Я пахну как ток, как "не подходи - убьёт"

Время возврата детей неумолимо приближалось. Счёт шёл на дни, поэтому два капитана доводили до идеала всё необходимое. Соня днями и ночами копалась в своём вооружении, настраивала наручи уже в сотый, если не в тысячный раз. Говорила, мол, площадь сокрытия живых объектов больше или что-то в таком духе. У же это считал отговорками, но, просто из любви и нежелания попасть под поставленный удар, молчал. Такой он вот благородный пират. А Соня, по его мнению, очень сильно нервничала. Не то чтобы это было неоправданно, напротив. Просто с концентрированным, доведенным до абсурда, оптимизмом Весельчака это не клеилось. Они всегда так сосуществовали. Забитая собственной матерью, Соня была возведенной в абсолют тревогой, У – непробиваемой позитивной скотина, которую ничем не прошибешь. Потому что жизнь его с самого детства была настолько дерьмовой, насколько судьбе хватало больной фантазии. Из светлого была Софа, да её дед Андрей. И все это У упустил. Бездарно и так глупо проебал. В общем, Соня нервничала, наворачивала по квартире круги, то принималась берцы свои чистить без остановки и смазывать механизм с ножами в носках ботинок, перебирала оружие и что-то беспрестанно строчила в тонком блокноте. Записи правда не показывала ни при каких обстоятельствах. И, с одной стороны, это страшно напрягало, с другой — лезть и рушить то хрупкое равновесие не было ни малейшего желания, поэтому Весельчак сосредоточился на завершении макета. В его представлении план был также прост, как перебрать двигатель космолёта с закрытыми глазами. Взять Колю под ручки, отправить в прошлое, попутно отбиваясь от пиратов, исправить будущее и превратить этот кошмар в прекрасное далёко. Просто и надёжно, как швейцарские часы. Если не брать во внимание некоторые моменты. Его смерть была неизбежна, У чётко осознавал это. Глот ни при каких условиях не оставил бы его в живых, он конечно мелок космический, но не настолько же. Единственной целью, которую пират не собирался озвучивать, было не дать Соне сложить голову в бою. Капитан любила лезть на рожон и прикрывать всех, кого можно и нельзя, собой. Мужчина надеялся, что Булычёва не полезет его спасать, но кого он обманывал. Определённые суицидальные наклонности явно прослеживались у его офицерши, поэтому У голову сложит и два свои сердца, но она выживет. Соня сидела за столом, обложившись инструментами, и ковырялась в своём навороченном протезе. Весельчак восседал напротив и раскрашивал фигурку Глота гуашью. Рисовать было всё также увлекательно, как и много лет назад. Началось всё невинными рисунками на кусочках бумаги, которые находились в квартире, продолжилось рисованием на салфетках и почти перешло в терминальную стадию рисования на обоях. Булычёва, как всегда, оказалась чересчур внимательной, поэтому с очередной вылазки пришла так, будто ограбила магазин художественных принадлежностей. Технически ограбила конечно, но не суть, у них тут апокалипсис и битва с тираном местечкового разлива на носу, какой грабеж вообще? Булычева притащила блокноты в нескольких экземплярах, наборы карандашей высшего качества, какие-то мелки, уголь и прочую, на её субъективный взгляд, чепуху, которую она молча выложила на стол из рюкзака и попросила не рисовать на обоях. Весельчак пищал от счастья и с головой погрузился в изучение материалов. Рисовал в основном капитана спецназа, периодически пиратское сердце, местами были зарисовки с Кирой и детьми. Соня не лезла в блокноты без разрешения, но всегда восхищалась набросками, если пират их показывал. С тех пор так повелось, что У с вылазок тащил блестящие финтифлюшки женщине, как сорока, а Соня несла ему новые блокноты, которые гордо лежали стопочкой на кухонном столе. Рисовал пират очень недурно, еще со школы, а Булычёва это всячески поддерживала и дарила ему материалы для этого с карманных денег. Иногда девочка сама становилась холстом и щеголяла с разрисованными руками. Гордо щеголяла надо сказать, не давая родителям стереть рисунки друга, что становилось очередным поводом к конфликту. В общем, можно было сказать, что детдомовец У не страдал от недостатка поддержки, что тогда, что сейчас. — Да твою же мать, — выругалась женщина себе под нос, когда из протеза брызнули искры ей в лицо. — Ты нашла мою мать, сидя в антиутопичном будущем, малышка? Это похвально, — гоготнул пират, не отрываясь от