Дружба навеки

"Сказать "люблю" не сложно. Трудности начинаются потом" – Персефона Паркинсон.

"Несмотря на то, что детская дружба умилительно выглядит со стороны, часто случаются непоправимые ситуации, в которых, кажется, выхода нет.

Мы говорим о детской жестокости. Да, дети жестоки, и это неоспоримый факт. Взять даже моё детство.

Я, Персефона, сама была иногда рада подраться, но только если отстаиваю справедливость.

Целую, Ваша загадочная Лили Марлен".

      Дни в Хогвартсе шли быстро. Особенно восхищал Драко Чемпионат мира по квиддичу. Отец разрешил взять двух друзей: сначала слизеринец думал взять Креба и Гоила, но те ему знатно поднадоели за четыре года общения. “Не они первые и не они последние”, - подумал Малфой, упаковывая приглашения, нацарапанные каллиграфическим почерком. Филин уже ожидал у окна, переходя с лапки на другую.       Слизеринцу казалось, что филин его единственный друг.       Наступил знаменательный день, когда, наконец, Малфой-младший возьмёт у любимого ловца автограф, который он спрячет подальше от всех в шкафу, как и все дорогие сердцу вещи.       Ветер обжигал, а серые тучи сгущались, создавая купол над ареной и головами людей, спешащих на матч.       – Не расходитесь далеко, – крикнул в толпе своим “новым друзьям” Драко.       – Мы скоро, – Теодор схватил за руку улыбчивую Паркинсон и поволок к летающей сахарной вате. Красные воланы подъюбника у черного платья развивались за ведьмой, которая почти подпрыгивала на месте от новых карточек в шоколадной лягушке. Невысокий Теодор стоял рядом и покупал вату на троих, дразня подругу со словами, что украдёт темной ночью лягушку и карточку.       “Как дети”, – закатывал глаза Малфой, который не понимал, чем отличается от остальных ребят, веселящихся в сладких ларьках. Но Люциусу было неважно: они стремительно шли к трибунам. Даже стычка с Поттером и его друзьями не развеселила, Драко ждал желанный матч, а также “сюрприз” от отца.       Он не мог подумать, что это могло быть чем-то приятным, в чем и был прав.       Всё пронеслось туманом. Нападение Пожирателей. Лес. Поттер. Предупреждение его и Грейнджер, выглядящей сильно испуганной. Снова Мэнор. Снова извинения перед Теодором и Паркинсон за сорванное мероприятие.       Малфой вспоминал начало года и привкус сладкого попкорна, который давно не ел, сидя в кабинете зельеварения, пока Паркинсон подмигивала по-дружески Нотту, явно расплывшимся перед этим милым выражением лица.       – Эй, – Драко дал понять брюнету, что видит намеки по отношению к ведьме, толкнув его по плечу, – Прекращайте. Ради приличия. Она же моя девушка. Пока что.

