяти вечера. Только сидя рядом с ней.       Он бы заметил задумчивый взгляд гриффиндорки, если бы обернулся перед выходом из класса. Он бы обратил внимание, что она не вышла следом за ним.