занятия. Соня тяжко вздохнула, оставив невысказанной степень своего заёба от приколов пирата, и опять полезла в протез отвёрткой. — Ты убиться хочешь? — поинтересовался мужчина, отставляя фигурку в сторону. Какие вообще к пиратской матери фигурки, тут Соня убиться решила об собственный протез. — Да с удовольствием, только всё никак, блять, Блук его задери, — огрызнулась капитан и откинула отвёртку так, будто она ей нанесла смертельное оскорбление. — Нам ещё мир спасать, товарищ капитан, — хмыкнул Весельчак и, отодвинув макет в сторону, взял протез женщины в руку, — чего ругаешься, малышка? — Да модуль шока накрылся медным тазом, а я хрен знает, что погорело, блок контроля не отвечает, связи нихуя и сбоку бантик, — пожаловалась женщина и положила голову на стол, тяжело вздыхая и ворча себе под нос что-то на межгалактическом. У хмыкнул и, поколебавшись, погладил женщину по волосам. Сопротивления не последовало, ситуация патовая. Отвёртка валялась у него под рукой, он взял её и заглянул в отсек с электроникой и аккумулятором. Всё было очевидно на его взгляд, аккумулятор не подавал питание в модуль генерации электромагнитного разряда из-за короткого замыкания в пластинах. Перепаять и дело в шляпе. Соня просто, как обычно, копала глубже, чем было надо. Она часто не видела простых решений, предпочитая самый тернистый путь из возможных. — У тебя припой осыпался просто, перепаять надо и заработает, — сообщил пират. Ответа не получил. Весельчак вздохнул и поднял взгляд на женщину, готовя упрёки по поводу неоправданного игнора. Соня сопела, подложив здоровую руку под щёку. Пират хмыкнул и подозвал Вертера тихо, чтобы не спугнуть сон офицерши, она и без того не спала толком с пугающей стабильностью: — Пиратское сердце, принеси плед с кровати. Робот молча удалился и вернулся уже как привидение, с пледом поверх корпуса, напоминая сцену из старого мультика про дядьку с пропеллером на спине. — Привидение с мотором, дикое, но симпатичное, — тихо хихикнул пират и встал, чтобы укрыть женщину. Последние пару недель сон у Булычёвой был совсем ни к чёрту, что беспокоило мужчину. Она подрывалась с кровати, загнанно дыша и обливаясь потом, и отказывалась говорить о кошмарах, которые её тревожили. Курила как паровоз в открытое окно и пила крепкий чай в ненормальных количествах, чтобы не расходовать драгоценный кофе. Весельчак боролся с этим по-своему. К недовольству женщины, он укладывался спать, примостив голову ей на грудь, и напрочь отказывался двигаться. Пока вроде помогало, что было логично, тяжело вскочить с кровати, когда на тебе лежит такая туша. Если выживет — потащит дурную ко врачу, наплевательское отношение к собственному здоровью до добра даже тренированного солдата не доведет. С такими мыслями мужчина пошёл за паяльником, чтобы поправить шоковый модуль женщины. Может даже спасибо заслужит. Может, но это уже из разряда совсем влажных фантазий, даже поцелуй.

***

Чем дальше в лес, тем гуще ёлки. Это выражение на Сонин скромный взгляд отлично описывало происходящее. Хотя ни леса, ни ёлок не было и в помине. Режим сна окончательно летел в тартарары, и самой себе она напоминала запойного алкоголика. Рука тряслась, глаз слезился и выглядел так, будто его обладательница обкурилась чем-то. Синяки под глазами делали её похожей на енота, а голос был стабильно ниже на пару тонов из-за огромного количества сигарет. В нормальной жизни ей помогала работа, в имеющихся обстоятельствах оставалось беспрестанно копаться в протезе, тыкаться в УМК, в попытках нащупать хоть какую-то связь в этом уродском мирке. Берцы почистить опять же и смазать механизм с выскакивающими из носка ботинка лезвиями, сделать тщетную попытку починить манипулятор временной воронки. И ночные вылазки конечно. Сигареты сами себя не добудут в конце концов. На нижнем уровне Москвы за сотню лет она обчистила ближайшие дома и теперь таскалась на средний уровень. Там было больше жителей, соответственно больше вещей. Риск быть замеченной тоже был выше. Глубоко внутри, Соня надеялась, что её обнаружат и просто пристрелят нахрен. Весельчак и без неё справится помочь детям и её сестре. Но время шло, а её никто не замечал, поэтому приходилось жить. Поэтому женщина увеличила физические нагрузки в несколько раз, привлекая У к спаррингам ежедневно, чем очень радовала пирата. Хоть кого-то это всё радовало, пока у Булычёвой медленно текла крыша.

