Глава 6. Семья всегда с тобой.

Как и обещал своей дочери, Алексей Валерьевич решил начать утро активно, невзирая на сильный мороз, который царил за окном. С самого утра они с Дарьей провели несколько минут на зарядке, выполняя легкие упражнения на растяжку, после чего, как всегда, вышли на улицу, где площадка была щедро укрыта хрустящим слоем снега. Воздух вокруг был холодным и свежим, ледяной мороз приятно пощипывал щёки, а пар, вырывающийся изо рта, образовывал густые и лёгкие облачка. Алексей Валерьевич первым делом подошёл к турнику, схватился за холодный металлический перекладину и уже после нескольких подтягиваний с лёгкостью проверил свои силы. В то же время Дарья, скрестив ноги и кутаясь в тёплый шарф, стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу от холода. Сегодня для неё мороз казался сильнее обычного, даже в вечер дискотеки ей не было так холодно. — Ну что, давай, Дашка, твоя очередь, — с одобрительной усмешкой сказал отец. — Замёрзнешь стоять — быстрее согреешься, если будешь двигаться. — Пап, я уже замёрзла, — пробормотала она, подходя к турнику. — Руки так холодны, что будут прилипать к железу, я ведь не смогу подтянуться. — Не переживай, я помогу! Не ныть — заодно разгонишь кровь, — с весёлым настроением ответил отец. Дарья обхватила турник в толстых варежках, но всё равно ледяной холод пронизывал ткани. Она попыталась подтянуться, но тут же сдалась, повиснув без сил на перекладине. — У меня не получается, — всхлипывала она, раскачиваясь на турнике. — Получится, Дашенька. Я тебя подстрахую, — с уверенностью сказал Алексей и, поддерживая её под живот, чуть подтолкнул вверх. С большим усилием она согнула руки, поднялась хотя бы на ладонь и весело хохотнула сквозь шарф: — Вот уж, почти спортсменка… или, может, моржиха. — Давай ещё разок, — подбадривал её отец. — Для приличия! Вперёд, давай. С помощью отца Дарья смогла сделать ещё пару подтягиваний и затем, не медля, приземлилась на хрустящий снег: — Всё, хватит издеваться! Я больше не могу, — с облегчением заявила она. — Ещё чуть-чуть, приседания! — скомандовал Алексей. На приседаниях Дарья почувствовала прилив радости, потому что здесь ей было намного проще: она сделала десять, затем пятнадцать, а потом и двадцать. Морозный пар вырывался из её уст, и щёки уже налились румянцем. — Ну глянь, хорошо разогрелась! — весело подметил Алексей. — Теперь отжимания — и потом домой. — Пап, да ты точно издеваешься… — с недовольством произнесла Дарья, но, тем не менее, послушно встала на варежки прямо в снег. Она сделала лёгкие отжимания — три, четыре, и смеялась с хриплым смехом: — Всё, замёрзла. Оставь меня здесь, я снеговиком стану, — смеялась она, указывая на утренний снег. — Пять отжиманий — тоже неплохо. Молодец, — похлопал её по плечу Алексей. — Пойдём греться домой. Они быстро вернулись к подъезду, стряхивая снег с свою обувь. На втором этаже через окно балкона выглядывала Мария, наблюдая за ними с доброй улыбкой и укутанная в любимый вязаный платок. — Успели потрудиться? — встретила она их у двери, открывая теплую квартиру, в которой ярко пахло свежей выпечкой и ароматным чаем. — Я больше ни за что не выйду с ним на улицу зимой, — недовольно жаловалась Дарья, запыхавшись, снимая с себя куртку и варежки, а шарф сбросив с плеч, осталась в чёрной водолазке, с волос сваливались снежинки. — Потом, ещё спасибо скажешь, малютка моя, — с задорным голосом произнёс Валерий, который тоже смахивал снег с куртки. Он был закалённой зимой личностью, одетой в спортивные штаны и лёгкую кофту — хотя по настоянию жены поверх надел флисовую куртку, чтобы не слушать по этому поводу упрёки о простудах и уколах. Дарья