2.1 Звезды и тени

Солнечный день выдавался на редкость тёплым для осени, и компания расположилась в одном из тихих уголков двора Хогвартса. Листья на деревьях уже начинали желтеть, лёгкий ветерок срывал их с ветвей и кружил в воздухе. Джеймс растянулся на траве, подложив руки под голову, Сириус сидел рядом, лениво откидывая в сторону камешки. Лили с Цефеей устроились на скамье под раскидистым дубом, а Ремус, как всегда, держался чуть поодаль, с книгой в руках, хотя явно не читал — просто слушал. — Так, а где наш мистер таинственное исчезновение? — вдруг произнёс Сириус, склонив голову к Ремусу. Тот вскинул на него настороженный взгляд. — О чём ты? — О том, что раз в месяц ты исчезаешь неизвестно куда, — невинно заметил Джеймс. — И возвращаешься с лицом, будто тебя через мясорубку прогнали. Ремус сжал губы, а Сириус нахмурился. — Мы же друзья, — серьёзно сказал он. — Мы же знаем всё друг о друге. Так почему ты до сих пор скрываешь, куда деваешься? Ремус отвёл взгляд, пальцы сжались на краю книги. Цефея, которая до этого лишь молча наблюдала, напряглась, но не вмешалась. Пока. — Это... неважно, — наконец, выдавил он. — Да ну? — Джеймс приподнял бровь. — Просто скажи уже, — добавил Сириус, но в его голосе не было осуждения, только обеспокоенность. Ремус глубоко вдохнул и выдохнул. Затем, наконец, поднял голову и тихо сказал: — Я оборотень. Мгновение тишины. Лили резко выпрямилась, Джеймс замер. Сириус моргнул, будто не до конца понял сказанное. Цефея лишь сжала губы. Она знала. Знала ещё с прошлого года. — Что? — выдавил наконец Джеймс. — Я... превращаюсь каждое полнолуние, — произнёс Ремус ровно, без жалости к себе, просто как факт. — Поэтому и пропадаю. Лили прикрыла рот рукой, но в её взгляде не было страха, лишь шок. — Мерлин… Ремус, но… — начала она. — Ты всё это время скрывал от нас?! — выдохнул Сириус, но не с упрёком, а скорее с непониманием. — Конечно, скрывал! — в голосе Ремуса прорезались эмоции. — Вы хоть представляете, что было бы, если бы об этом узнали другие? — Это неважно, — неожиданно твёрдо сказала Цефея. Все повернулись к ней. — Что? — удивлённо спросил Джеймс. — Я знала, — призналась она, глядя прямо на Ремуса. Он замер, глядя на неё в ответ. — Знала? — переспросил Сириус. — Да, — кивнула она. — Ещё в прошлом году. — И не сказала?! — Джеймс выглядел поражённым. — Обещала не говорить, — пожала плечами Цефея, будто это было очевидно. Ремус молча смотрел на неё, затем чуть дрогнул уголком губ. — И ты… нормально к этому относишься? — тихо спросил он. — Да, — ответила она без колебаний. Повисло напряжённое молчание. — Вы все идиоты, — вдруг выдал Сириус, встряхнув головой. — Чего? — возмущённо спросил Ремус. — Да потому что ты, Рем, — Сириус ткнул в него пальцем, — думаешь, что мы бы тебя отвергли. А ты, — он перевёл взгляд на Цефею, — знала и даже не намекнула. — Это не моё дело, — хмыкнула она. Сириус усмехнулся. — А знаешь что? По-моему, это круто. Ремус вытаращил на него глаза. — Ты серьёзно?! — Конечно! — Джеймс хлопнул его по плечу. — Мы же всё равно с тобой! — Да, — улыбнулась Лили. Ремус смотрел на них всех, потом вдруг провёл рукой по лицу, словно не веря. — Вы… и правда не боитесь? — Да кто тебя боится? — хохотнул Сириус. — Мы же теперь раз в месяц можем устраивать охоту на оборотня! — Сириус! — Лили ударила его по руке. Но Ремус рассмеялся. А солнце продолжало светить, и ветер по-прежнему кружил листья, словно ничего не изменилось. Потому что, на самом деле, ничего и не изменилось. Они ещё долго сидели