***

      Сложно что-то говорить о первой любви. Особенно, когда вам по четырнадцать, вы полны энергии, эмоций и чувств. От незнания куда всё это девать, юные дамы и парни выбирают любовь, как сжигатель этого.       Малфой не исключение. Где-то на третьем курсе от избытка заботы от Пэнси, постоянной приходящей менять ему бинт на руке и подбадривающей речью о выздоровлении, он предложил ей встречаться в больничном крыле, сидя на койке в пижаме.       Паркинсон была польщена и удивлена. Спустя минуту колебания и смущения она удостоила Драко кратким поцелуем в щеку. Он счел это за “да” на немногословном языке девушки.       Подростковая любовь. Что может быть лучше?       Это то самое счастливое время, когда тебе кажется, что это навечно. Ты думаешь, что умрешь, если расстанешься с этим человеком. Границы между фантазией и реальностью размываются. В мыслях вы уже поженились, завели собаку, котенка, хомячка, думаете о детях или скором путешествии после свадьбы. Ты думаешь, как вы вместе обустроите общий дом. Но эти хрупкие задумки имеют свойство разбиваться о суровую жизнь, собственный комфорт, различные цели. В самом конце понимаешь, что человек не твой. Вы просто влюбленные подростки.       На самом деле Драко умел проявлять какие-никакие чувства. Они часто ходили в Хогсмид выпить какао. Пэнси получала приятные маленькие подарки в виде украшений или букетов цветов, всегда стоящих на тумбе у окна. Чтобы, когда открылось оно, ветер развеял сладкий запах красных роз.       Которые она не любила…       Ей было неприятно отказывать в чем-то парню, который явно старался для настроения своей по-настоящему любимой девушки.       А ещё Пэнси не любила постоянство. В кромешной темноте единственной мыслью ведьмы было лишь одна: убежать. Убежать подальше от знакомых людей, скрыться в широких ветвях Запретного леса, с головой окунуться в озеро, сорвать пахучие цветы, повстречать настоящего единорога.       Паркинсон придерживалась другого смысла жизни в отличии от Драко, который желал бизнес, редких путешествий. Возможно, он и поменяет взгляды с возрастом. Но девушка хотела обуздать всё здесь и сейчас.       Она понимала, что всё задуманное может осуществиться. Но не тогда, когда она встречается с Малфоем.       Был другой, кто точно хотел того же, что и она.       Теодор Нотт.       Они дружили. Всего лишь дружили, но чувствовали точно одно и то же.       Очень часто Теодор приносил букеты украденных незабудок из теплицы профессора Стебель. С мокрых кудрей сыпались осенние капли дождя, куртка, почти упавшая в грязь из-за быстрого бега, опоясывала вместе с наспех застегнутым ремнем бедра.       Розы в высокой вазе мгновенно были отставлены на пол, а влажные незабудки в стакане осыпали своим ароматом свежее постельное белье.       Луна заменила солнце и озарила промокших под прошедшим дождем “друзей”, утонувших, словно светило за горизонтом, друг в друге.       Они стояли под потолком уличного коридора и целовались. Прижались, как замерзшие воробьи, обнимались и смеялись, почти плача от приключений в лесу и прятках от Филча и его кошки.       В окно за ними смотрели двое: удивленная Гермиона и задумчивый Драко.       Одна не могла даже подумать, что такое случается не только в книгах, но и в жизни. Второй был уверен, что это лучшее из всего того, что могло произойти. Сам отстранился от Пэнси и сам пожинаешь плоды, но разве вина на нём? Разве не Теодор отбивал себе слизеринку?

***

      Юноша решил разобраться в неясных чувствах, потому на следующий день подождал, пока Теодор останется один в раздевалке. Нотт светился от счастья, но скоро улыбка сошла с лица, когда толчок в плечо отрезвил его.       – Ты чего, чувак? – словно насмехаясь, брюнет отошёл и покачал головой.       – Чувак? – слово слетевшее с губ остановилось с ударом Драко по челюсти.       Сумка и форма упали на пол. Тела сцепились в борьбе, никто не хотел сдаваться в ней.       Вот она жестокость, которая просыпается в детях, постоянно сдерживающих свой гнев в обыденных вещах. Просыпается страсть к насилию, боли и безнаказанности.       Драко хотел доказать, что его любят, а Теодор - что способен любить. Неужели только чувства к Пэнси побудили Малфоя влезть в драку? Он любил дразнить, подкалывать, но подраться - табу.       Кувыркались на полу они недолго только потому, что Нотт сдавливал шею Драко локтем, плотно прижав ноги к полу, а другой угрожал ударить свободной рукой и прижать затылком к лавочке. Да и были слышны голоса группы по-младше за дверью. Если бы их застали в таком положении, с красными рожами, помятыми вещами с грязными пятнами и царапинами, как клеймо, то по баллам было бы бесполезно соревноваться с Гриффиндором.       Оба отпрянули и сели у стены, принимая единогласное решение для общего дела. Приняли они его молча. Теодор шмыгнул, стирая кровь с губ и обнял колени, уткнувшись в них лбом.       – Друзья? – Драко протянул ему окровавленную руку, дрожащую от ожесточенной бойни на выживание.       – Ага, – усмешка. Теодор смеется, но хватается рукой за избитые легкие, пытаясь откашляться. Теперь уже новый друг задыхался от смеха и такой же боли в груди.