направилась к себе, чтобы уютно лечь на кровать под тёплым пледом, отогреваясь и наслаждаясь теплом квартиры, которое так контрастировало с пронизывающим холодом улицы. Тем временем на кухне закипел чайник, а родители обсуждали различные темы за столом, согреваясь горячим напитком с мёдом. — Маш… — тихо начал Алексей, отхлёбывая ароматный чай. — Может, стоит начать подыскивать для неё машину? Честно, ты сама посуди: в Москву гораздо удобнее будет ездить. И по городу ей меньше мучиться с транспортом. Мария, оторвав взгляд от кружки, вздохнула с сомнением. — Лёша… Мы ж только-только расплатились за квартиру. Надо бы отдохнуть, снова накопить деньги… — Ну и что, — с разводкой рук сказал он, глядя в окно, где легкий снег медленно кружился. — Я хочу ей дать самое лучшее. Чтоб не мёрзла на остановках и не бродила в холодных автобусах. Пусть ездит на своей машине, куда угодно. — Но машина — это не простая игрушка. Тут и страховка, и зимняя резина, да и парковку надо искать. — Всё мы решим! Пусть даже старая, учебная — для начала. Это точно будет дешевле, чем такси бегать туда-сюда. А главное — спокойно будет: своё есть своё. Я и сам знаю, каково зимой по электричкам и автобусам мотаться — ноги отмерзают, спина болит. Мария внимательно смотрела на него, долго обдумывая. В её глазах уже просвечивала надежда: видно было, что мысль о машине ей начинает нравиться. — Ладно, — с легким вздохом произнесла она, — можно подумать об этом… Может быть, весной глянем что-нибудь подходящее. Алексей улыбнулся, и его улыбка стала выражением победы, хотя он старался делать это тихо, дабы не спугнуть её согласие, которое казалось таким хрупким и ценным. В квартире царила атмосферная обстановка: воздух наполнялся нежным и приятным ароматом тепла, свежие пироги, только что вытащенные из духовки, излучали удивительный запах, а рядом стояла с горячим чаем, наполняя пространство приятной свежестью. За окном нежно и осторожно падал снег, укрывая землю белым покрывалом и создавая ощущение тихого волшебства, что дополняло атмосферу уюта и спокойствия.

┈───ᗊ───┈

Лежа в уютной кровати и уставившись в потолок, девушка по имени Даша неосознанно крутила на своем среднем пальце блестящее кольцо, погружаясь в глубокие размышления о прошедшем. Невольно в её памяти всплыл яркий образ Кащея — человека, с которым у неё состоялся весьма запоминающийся разговор вчерашним вечером на улице. Она вспомнила, как они, деля одну сигарету на двоих, неожиданно поцеловались. В тот момент её щёки сильно порозовели, а сердце заколотилось быстрее, заставляя пульсации отдавать лёгким стуком, который она слышала в своих ушах. Намного эмоциональнее, чем обычно, Даша выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает её тело, и перевернулась на бок, при этом прикрыв свои усталые глаза, чтобы позволить себе вновь погрузиться в мир своих мыслей. Никак не могла выкинуть из головы вчерашний вечер. Тот самый. Реальный и настоящий. Она слишком хорошо помнила этот поцелуй — грубый, цепкий, зубастый. Не спутать ни с чем. Его запах всё ещё будто витал в воздухе — сигареты, одеколон с хвойными нотками, что-то мужское, тяжёлое, тёплое. Руки — на талии, крепкие, уверенные. Его ладонь на её запястье, когда он ловко перехватил её руку с сигаретой. А потом… этот поцелуй. Не нежный — нет. Резкий, жадный, с лёгким прикусом. Как будто хотел оставить след. «Он же знал… знал, что я не оттолкну» — промелькнула мысль. Даша прикрыла глаза, тяжело выдохнула. В груди странно кольнуло — то ли злость, то ли досада на саму себя. Вчера она и правда не оттолкнула. Даже наоборот — сама потянулась к нему, обвила шею рукой, впилась пальцами в его волосы на