***

Исходя из расчётов, всё случилось слишком рано. Слишком рано Вертера выпустили, чтобы он долетел до школы, слишком рано Весельчак начал готовить лазанью. Соня последние пару дней спала по два часа и беспрестанно гоняла в голове варианты развития событий, как тот мужик с живым попали плащом из супергеройского фильма, который обожала её дочь. Приходила Соня в итоге только к мысли о том, насколько всё рано и как это может повлиять на исход. Весельчак сторожил лазанью в духовке, будто та собиралась сбежать, и слушал музыку. Соня подтягивалась на дверном наличнике и напряженно думала обо всем и ни о чем разом. Мысли путались хуже шерстяных нитей, сбивали её с ног огромным снежным комом, который было нечем остановить. — Малышка, я отсюда слышу, как у тебя шестерёнки в голове крутятся, поделишься может? — поинтересовался пират, будто между делом, хотя его тревога была очевидна. Женщина продолжила упражнение, не отвечая, потому что не знала чем делиться. Потому что сама себя не понимала. Потому что было страшно нарваться на осуждающий оптимизм У. У вздохнул, встал с насиженного места, судя по привычному скрипу пола, и подошёл к Булычёвой. Реакции не последовало, поэтому мужчина подловил момент и, подхватив женщину под бёдра, понёс к плите по давно проторенной дорожке. Водрузив Соню на кухонный стол, Весельчак положил руки по обе стороны от её бёдер. — Итак, теперь ничто тебя не отвлекает, можешь объяснить, что тебя тревожит, — сообщил У тоном, не терпящим возражений. Женщина молчала, кусая губы до крови и неотрывно смотрела ему в глаза. Может надеялась, что он сам всё поймет. — Малышка, я думал ты мне доверяешь, — состроил грустную физиономию Весельчак, решив давить на жалость. Он понимал, что доверяют ему безгранично. Капитан хохотнула, она даже себе не доверяла. Хотя, У, за прошедшую сотню лет, доверие вернул с лихвой. Просто Соня была другой, не той девочкой, которую тот так паршиво кинул, оставив одну разгребать бардак в голове и в жизни. — Рано, — сказала Соня и начала старательно отпихивать пирата, чтобы вернуться к подтягиваниям. — Что рано? Ты давно женщиной-загадкой стала, крошка? — уточнил мужчина и склонил голову набок, как это делала она. — Хочешь крошек в постель — погрызи сухарик, с малышкой я еще смирилась может, но этот эпический пиздец на ножках не намерена терпеть. Что до моей краткости, всё предельно ясно, просто подумай немного, — беззлобно проворчала женщина и пнула его ногой в бедро, чтобы не втыкал. Пират позволил ей слезть со стола и вернуться к выполнению упражнения, но проследовал за ней, будто за крысоловом из сказки, и теперь подпирал дверной косяк, чем действовал на нервы. Духовка звякнула, и мужчина побежал доставать лазанью, к Сониному счастью. Делать он это собрался голыми руками, чем доводил женщину до нервного тика. Центирианцы были нечувствительны к жару, потому что жили на вспыхивающей звезде, но У к счастливчикам не относился, поэтому вдогонку получил прихватки от прервавшей тренировку офицерши. И будь они тяжелее – У бы свалился с ног от прицельного удара. Но не судьба. Лазанью мужчина поставил на стол, прикрыл сверху полотенцем, и полез за тарелками. Соня же всё-таки закончила подтягивания и удалилась в ванную сполоснуться. Может холодная вода остановит плавление мозга. Из-за шума воды, она чуть было не упустила звук открывающейся двери, поэтому наспех оделась в форменный комбинезон, дожидавшийся своего часа, и накинула сверху толстовку, в которой все и началось. Выйдя из ванной, она застала потрясающую сцену. Кира стояла с мечом наперевес и что-то угрожающе шипела, как самая настоящая змея. Весельчак же с самым очаровательным видом объяснял, что