***

      С того дня их дружба не заканчивалась. Дружба втроем.       Пэнси стала для них талисманом знаменательного события. Спустя два года трио смеялось над произошедшим и обнималось с бутылкой огневиски на очередных посиделках в комнате Теодора, где постоянно пахло прохладой ночи.       – Я думал, что тебя "чувак" разозлило или что я на тренировке случайно подрезал тебя, – слегка подвыпивший брюнет сидел на кровати и пытался поджечь сигарету при помощи магии.       – Я из-за такой херни не злюсь. Что это? – Драко даже привстал со стула и сел рядом с другом, чтобы рассмотреть изделие.       – Я тоже хочу! – Паркинсон подскочила с кресла, двигая обоих ближе к подушкам, явно желая попробовать в этом мире всё. Даже такую дрянь.       – Давайте, я взял новую пачку. Извините, я пробовал первый раз без вас, – он вытащил три и протянул каждому, дав инструкцию как правильно держать, – Поближе, губами нормально держите.       Одно пламя разожгло сразу три сигареты. Теодор, Драко и Пэнси соприкасались кончиками изделий, удивленно смотря друг на друга, когда едкий вкус впечатался со вздохом во рту.       – Вот каким дерьмом ты дышишь, – Малфой откашлялся, придерживая дымящуюся трубочку между пальцев. По груди прошло жжение, как от огневиски. Юноша решил, что его пальцы точно долго будут пропитаны этим запахом.       – Что-то в этом есть, – задумалась она, затягиваясь во второй раз.       – Дерьмо там есть, – усмехнулся Драко, уложив голову на подушки Нотта.       Дети. Что с них взять?       Первая любовь не всегда заканчивается разлукой и болью. Она дала начало чему-то новому под названием “настоящая дружба”.       Паркинсон в день драки пришла с объявлением о расставании, но местом встречи стал лазарет, где два слизеринца тешили друг друга анекдотами из местной колонки неряшливого сокурсника, продвигающего и в хвост и в гриву собственную газету.       Оба приняли подругу с объятиями и смехом. Она сразу всё поняла. Без лишних слов.

***

      Воспоминания отходили на второй план, когда зеленые глаза столкнулись впервые за долгое время разлуки посреди шумного клуба. Тогда отступила и музыка, и зов посетителей был не слышен. Самый желанный сон был исполнен.       – Тео? – Пэнси ступила ближе, но уперлась бедром в барную стойку, – Что ты тут делаешь? В Нью-Йорке?       – И тебе привет, – навсегда лучезарная улыбка озарила бывшую слизеринку, – С Драко сюда переехали пробовать выпускать мои песни.       – Ты продолжил играть!       – Да, конечно, – он улыбнулся воодушевлению Паркинсон, которая до сих пор помнила о его страсти к гитаре и музыке, – Я скучал.       – И я, – безнадежно и тихо отвечала ведьма, с дрожью выдыхая.       – Может на днях сходим в ресторан?       – Хоть раз побуду на месте посетителя, а не рабочего, – неловко отшучивалась Пэнси, смущенно поправляя пряди волос.       Откуда этот румянец? Может для того, чтобы чувства вновь вспыхнули, нужно подождать определенное время? Сама судьба распорядится, когда возлюбленным необходимо будет увидеться. Или не встретиться вовсе.       – Возьми визитку, позвони ближе к четырем вечера. Я уже не буду спать, – она опередила его визитку, всовывая в ладони и поспешно отворачиваясь, – Мне нужно работать, увидимся и поговорим позже.       – Конечно, – Нотт и забыл, что хотел снова запить своё горе бутылочкой виски, хоть и обещал Драко только один стаканчик.       Нью-Йорк накрыло тучами, но яркие вывески продолжали блистать под темным небом ночи. Малфой, поправляя манжеты костюма, прятался под навесом у клуба, вкушая едкий дым ненавистных сигарет.       – Ты уже всё? – Драко удивленно взглянул на него. Неохотно он оттолкнулся от спины и подошел ближе.       – Пэнси здесь работает, – с улыбкой бормотал Теодор, шумно вдыхая городской смог.       – Что? Это значит, что Грейнджер... – аристократ потрясенно всунул сигарету в руки друга, уверенной походкой зазывая в свою машину, – Поехали, отвезу в студию.       – А придержать мне дверь, как настоящий джентельмен? – хорошее настроение возвращалось к брюнету, садившемуся в мягкое сиденье. В нос врезался запах кожи и парфюма Малфоя. Что-то древесное, слегка кислое, как лимон, и сладкое, как розы. Снова вспоминались розы, подаренные Паркинсон по юности лет.       – Пристегнитесь, дамочка, – отшучивался аристократ и заводил машину.       Дружба навеки. Даже когда один спивается от неразделенной любви, второй забывается в работе, а третья - талисман - находится на другом конце мира. Но все дороги ведут в одно место встречи. И весь дым развеется в дуновении ветра. Наконец, искры трех сигарет разожглись вновь. Они рядом.