затылке. Слишком естественно, слишком правильно, как будто давно этого ждала. А когда прикусила его губу в ответ — увидела в его глазах тот самый взгляд… дерзкий, хищный, довольный. — Дура, — пробормотала она в потолок. — Сама полезла. Теперь и голова забита им, господи. Но тело помнило всё: этот жар, его пальцы, его дыхание. То, как он смотрел — будто знал её насквозь. Словно всю жизнь ждал подходящего момента. «Почему я не оттолкнула? Почему дала ему это сделать?» — мысли путались, злились внутри. В комнате было душно, тесно — даже слишком. Даша села на кровати, провела руками по лицу. Хотелось стряхнуть с себя это наваждение, этот вкус вчерашнего вечера. Но он не уходил. Сидел внутри. Засел. «Он же предупреждал… ещё на базе. Уйти не получится, если пойду навстречу к нему» — вспомнилось ей. А вчера подтвердил это. Своими руками. Своими губами. Своим прикосновением, от которого кровь в жилах становилась горячей, как перед дракой. Или чем-то ещё. Даша встала с кровати, подошла к окну, опёрлась о подоконник. На улице всё та же морозная погода, с неба теперь оседает мягко снег крупными хлопьями — зимняя сказка будто. Но внутри неё кипело что-то странное — тревога, досада, непонятное желание вернуться в тот вечер. Повторить. Исправить. Или наоборот — дать ему ещё больше воли. — Кащей, чтоб тебя… — выдохнула она. — Что ты со мной делаешь, а? Но ответа, конечно, не было. Только сердце продолжало стучать громко и неровно. — Но с другой стороны, может быть, я действительно этого и хотела? Я же сама оказалась перед ним, и потом ещё притянула его к себе, — бормоча догадки под нос, Соколова прикусила нижнюю губу и с лёгким раздражением выдохнула, закатывая глаза с некоторой тоской, в то время как проводила ладонями по своему лицу, словно пытаясь стряхнуть с себя ненужные мысли. Из кухни доносились тихие, но спокойные голоса её родителей. Даша, сидя на подоконнике у приоткрытого окна и затягиваясь сигаретой, всё ещё мысленно возвращалась к событиям, произошедшим накануне вечером, когда в проёме её двери появилась мама. — Даш, — заглянула в комнату Мария Дмитриевна, — собирайся, поехали с нами на рынок. За купимся чем-нибудь вкусным, запасы пополним, а то у нас в холодильнике уже довольно пустовато. Даша повернула голову и, приподнявшись на локте, спросила: — А зачем именно на рынок? Вон, считай, магазин совсем рядом с домом, — произнесла она, выдыхая сигаретный дым в сторону открытой форточки, чтобы не задохнуться от него. — Магазин — это не то, что нам нужно, — вмешался голос отца, Алексей Викторович, звучавший уверенно и спокойно. — Там всё какое-то резиновое, а на рынке мясо свежее, овощи тоже отличные. И да, икорки взять можно, колбаски хорошей. — И фрукты свежие, — добавила мама, улыбаясь. — А то чем мы тебя тут кормить будем, дочка? Лапшой быстрого приготовления, что ли? Мария Дмитриевна хмыкнула, заходя в комнату и поправляя на плече сумочку. На ней была лёгкая кофточка и джинсы, что визуально выдавало её подготовку к долгой поездке. Ей лишь оставалось натянуть сапоги и надеть своё любимое зимнее пальто. — Всё за наш счёт, — с широкой улыбкой произнесла она, — так что не переживай. Если хочешь чего-то особенного — бери без колебаний. Тем временем отец выглянул из-за угла, на ходу надевая часы. — Поедем как приличные люди, — кивнул он, — Брабус уже на стоянке греется. Пока пробок нет — самое подходящее время. Даша лишь ухмыльнулась и посмотрела на родителей. Чёрный Mercedes-Benz Brabus 7.3S V12 W140 был ей хорошо знаком — это был настоящий зверь, а не просто машина. Он рычал как надо, у него была плавная и мощная движущая сила. Алексей Валерьевич на протяжении многих лет