Часть 20

За ужином стояла мертвая тишина, которую порой нарушали стук ложек об тарелку и фырканья от родителей, которые до сих пор ожидали, что девушка извинится за свое поведение, потому что считали, что та была неправа, нарушив сразу несколько правил, которые с детства преследовали ее повсюду, не давая нормально жить. Хочешь с кем-то дружить? Ответ: нет. Хочешь пойти на ночевку к подруге? Ответ: нет. Хочешь прогулять школу, прикрывшись болезнью? Ответ: нет, хоть сдохни, но в школу пойдешь. Хочешь то, хочешь это, хочешь туда, хочешь сюда? Ответ: нет. Всю жизнь родители не давали толком жить, следуя своим вымышленным идеалам, которые пытались привить своей дочери, даже не понимая, что той этого не нужно. Той не нужна вечная учеба, вечное одиночество, вечные шепотки о том, что она считает себя лучше всех, о том, что она лишь зубрилка, с которой неинтересно, о том, что она серая мышь, от которой нужно избавиться, лишь бы не портила настроение и не подводила весь класс, когда учителя приводили в пример. Это всё было ей нужно. Хотелось элементарной свободы, элементарных друзей и всё. Большего ей не нужно было, но в ответ от родителей она слышала одно: «Не страдай ерундой и иди учись». После этих слов разговор всегда оканчивался горой учебников на столе и вечным недосыпом, потому что родители хотели «лучшего» для дочери, толком не интересуясь, что той нужно. С таким с годами приходилось мириться и привыкать, что в лицо ей будут улыбаться, а за спиной оскорблять и говорить не самые лестные слова, которые ранили, так было всегда, так было, пока не появился спаситель в лице парня, который полностью перевернул мир с ног на голову, помогая каждый раз выбраться из комнаты, в которой она погрязла. Тот полностью погрузил ее в чувство свободы, хоть поначалу она и отнекивалась, стараясь следовать канонам, которые ей приготовили родители, но каждый раз встречаясь с парнем, она все больше и больше хотела погрузиться в эту свободу, которой обладал он и который подарил ее. Не до конца, но подарил, облегчив жизнь во много раз. Даже, можно сказать, научил плохому, когда родители с детства ей твердили, что первый поцелуй, да даже девственность должны достаться одному, которого выберут они, и неважно, будет согласна с ними Люмин или нет. Конечно же, поцелуй свой первый она отдала уже парню и планировала отдать ему и девственность, если, конечно, у них зайдут отношения дальше, как тот и расписывал. Да даже если они и расстанутся по какой-то причине, то она все равно будет рада этим отношениям и никогда их не забудет, потому что те являлись для нее глотком свежего воздуха среди комнаты без окон и дверей. - Ты меня вообще слушаешь?! Стук по столу и гневный голос отца заставил девушку вырваться из своих мыслей. Видимо, те давно ее звали, раз отец перешёл на такие меры, которые применял редко, если только та прям не слушалась и делала все наперекор, как сейчас, например. Отвечать Люмин не стала. Вместо этого отправила себе в рот ложку с салатом, специально игнорируя гневный взгляд в ее сторону. Если те не хотят ценить ее желания и хотелки, то она не будет ценить их. Этому она точно научилась у парня, раз взяла на себя такую смелость. В конце концов, в случае чего идти ей есть куда, не пропадет, если только, конечно, любовь со стороны Сяо к ней искренняя, а если нет, то придется подумать об этом потом. - Ты меня вообще слушаешь, мелкая дрянь?! Сжав кулак, отец девушки скривился в лице, показывая свое явное недовольство таким поведением дочери. Тут же к разговору подключилась и мать. - Отвечай. Строгий голос с нотками презрительности всегда заставлял ту делать все, что было сказано, но не сейчас. Вместо этого появилось горькое осознание того, что та хотела сделать из нее свою копию. Закончить все с высшим образованием, а потом выйти за какого-то размазню в очках, который только и мог срывать свою злость на слабый пол, а на деле же не стоил ничего. Который требовал всего самого лучшего, который попрекал всем подряд, который изменял нагло в лицо, а потом строил из себя идеал. Прямо как ее отец. Такого не хотелось совсем. - Мелкая, неблагодарная дрянь! Я тебя так не воспитывал, чтобы ты в наглую себя так вела! Знай свое место! Подняв глаза, Люмин презрительно посмотрела на него, тем самым выводя окончательно из себя. Такой взгляд был запрещен, и она прекрасно это знала, но предпочла воспользоваться этим, за что и поплатилась. Вскочив со своего места и облокотившись одной рукой на стол, второй тот размахнулся, после чего со всей силы влепил пощечину. Та больно обожгла лицо, от чего Люмин зашипела. Пара секунд тишины, и та громко вскакивает со стула, после чего разворачивается и уходит к себе в комнату, слыша в след слова о том, что она неблагодарная и самая ужасная в мире дочь. Ну ту особо сильно это не волновало. Хотелось плакать от жгучей боли, поэтому, закрыв дверь, Люмин упала лицом в подушку, после чего всхлипнула, желая написать парню, но неделя домашнего ареста включала в себя такое же отсутствие телефона, а из-за сегодняшнего дня наказание увеличится, что не очень-то и радовало, но сбежать просто так она не могла... Хотя... Вытерев поступившие слезы, Люмин кинула взгляд на окно, думая, стоит ли идти на такие крайние меры или нет...