во дворе, обсуждая откровение Ремуса, и напряжение постепенно рассеялось, уступая место их обычной лёгкости. Джеймс, естественно, первым решил, что из этого нужно сделать что-то грандиозное. — Так, раз Ремус превращается в волка, то нам нужно что-то придумать! — сказал он, подпрыгнув на месте. — Что ты задумал? — с подозрением спросила Лили. — Ну, он всегда один в это время, да? — продолжил Джеймс, не обращая внимания на её взгляд. — И…? — подтолкнул его Сириус. — И если мы станем анимагами, то сможем быть рядом! Ремус посмотрел на него так, будто тот только что предложил слетать на Луну. — Вы с ума сошли? — Ну а что? — фыркнул Сириус. — Это же круто! — Вы даже не представляете, насколько это сложно, — подала голос Цефея, скрестив руки. Все повернулись к ней. — Я могу сказать, что это сложно и займёт несколько лет, — предупредила она. — Но идея хорошая. Оборотни не нападают на животных. — Ну так тем более! — хлопнул в ладони Джеймс. — Но вы уверены? — хмыкнула Цефея, глядя на них. — Абсолютно, — твёрдо ответил Сириус. Ремус выглядел потрясённым, но в его глазах читалась благодарность. — Вы… правда хотите это сделать? — Конечно, — сказал Джеймс, усмехнувшись. — Мы же не оставим тебя одного, брат. Ремус отвернулся, скрывая улыбку. И именно в тот день зародилась их великая идея. Цефея задумчиво провела рукой по траве, глядя на компанию друзей. Они были полны энтузиазма, Джеймс и Сириус уже вовсю обсуждали, кем могли бы стать, Питер выглядел испуганно, но, похоже, не собирался отставать, а Ремус всё ещё не мог поверить в то, что они готовы пойти на такое ради него. Цефея молча наблюдала за ними, ощущая, как тёплая осенняя дрёма окутывает её, когда солнце лениво пробивается сквозь листву дуба. Рядом с ней Шляпник тихонько сопел, свернувшись в пушистый клубочек. — Ну что, как думаешь, кто тебе подойдёт? — спросил Джеймс, толкнув Сириуса в плечо. — Очевидно, что-то величественное, — без тени сомнения ответил тот, картинно откинув волосы назад. — Например? — Ну, не знаю... — Сириус задумался, а потом усмехнулся. — Может, какой-нибудь огромный чёрный пёс? Цефея усмехнулась. — Великий и ужасный… пёс? — А что? — возмутился Сириус, бросив в неё травинку. — Они сильные, быстрые, преданные. — И виляют хвостом, когда счастливы, — добавила она с ухмылкой. Сириус состроил обиженную мину, но ничего не ответил. — А ты, Джеймс? — спросил Ремус. — О, ну раз уж Сириус выбирает собаку, то я, наверное, что-то с рогами! — заявил тот. — Ты и так упрям, как олень, — поддела его Лили, но в её голосе не было злости, лишь лёгкая насмешка. — Тогда это судьба! — торжественно заключил Джеймс. — А ты, Питер? — повернулась к нему Цефея. Тот переминался с ноги на ногу, явно не так воодушевлённый идеей, как остальные. — Ну, я ещё не решил… — пробормотал он. — Что-нибудь маленькое, — задумчиво предположила Лили. Питер кивнул, но выглядел неуверенно. Ремус, который всё это время молчал, наконец, выдохнул и посмотрел на друзей с каким-то тёплым недоверием. — Вы же понимаете, что это не просто шалость? — тихо произнёс он. — Конечно, — кивнул Джеймс. — Это долгий процесс, — добавила Цефея, слегка наклонив голову. — Вам придётся действительно стараться. Сириус фыркнул. — Думаешь, нас это остановит? Цефея взглянула на него испытующе, затем пожала плечами. — Нет. Просто предупреждаю. — А ты что? — вдруг спросил Сириус, глядя на неё с любопытством. — Что — я? — А какой зверь подошёл бы тебе? Цефея усмехнулась, но не ответила. Её тайна оставалась при ней. — Не скажу, — только