холил и лелеял этот автомобиль. — Ну что, поедешь с нами или и дальше будешь валяться? — с прищуром спросил он, глядя на неё с надеждой. Соколова младшая потянулась, зевнула и, выбросив окурок в снежный сугроб этажами ниже, ответила: — Ладно… Уговорили. Всё равно продукты нужны, а заодно… — она хитро улыбнулась, прищурив карие глаза, — может, чего вкусного поймаю на прилавках. — Вот и хорошо, — с довольным кивком произнесла мама. — Одевайся, мы тебя ждём на кухне. Допьем кофе — и выдвигаемся. Дверь закрылась, и Даша всё ещё оставалась на кровати, хмурясь. Её внутреннее состояние не отпускало — вчерашние эмоции всё ещё были с ней, липкие, горячие и тревожные. Но размышления пришлось отложить, так как рынок — дело нужное. Она встала, подошла к шкафу и бросила взгляд в зеркало. На губах всё ещё ощущалась лёгкая сладость вчерашнего поцелуя и запах сигарет. «Чёрт с тобой, Кащей… Сегодня у нас рынок» — подумала она, натягивая джинсы на свои бёдра, застёгивая пуговицу и продевая ремень, затягивая его так, чтобы было удобно. Следом за этим надела свою любимую рубашку, от которой просто не могла отказаться. Застегнув рукава и всё остальное, она выглядела безупречно. Взъерошив волосы и немного причесав их, Соколова вышла в коридор, доставая со шкафа кожаную куртку с тёплым мехом внутри. Обувшись в чёрные сапожки на каблуке, которые она купила не так давно, она нанесла на себя несколько пшиков духов и оглядела своё отражение в зеркале. — Красивая, красивая, — говорил со смешком Алексей, накидывая на себя куртку, в то время как его жена проверяла, всё ли взяла на рынок: кошелёк, пакеты и мелкие вещи. — Конечно, красивая. Настоящая королевна! — добавила девушка. Затем она первой вышла из квартиры, оставив свои ключи родителям на всякий случай. Пока они ещё находились дома, Даша вышла на улицу, осев на капот машины и прикуривая новую сигарету. У неё с отцом существовала такая привычка — перед любым делом всегда непременно нужно было покурить, так сказать, на дорожку, как перед поездкой куда-то. Сизый дым поднимался волнистым узором в небо, растворяясь на ветру где-то там в высоте птичьего полёта. Даже в разгар обеденного времени, когда городская суета достигала своего пика, Соколова не увидела ни одной знакомой фигуры у старой качалки на стадионе, ни на этой тихой улочке, затерянной среди многоэтажных домов. Возможно, это и к лучшему. Сейчас, в окружении родных, у неё будет время обдумать свои сложные, переполненные противоречиями чувства к Кащею, этому загадочному и притягательному человеку, словно тайна, скрывающаяся за семью печатями. Глубоко вздохнув, Даша стряхнула с сигареты остатки пепла, похожие на мельчайшие искры, погасшие в холодном снегу. Окурок отправился в ближайшую урну, его недолгая жизнь завершилась. В этот момент как раз вышли её родители что-то обговаривая между собой. — Готова? — спрашивает дочь отец, поправляя на себе дублёнку. — Да, готова. — Ну вот и отлично. Сев дружно всей семьёй в машину, Алексей пристегнулся на пару с Дарьей и тронулся с места. Девушка сидела сбоку, смотрела в окно разглядывая снежные виды. Проходит минут пять, может все десять, и вот они уже возле рынка. Она не стала спрашивать у отца от куда он тут знает дорогу и как правильно добраться к запланированному месту. Выйдя из машины, сразу направились ко входу в этот многолюдный участок. — Покупайте хозяйственное мыло! — Джинсы настоящие, «Монтана»! Из Югославии, не дорого и качество изумительное! — Плёнки для фотоаппарата! «Свема», «Кодак» — кому? — Покупаем польские духи! Стойкие и ароматные! Да, рынок был полон предложений на покупку, но сейчас Даша понимала, что они сейчас пришли за продуктами, да