всё в порядке и он никому не причинит вреда. То ли звучал он не слишком убедительно, то ли Селезнёва слушать не хотела, но теперь пирату угрожающе тыкали мечом в незащищенное горло. Надо было спасать непутёвого. — Ну прирежь его, всем же легче станет, если нам ещё и труп убирать придётся, — съязвила Соня, и в один широкий шаг оказалась перед Весельчаком, преграждая путь сестре. — Сонь, отойди, — прошипела женщина, — он опасен. — Да, так опасен, что я аж сотню лет с ним прожила бок о бок, живая и здоровая, — закатила глаза капитан спецназа, — можешь попытаться атаковать, но мы обе неплохо знаем, что перевес не в твою пользу, сестрёнка. — Почему? — подал голос Витя, с видом человека, которому ничего не понятно, но очень интересно, и при этом он понятия не имеет куда себя деть на этом празднике жизни. На него уставились как на идиота старшеклассники и зашипели вразнобой, чтобы парень замолчал. — А Кира Людвиговна у нас контрразведка, а я — спецназ, боевого опыта у меня больше, да и перерыв в пятнадцать лет, это тебе не ху-ху, Витя, — пояснила женщина, убирая лезвие меча от горла протезом. Старшая из сестёр вздохнула: — Ты уверена в нём? — Больше, чем хотелось бы, шансов избавиться от меня было жопой жуй, но как видишь я перед тобой, — развела руками Соня, забрала меч из рук сестры, и сунула в любимый рюкзак, благослови Вселенная его изобретателя. — Куда? — недовольно возразил пират, попытавшись забрать своё имущество. — Да твою ж тумбочку волосатую, я тебе на кой черт дала второй меч? Ты третий чем держать собрался? Членом? — выругалась капитан спецназа, стукнув пирата по лбу костяшками. Все свое ношу с собой было скорее её девизом, так что подобная жадность была Соня непонятна. Витя захохотал, пока остальные смотрели на него как на дебила. — Хоть кого-то это веселит, — хмыкнула Булычёва обречённо и почесала лоб, — я что-то забыла. Точно, падайте жрать, в ближайшее время поесть точно некогда будет. Весельчак старался, лазанья у него отменная. — А вдруг он нас отравить хочет? — пискнул из угла Фима. Шатенка закатила глаза: — Конечно, я сотню лет еду его ела и живая, а тут внезапно его перемкнуло и он решил всех отравить. Он конечно мудак пришибленный, но не настолько. Королёва это не очень убедило, зато Вите было всё равно, и старшеклассник подошёл к столу. Соня потёрла переносицу, просто по привычке. Какие же странные создания эти дети. Если они выживут, не дай Глот ей ещё одного племянника притащат, она точно кони двинет. Пока Алису растила чуть не поседела. Алиса вдруг отмерла и бросилась к офицерше на шею. Женщина потрепала её по волосам и крепко обняла, пока Весельчак раскладывал лазанью по тарелкам. Кира так и стояла оловянным солдатиком, неотрывно следя за каждым движением пирата, пока дети получали еду из его рук. Соня разорвала объятья с дочерью, взяла у пирата из рук тарелку, отломила кусочек вилкой, показательно проживала и проглотила, и протянула еду старшей. Селезнёву это видимо устроило, поэтому она принялась за еду. Дети расползлись по кухне, а Весельчак упал в кресло, которое не так давно, всего-то лет двадцать назад, притащил из квартиры сверху. — Вкусно? — поинтересовался мужчина у старшеклассников, видимо желая получить похвалу. — Очень, — прошамкал с набитым ртом Витя. — Потому что приготовлено с любовью, — заявил Весельчак с тоном знатока. Соня хохотнула нервно и похлопала себя по карманам в поисках пачки сигарет. Вспомнила, что сигареты кончились и тяжело вздохнула, хмуря брови. Сегодня умрёт много людей, если она не покурит. — Что-то потеряли? — поинтересовался Кукушкин, жуя. — Сигареты кончились, — недовольно нахмурилась женщина, вспоминая нет ли где в доме заначки. Мальчик