и произнесла она. Сириус прищурился, явно запоминая этот момент, но не стал настаивать. — Ладно, — Джеймс хлопнул в ладони. — Значит, мы начинаем! — Да, но не здесь, — быстро вставила Лили. — Я не хочу, чтобы вас поймали на какой-нибудь запрещённой трансфигурации. — Это будет непросто, — предупредила Цефея. — Мы справимся, — твёрдо сказал Сириус. Цефея посмотрела на него и едва заметно улыбнулась. Да, возможно, они и справятся. Сириус задумчиво поигрывал травинкой, лениво разглядывая Цефею. — А знаешь, — протянул он, и этот тон уже вызывал у неё подозрения. — Если пофантазировать, тебе бы идеально подошёл кролик. Цефея медленно повернула голову в его сторону, медовые глаза прищурились. — Что? — Ну, ты посмотри на своего Шляпника, — ухмыльнулся он, ткнув пальцем в пушистого белого крольчонка, который мирно кувыркался в траве. — Маленький, пушистый, но кусается больно. Джеймс прыснул со смеху, Лили прикрыла рот ладонью, а Ремус лишь покачал головой, но на его лице играла улыбка. — Маленький?! — возмутилась Цефея, складывая руки на груди. — Ах ты… пёс! — Скоро, надеюсь, в буквальном смысле, — весело отозвался Сириус, бросая в неё травинку. — Я — кролик?! — повторила она, не веря своим ушам. — Что за нелепость?! — Представь, как забавно! — продолжил он, явно наслаждаясь её реакцией. — Маленькая белая пушистая Цефея, скачущая по замку… — О, да, — подхватил Джеймс. — А если кто-нибудь её разозлит, она вгрызается ему в палец! Компания разразилась смехом. Цефея всплеснула руками. — Ох, да что с вами не так?! — Да ничего, просто представь, — продолжил насмехаться Сириус. — Ты сидишь в своей слизеринской гостиной, вся такая важная, а на самом деле… — он сделал театральную паузу, — просто злобный кролик! Цефея схватила ближайший желудь и запустила в него, но тот с лёгкостью увернулся, хохоча. — Какой кошмар! — театрально простонала она. — Но милый! — вставила Лили, едва сдерживая смех. — Спасибо, Лили, — покосилась на неё Цефея. — Не за что, мой маленький пушистый друг, — с широкой улыбкой добавил Сириус. Цефея фыркнула, но уголки её губ дёрнулись вверх. — Ну всё, Блэк, держись. — Ох, боюсь, боюсь! — картинно вздохнул он, но едва успел увернуться, когда Цефея вдруг метнулась в его сторону, схватив пригоршню травы и пытаясь запихнуть её ему за воротник. Джеймс, Ремус и Лили смеялись, глядя, как они катаются по траве, словно дети. Шляпник же, казалось, совершенно не обращал внимания на хаос, устроенный его хозяйкой, продолжая мирно жевать клевер. И осенний день, наполненный смехом, продолжался, пока солнце не склонилось к горизонту. Следующий месяц выдался невероятно насыщенным. Мародёры и Цефея с головой окунулись в изучение анимагии, украдкой собираясь в уединённых уголках Хогвартса. Цефея, сначала планировавшая лишь помогать, быстро стала для них чем-то вроде наставника. У неё был настоящий талант в разборе информации — она подмечала ключевые моменты в книгах, выделяла самые важные детали и структурировала материал так, что даже Питер, которому давалась теория хуже всех, начинал понимать суть. Они часами просиживали в библиотеке, изучая древние трактаты, ночами шептались в закоулках замка, обсуждая прочитанное. Джеймс и Сириус были полны энтузиазма и подстёгивали друг друга в прогрессе, Ремус осторожничал, хотя искренне поддерживал их идею, а Питер… ну, Питер пытался не отставать. Но больше всех, как оказалось, втянулась сама Цефея. — Ладно, это безнадёжно, — проворчал как-то вечером Сириус, отбросив в сторону очередную книгу. — Теория