и вещи нужные она сама себе как-нибудь попозже купит. — Лёш, может возять карпа, пожарим? — НУ, можно, можно. — А если запечём в духовке с лимоном? — предложила Соколова младшая. — Ага, — хитро улыбнулась Мария шагая сбоку от дочери. — Понравилась всё-таки рыбка моя тогда, да? — Ну мам. Та посмеялась и кивнула на предложение, как раз направляясь на ближний прилавок взять и лимона, и яблок, и мандарин — витамины зимой очень важны, особенно в отсутствие яркого и тёплого солнца на улице. Дальше по списку шли конфеты. Выбирать их оказалось делом куда более сложным, чем казалось на первый взгляд — особенно когда под боком стоит Даша с серьёзным выражением лица, взвешенно советуется с отцом и вдумчиво осматривает каждый вариант. Одни конфеты — не вкусные, другие — слишком кислые, третьи — приторные до тошноты, а какие-то и вовсе откровенно гадкие на вкус. — А если эти возьмём? — предложил Алексей, слегка наклонившись и кивнув в сторону приглянувшейся коробки. — Эти есть никто не будет, — отозвалась Даша без особого энтузиазма. — Давай лучше что-нибудь шоколадное, с орешками там или с карамелью. Чтобы и не слишком сладко, и не пресно. — Ну давай, — согласился он, всё ещё неуверенно разглядывая витрину. Они стояли так, споря и обсуждая, уже не меньше пяти минут. За это время Мария успела сама набрать полный пакет конфет — по собственному вкусу. Добавила сверху пару пачек зефира, прихватила ярких смоктательных леденцов для баланса и отошла в сторону, наблюдая за ними со стороны с лёгкой усмешкой. Женщина понимала: если предоставить этим двоим полную свободу, они так простоят до самого закрытия магазина, взвешивая каждый вариант, выискивая «поинтереснее» и «вкуснее». — Долго ещё будете стоять, мои хорошие? — весело окликнула их она, подойдя поближе с полным пакетом. — Ой, Маш, ты уже всё купила? — удивился Алексей, будто вынырнув из раздумий. — Да, Лёша, купила. Вы бы ещё пять минут стояли, я бы и второй пакет набрала, — усмехнулась Мария, подмигнув дочери. — Ну вот, а я же говорила: бери шоколадные! — хмыкнула Даша, толкнув отца локтем в плечо и хитро на него глянув. — Ага! Ты знаешь, какие шоколадные бывают отвратительные? Просто фу! — возмутился Алексей, скривив лицо, словно только что что-то такое попробовал. Затем, не удержавшись, с озорным видом обнял дочь одной рукой и кулаком мягко взъерошил ей волосы. — Па-ап, ну не надо! — воскликнула Даша, поскуливая от смеха и пытаясь вырваться из его объятий. Её голос перемежался смехом, а сама она, несмотря на протест, выглядела вполне довольной. Мария, наблюдая за этой картиной, тихо хихикала, прижимая пакет с покупками к животу. В такие моменты ей особенно ясно было видно, как же они похожи — её родные два упрямца. После конфет Мария направилась дальше — к рядам с овощами. Рынок в этот зимний день жил своей жизнью: в воздухе стоял запах солений, копчёностей и мороза, а под ногами хрустел утоптанный снег вперемешку с песком. Торговки в ватниках и вязаных шапках переговаривались сквозь пар изо рта, кутаясь в шарфы и перетаптываясь с ноги на ногу. — Так, берём картошку, капусту, лук и яблок. И что-нибудь к чаю. Может, печенье? — пробормотала Мария, сверяясь с мятым бумажным списком из кармана. — Я за яблоками! — тут же вызвалась Даша и быстро свернула к прилавку, где бабушка в платке на голове продавала румяные антоновки с лёгким морозным блеском. Алексей остался с Марией у овощей. Он с прищуром осматривал капусту. — Эта какая-то вялая. Надо ту, у которой кочан тяжёлый, тугой. Вот эта нормальная. — Он постучал по капусте костяшками пальцев, будто по арбузу. — Ты не овощ выбираешь, а в танки играешь, — хмыкнула Мария, перекладывая