опасливо покосился на Киру, и смущенно сообщил: — У меня электронная есть, если хотите. Женщина воззрилась на него как на спасителя и кивнула заторможено. Парнишка медленно, будто бомбу обезвреживать, поставил тарелку на стол, выудил из кармана пиджака испаритель и кинул женщине точно в руки. — Просто затягиваетесь и всё, жижи в нём много, накуритесь, — Витя вцепился в тарелку и потупил взгляд, заметив взгляд своей учительницы по физике, стоявшей за плечом Сони. Булычёва покосилась на сестру с ухмылкой и затянулась. Испаритель был чуть меньше её ладони, поцарапанный, но рабочий и напоминал электронные сигареты из будущего, которых капитан избегала. Первая затяжка была неприятной, пар обжёг горло, и женщина глубоко вдохнула. Фигня конечно, но сойдёт. Всяко лучше, чем от никотиновой ломки оставить за собой гору трупов и разругаться с беспокойной сестрой-героиней. Держать себя в руках Соня умела отлично, но не в случаях отсутствия сигарет. Даже её команда отлично это знала, поэтому некоторые имели при себе пачку сигарет, чтобы в случае ЧП сунуть капитану. Женщину это изрядно забавляло, ведь они же уламывали ее избавиться от зависимости, но забота грела душу. Дети расползлись по кухне, Витя с девочкой, имени которой Соня либо не помнила, либо не знала подпирали спиной гарнитур. Фима так и стоял в углу, Коля и Алиса сидели на диване чуть поодаль, сверлили взглядами макет на столе и тихонько переговаривались. Последние двое заставили Булычёву мягко улыбнуться. Никогда она не видела племянницу такой спокойной. Соня передвинулась к плите и собиралась варить кофе, периодически затягиваясь, когда внезапно прилетел робот с проверкой. — Предъявите код идентификации, — произнесла консервная банка, летая за зашторенным окном. Алиса активировала наручи, Коля вжался в диван рядом с ней, Витя замер с тарелкой в руках, Фима сполз на пол с ужасом в глазах, а девочка, которую, судя из подслушанного разговора, звали Настей, резко села на корточки. Соня схватила Витю за плечо и резко дёрнула вниз, схватила за руку старшеклассницу и притянула к себе поближе. Детей она закрыла руками, активируя наручи, и они растворились в воздухе. Весельчак шикнул на всех разом, важно пошуршал пакетами с руками в холодильнике и, найдя нужную, продемонстрировал роботу. После идентификации банка улетела с пожеланиями хорошего вечера, и Соня убрала руки от детей. Витя уронил вилку, женщина поймала прибор у пола и вернула школьнику с тихим смешком. — Это что? — поинтересовалась Кира, кивая на замёрзшую руку с кодом, которую Весельчак отсоединил и убрал в пакет. — Рука с кодом, регистрироваться было самоубийством, поэтому пришлось выкручиваться, — хихикнул У и сунул пакет в морозильник. — Выкручиваться, убивая людей? — Селезнёва, блядский адепт праведности, явно закипала, поэтому вмешалась Булычёва. — Да, пришлось выкручиваться, убивая людей, но мне, сестрица, не привыкать. Сама знаешь какая у нас работа, — пояснила капитан спецназа с каменным выражением лица. — Что с тобой стало? — озвучила старшая обречённо наболевший ещё со столкновения в школе вопрос. Соня пожала плечами: — А чему ты удивляешься, родная? Я офицер спецназа, это моя работа. Не вижу в этом ничего сверхъестественного, ты прекрасно понимаешь специфику занятости отрядов спецназначения. Я шифровалась сотню лет за счёт технологии в наручах, а у Весельчака такой возможности не было. Либо он, либо я. И я бы не дожила до этого момента, пади жребий на меня. Кира выглядела фрустрировано, по-другому тяжело было описать её внешнее состояние. — Какой у нас план? — подал наконец голос Герасимов, подвинувшись к макету поближе У подвинул кресло к столу и начал пояснения.