теорией, но когда мы уже начнём практику? — Когда перестанешь ныть и будешь внимательнее, — небрежно отозвалась Цефея, даже не поднимая глаз от очередного свитка. — Ой, да брось, — Сириус усмехнулся, скрестив руки на груди. — Мы оба знаем, что я справлюсь с этим быстрее всех. — Конечно, конечно, — фыркнула она, всё ещё не глядя на него. — У тебя есть возражения? Цефея закатила глаза. — Да я даже не собираюсь становиться анимагом, Блэк, — лениво заметила она. — Потому что знаешь, что я тебя опережу, — ухмыльнулся он. Она медленно подняла голову, посмотрела на него прищуренными медовыми глазами, потом резко захлопнула книгу. — Да я быстрее тебя справлюсь, вот увидишь! Секунда тишины. Лили, сидевшая рядом, захихикала. Джеймс медленно ухмыльнулся. — Ой, и кто это тут говорил, что не собирается? — довольно протянул он. Сириус расплылся в самодовольной улыбке. — Ну вот и посмотрим, кто из нас первый, — с вызовом произнёс он. Цефея фыркнула, но теперь ей уже было не отступить. — Готовься, Блэк. И с того момента она официально включилась в соревнование. Зима в этом году выдалась суровой, но удивительно красивой. Белоснежный покров укрыл Хогвартс, замок словно застыл во времени, окутанный лёгким морозным туманом. Цефея, увлечённая изучением самотрансфигурации, почти не замечала смены сезонов — каждую свободную минуту она посвящала книгам, практике и поиску новых деталей в сложной теории анимагии. Но сегодня был выходной, и Лили, в кои-то веки, убедила её оставить занятия хотя бы на пару часов. — Ты слишком зациклилась на этом, — сказала она, когда они вдвоём вышли во внутренний двор, затянутый снежным покрывалом. — Просто я не люблю проигрывать, — хмыкнула Цефея, прижимая к себе своего белоснежного крольчонка, который уютно устроился у неё на руках. Шляпник вёл себя спокойно, лишь изредка дёргал ушами, пока его хозяйка неспешно шла по заснеженной дорожке, одной рукой придерживая его, а другой — без перчатки — мягко поглаживая по шерстке. Сириус, Джеймс, Ремус и Питер тем временем решили повеселиться более активно — они кидались снежками на другом конце двора. Крики и смех раздавались по всей территории, и Лили только покачала головой: — Они, наверное, никогда не повзрослеют. — Это же Мародёры, — с усмешкой ответила Цефея. И, словно в подтверждение её слов, раздался торжествующий вопль Джеймса: — Лови! Цефея даже не успела повернуться, как что-то холодное и мокрое прилетело ей прямо в плечо. Она ахнула, сделала шаг назад… и тут же, споткнувшись обо что-то в снегу, неуклюже грохнулась в сугроб. Крольчонок в шоке отпрыгнул в сторону, смешно дёргая лапками, а сама Цефея, сражённая столь нелепым стечением обстоятельств, на мгновение застыла, сидя на коленях в снегу. Лили прикрыла рот рукой, сдерживая смех. С другой стороны двора раздался оглушительный хохот. — Воу, какой эпичный разворот! — выкрикнул Сириус, обхватив живот от смеха. — Снег решил, что ты недостаточно зимняя! — добавил Джеймс, покатываясь от смеха. Цефея в полном оцепенении провела рукой по лицу, смахивая снег, затем медленно, очень медленно подняла голову. — Блэк… — протянула она сладким голосом. Сириус едва успел насторожиться, прежде чем Цефея метнулась к ближайшему сугробу, сгребла в руки снег и с хищным блеском в глазах метнула его прямо в него. — О-о-о, теперь началось! — взвизгнул Питер, поспешно прячась за Ремусом. И снежная война вступила в новую фазу. Лили с улыбкой наблюдала за разворачивающимся хаосом. Сириус пытался увернуться от снежков Цефеи, но та была не из