в авоську морковку. — Надо с умом брать. Не то потом щи будут — хоть выливай. Тем временем Даша вернулась с яблоками и, судя по сияющему лицу, уже одно точно съела. — Опять ешь? — приподнял бровь отец. — Ну одно всего! Бабушка разрешила, сказала: «На, девонька, подкрепись!» — парировала она, смешно передразнив продавщицу. — Так, осталось мясо, молоко и хлеб, — сказала Мария, поправляя на плече авоську. — Лёша, иди к мяснику, только не к тому, что вечно рубит с лёдом. Нам нужно, чтобы свежее было. — Я знаю, где у него вторая половина свинины лежит. Не то что на витрине — одно горе. Сейчас принесу, как надо, — Алексей уверенно направился к мясному ряду. Мария с Дашей тем временем направились к хлебной палатке. Купили буханку бородинского, ещё тёплую, обёрнутую в шуршащую бумагу, и две плюшки с корицей — «в дорогу». — Мам, а давай ещё сгущёнку возьмём? — предложила Даша, глядя на баночки, стоящие в коробке. — Только не белорусскую, помнишь, как она в прошлый раз свернулась в каше? — Значит, «Главпродукт»? — уточнила Даша. — Ага. Или ту, где корова нарисована. Та точно настоящая. Когда Алексей вернулся, он держал пакет с мясом и довольное выражение лица. — Взял шею, розовая, как положено. Без жил и снега, — отчитался он, подавая свёрток Марии. — Молодец, — сказала она и тут же добавила, прищурившись: — Надеюсь, не обсчитали? — Я три раза пересчитал. Это тебе не колхоз, тут всё под контролем. Смеясь, они выбрались с рынка, распихав покупки по пакетам и авоськам. На улице уже начинало темнеть, фонари горели жёлтым светом, а из киоска доносился хриплый голос Лещенко вперемешку с радионовостями. Под ногами поскрипывал снег, а мороз покалывал щёки, но в пакетах звенело стекло, пахло хлебом, яблоками и мясом — и от этого становилось уютно и по-домашнему тепло.

***

— Лёш, подай мне, пожалуйста, перец, — спокойно попросила Даша, не отрывая взгляда от разделочной доски. Алексей, не раздумывая, протянул жене стеклянную баночку с красным молотым перцем и тут же вернулся к плите. На сковороде с лёгким шипением жарились ароматные куриные бёдра — кожа уже подрумянилась, местами чуть подгорела, но в меру — так, как он любил. Он добавил в мясо каплю яблочного уксуса, щепотку сахара и немного соли, потом аккуратно перемешал деревянной лопаткой. Аромат стал гуще, насыщеннее — сладковато-пряный, с лёгкой кислинкой. Алексей удовлетворённо хмыкнул. На другом конце кухни Даша с мамой занимались рыбой. На деревянной доске лежал большой карп — очищенный, выпотрошенный, с прозрачными глазами и ровными рядами серебристой чешуи. Даша выжимала лимон в маленькую керамическую пиалу, сыпала туда чуть сахара и соли — бабушкин рецепт, как она объясняла, «чтоб вкус был округлый, а не просто кислый». — Мама, держи, — сказала она, передавая пиалку матери. Та в это время делала глубокие продольные надрезы на тушке. — Спасибо, Дашуль, — отозвалась Мария, не отрываясь от рыбы. Она ловко втирала смесь специй в надрезы: черный перец, паприка, немного кориандра. Потом добавила ложку майонеза — густого, домашнего, который купили на рынке. — Лимон готов? — спросила она, оглядываясь. — Да, можешь брать, — кивнула Даша, перемешав фруктовую смесь в пиалке ложкой. Мария аккуратно распределила лимонную кашицу по надрезам, вложила туда дольки, а часть — внутрь брюшка. В это мгновение она лишь на секунду отвернулась, чтобы взглянуть на часы — уже подходило к пяти. Когда вернулась взглядом к столу, увидела, как Даша успела сунуть палец в смесь специй и лизнула. — Ммм, просто космос, — довольно промурлыкала она, усмехнувшись. — Даша! Ну не трогай ты этот соус! Рыба не будет вкусной, если ты его весь по пальцам