тех, кто отступает — её меткость была безупречной, и с каждым попаданием в Блэка её торжествующая улыбка становилась всё шире. Шляпник, тем временем, растерянно прыгал по снегу, не понимая, что происходит. Лили, не выдержав, осторожно подняла его на руки, прижимая к себе, чтобы тот не сбежал в разгар снежной битвы. Подойдя ближе к спорщикам, она с усмешкой покачала головой и, тихонько хихикнув, сказала: — У вас какая-то особая любовь. Цефея, занося новую пригоршню снега для атаки, резко замерла и недоверчиво уставилась на подругу. Сириус же, отряхивая снег с волос, ухмыльнулся: — О, Эванс, ты наконец-то всё поняла? — Поняла что? Что тебя нужно закопать в снег поглубже? — прищурилась Цефея, грозясь осыпать его ещё одной порцией снега. Лили рассмеялась, а Сириус картинно всплеснул руками: — Видишь? Она просто не может жить без того, чтобы не уделить мне внимание! — Конечно, ведь кто-то должен тебя воспитывать, — парировала Цефея, хмыкнув. — Ты права, любовь моя, кто, если не ты? — с самым невинным видом согласился он. Цефея фыркнула, размахнулась и запустила ему снежок прямо в грудь. — Ой, какие мы нежные, Блэк, — издевательски протянула она. — Это называется «яркое проявление чувств», — парировал он, стряхивая снег. — Скорее, яркое проявление желания избавиться от тебя, — отрезала Цефея. Лили хихикнула, аккуратно почесывая за ухом Шляпника. — Вот говорю же — особая любовь, — с довольной улыбкой повторила она. Снежки летали во все стороны, Цефея и Сириус увлечённо забрасывали друг друга снегом, не обращая внимания на остальных. Лили, Джеймс, Ремус и Питер уже просто наблюдали за этим спектаклем, изредка переглядываясь и едва сдерживая смех. — Блэк, ты хоть метиться умеешь? — дразнила Цефея, уворачиваясь от очередного неудачного броска. — Я просто даю тебе фору, любовь моя, — с напускной небрежностью ответил он, отряхивая снег с мантии. — Какая благородность, — скептически протянула она, замахиваясь новой снежной глыбой. Но Сириус, ловко уклонившись, резко приблизился и, прежде чем Цефея успела среагировать, наклонился к её уху и с самодовольной улыбкой выдал: — Ты знаешь, если тебе так нравится кидаться в меня, то можешь просто поцеловать — эффект будет тот же. Мгновенная тишина. Цефея замерла. В её голове явно что-то закоротило, потому что впервые за всё время она не знала, что ответить. Щёки предательски запылали, и это не ускользнуло от внимания окружающих. Лили подавила смешок, Джеймс уже открыто ржал, а Ремус с Питером переглянулись, пытаясь не рассмеяться. — Ой-ой, Блэк, что-то ты не то ляпнул, — Джеймс похлопал друга по плечу, всё ещё смеясь. Сириус, осознав, что сказал, и увидев покрасневшую Цефею, тоже вдруг растерялся. — Э-э, я… — он кашлянул, отводя взгляд и зачем-то отряхивая снег с рукавов. — Вот это поворот, — хихикнула Лили, прижимая к себе Шляпника. Цефея, наконец, пришла в себя и, не находя лучшего выхода, просто схватила ближайший ком снега и с силой запустила его Сириусу прямо в лицо. — Заткнись, Блэк, — буркнула она, демонстративно отвернувшись. Сириус только моргнул, стряхивая снег с ресниц, а затем, чувствуя, как лицо само собой заливается краской, пробормотал: — Да я вообще-то просто шутил… Но над этим уже никто не задумывался, потому что вся компания дружно смеялась, наслаждаясь этой зимой и моментом, который, возможно, потом они будут вспоминать с улыбкой. Так и проходили их дни — наполненные суетой, учёбой и неожиданными моментами, которые оставались в памяти. Утром Цефея встречала рассвет, неспешно собираясь