разнесёшь, — пожурила Мария, качая головой. — Родная, ну чего ты на неё ругаешься? Она у нас — дегустатор, — вмешался Алексей, переворачивая бёдра на сковородке. Запах жареного мяса с уксусом и специями уже наполнял всю кухню. Он налил немного воды в сковороду, чтобы мясо протушилось под паром, и прикрыл крышкой. — А ты, Лёша, как всегда за неё горой, — улыбнулась Мария, но в голосе была не злость, а привычное тёплое ворчание. — Конечно, — ответил он, подходя ближе и чмокнув Дашу в висок. — Дегустация — дело тонкое. Без неё ужин может и не состояться. — Пап, ты гений, — сказала Даша, довольно фыркнув. — И вообще, я только чуть-чуть попробовала. Это ритуал. Как шаманы перед охотой. — Шаманы с майонезом, — хмыкнула мать, поставив рыбу в форму и начала разогревать духовку. Из прихожей донёсся мягкий топот — это возвращалась младшая сестра, Соня, девятилетняя непоседа, с улицы. — Пахнет, как в ресторане! А можно я хоть курочку потрогаю? — Только если чистыми руками и только глазами, — хором ответили взрослые. — А можно я стол накрою? — тут же предложила девочка, заглядывая на кухню с сияющими глазами. — Вот, правильное дело, — одобрил Алексей. — И приборы не забудь. Сегодня ужин — как праздник. На столе всё выглядело аппетитно и уютно. В центре — большая овальная форма с запечённым карпом: хрустящая корочка, золотистая, с прорезями, из которых выглядывали лимонные дольки и зелень. Рядом — глубокая сковорода с куриными бёдрами, уже переложенными в широкую керамическую миску. Мясо источало сладковато-пряный аромат с яблочной кислинкой. Гарниром шли пюре и свежий салат с редисом, зелёным луком и сметаной. На столе также стоял кувшин с компотом из вишни и малины, в котором плавали кусочки фруктов. Семья сидела за столом вплотную. Алексей наполнил всем тарелки, сам не спеша сел последним. Он поднял взгляд, осмотрел всех, и тихо, почти незаметно улыбнулся — вечер был тёплый, домашний, как он и мечтал. — Ну что, пробуем? — спросил он, разламывая ножом кусочек бедра. — Пап, это бомба, — первой отозвалась дочь, уже вторая ложка пюре исчезала с её тарелки. — Курица прям тает. А рыба… — проговорила с полным ртом. — Мам, она вышла просто как в детстве. Помнишь, как бабушка делала? Тот же вкус. — Потому что всё по её рецепту, — мягко ответила женщина. — Только лимон ты немного по-своему добавила. Но получилось… — она сделала паузу, распробовала рыбу, — …получилось очень даже хорошо. — Мы, кажется, кулинарную династию создаём, — заметил Алексей, разливая компот по стаканам. На минуту повисла тихая пауза — не неловкая, а та самая редкая семейная тишина, когда всем вкусно, уютно и говорить особенно не нужно. За окном медленно темнело. Сквозь занавеску пробивался мягкий свет уличного фонаря. Где-то вдали лаяла собака, а в соседней квартире глухо звучал телевизор. — Знаете, — вдруг сказала Даша, откладывая вилку. — Я вот сейчас подумала, что очень хочу вот такие вечера почаще. Без спешки, без телефонов, просто с вами, с ужином, с запахами. Это, наверное, и есть настоящее. — Так мы можем устроить традицию, — предложил Алексей. — Пятничные ужины. Каждый готовит что-то своё, а потом все садимся вот так. Что скажете? — А я буду делать десерты! — с энтузиазмом отозвалась Даша. — Пироги, кексы, всё, что с сахаром. — Только не забывай, что мы потом всё это есть будем, — улыбнулась Мария. — Значит, сладкого — в меру. — Ну, если в меру, то тогда и дегустатора оставим, — подмигнул Алексей Даше. — Согласна. Только теперь официально, — хихикнула Даша. — Дегустатор первого класса. Они снова засмеялись. Смех был лёгким, настоящим — без тени усталости или напряжения. Просто семья, просто вечер, просто вкусная еда.