на уроки, днём спорила с Сириусом, подначивала Джеймса, обсуждала книги с Ремусом и подолгу смеялась с Лили. Вечерами же, когда шум Гриффиндора оставался позади, она проводила время с Северусом. Они сидели в библиотеке или в одном из укромных уголков подземелий, обсуждая зельеварение, отрабатывая сложные заклинания и просто разговаривая. В классах они тоже держались вместе — Цефея прекрасно ладила с Северусом, особенно когда дело касалось зельеварения, а он, хоть и ворчал по привычке, никогда не жаловался на её компанию. Их рабочие столы всегда были аккуратнее остальных, ингредиенты нарезаны идеально, а котлы бурлили правильными оттенками. Но стоило только окончиться урокам, как Цефея снова оказывалась среди Гриффиндорцев. Свободное время она проводила за изучением анимагии — не просто помогая Мародёрам, а уже сама увлекаясь процессом. Она впитывала информацию, как губка, разбирала сложные теории самотрансфигурации, в уме выстраивала схемы и шаги, позволяющие приблизиться к цели. А потом были снег, смех, дуэли снежками и вечные перепалки с Сириусом. Если утром она сидела с Северусом, обсуждая свойства ингредиентов, то уже через пару часов кидалась в Блэка ледяными комками, слушая его колкости и отпуская свои в ответ. Её жизнь, когда-то размеренная и строгая, теперь состояла из этих контрастов — тихих вечеров с Северусом, шумных часов с Мародёрами, глубоких размышлений об анимагии и лёгкого веселья с Лили. Ближе к зимним каникулам Цефея получила от Дамблдора весточку, о которой не ожидала. В письме было сказано, что её отец попросил остаться в Хогвартсе, и директор школы не возражал, понимая, в какой непростой ситуации оказалась семья Корвус. И хотя это решение было принято с учётом множества факторов, Дамблдор сообщил об этом Цефее с особой осторожностью, как будто пытаясь скрыть за своими словами некое беспокойство. Цефея приняла это с явным беспокойством, но не высказала ни одного возражения. Что могло бы изменить её решение? Она понимала, что это всего лишь продолжение неизбежного, часть долгого пути, который она теперь должна была пройти. "Только второй год в Хогвартсе", — думала она, ощущая, как слово «всего» теряет свой смысл в её голове. За этот короткий срок школа уже стала её домом, пусть и не таким родным, как тот новый замок, который открыл ей её отец летом. Однако замок, несмотря на всю его величественность и необъяснимую притягательность, не был заполнен живыми душами, не был полон звуков, смеха, постоянного движения, которое было частью Хогвартса. Замок был лишь её укрытием от внешнего мира. В этом же замке не было друзей, не было Лили, не было Сириуса и остальных, не было их непредсказуемых приключений. В одиночестве оставаться было бы сложно. Даже в новом доме, в замке, полном старинных стен и коридоров, она не могла скрыться от собственной души. Это было место, которое открыло ей новые горизонты, но в котором она всё равно оставалась одна. Даже крольчонок Шляпник, который теперь был её верным спутником, не мог полностью заполнить пустоту, возникшую от того, что каждый день приносил с собой ещё больше одиночества, ещё больше раздумий. Зимние каникулы обещали быть трудными, но и интересными одновременно. Цефея не знала, что ожидать от следующей встречи с отцом, да и сама не была уверена, что она полностью готова к тому, чтобы понять все, что происходило в их семье и в её жизни. Но, несмотря на беспокойство, она знала, что это решение не могло быть иным. Слишком много зависело от её присутствия здесь, в Хогвартсе.