II. Об импульсах

      С первого взгляда можно было подумать, будто в Центральном дворе собралась добрая половина Хогвартса. Все старались успеть насладиться тёплой погодой до наступления сезона дождей и первых заморозок. А ещё в преддверии выходных совсем не хочется думать об учёбе, так что прогулка на свежем воздухе гораздо предпочтительнее написания эссе и чтения книг. Хотя, конечно, всегда находились исключения.       — У меня на макушке нет седины, ты не видел? — с иронией спросила Эль. Она успела прийти заранее и заняла скамейку. — Тебе с твоих двух метров проще разглядеть. А то я уже решила, что состарюсь, пока дождусь.       — Не ворчи, — Билл сел напротив скамьи спиной к подруге, и, подогнув ноги, удобно устроился на траве. — Ты же знаешь, я всегда делаю домашку перед выходными. С чем-то лучше разобраться заранее, чем потом не спать всю ночь. Тем более там конспект по Истории Магии.       — Ой, не говори мне ничего об этом, — Эль поморщила нос, вспоминая об уроках профессора Бинса. Будучи призраком, он также играл роль экспоната родом из Средневековья, что, в общем-то, не делало его увлекательным рассказчиком. По этой причине она никогда не любила его лекции и с радостью отказалась от них после сдачи СОВ.       Эль ухватилась за резинку на волосах Билла и потянула вниз, распуская конский хвост. Рыжие локоны рассыпались по широким плечам, и Билл облегченно вздохнул. Она тихо хмыкнула, надела резинку на запястье, запустила пальцы в его волосы и принялась осторожно массировать уставшую кожу.       — Тебе больше не снилось ничего странного?       — Нет. Действие зелья не очень долгое, и после той ночи у меня не было ни снов, ни видений, ни предчувствий. Но я не хочу сейчас об этом думать.       Билл кивнул. Он не страдал излишним любопытством и, подобно опытным стратегам, умел вовремя отступить. При этом Эль никогда всерьёз не задумывалась о развитии подобных качеств в себе — чувства такта старшего сына семейства Уизли хватало на них обоих.       Вспоминать о том самом сне было действительно неприятно. Причем не столько из-за содержания, сколько из-за вопросов, которые неизбежно возникали и множились. Главным образом беспокоило одно: когда и при каких обстоятельствах взрослый человек может убить студента (или уже не студента, а другого взрослого?), находясь в Большом Зале и не особо скрываясь? Ведь всем известно, что Хогвартс — самое безопасное место на земле. Это аксиома. Ни Дамблдор, ни кто-либо еще из членов персонала не позволил бы случиться подобному на территории школы. Разве что кроме Филча. Хотя вряд ли кто-то воспринимал его как охранника от внешних угроз. Или не внешних? Может, убийца — кто-то из своих? Сложно сказать наверняка. Эль ведь так и не смогла запомнить лица той женщины.       — Эй, не так сильно, — из раздумий вывел голос Билла. Только тогда Эль заметила, что ногти впивались ему в голову. Она ослабила хватку.       — Я не специально.       — Знаю. Поговорим о чём-нибудь другом?       Боковое зрение уловило движение слева. Сначала она не придала этому значения — двор был достаточно многолюден, и кто угодно мог идти куда угодно. Но в следующую секунду рядом с ухом раздалось громкое «уф», и свободная часть сиденья перестала быть таковой.       — Хорошо, что вы ещё здесь, — запыхавшись, проговорила Тонкс. Попытка пригладить торчащие в разные стороны волосы цвета розовой жвачки не увенчалась успехом. Потому она отмахнулась и откинулась на спинку. — Я так торопилась. Думала, вы уже ушли. Жалко, конечно, что нельзя просто прийти в гости к кому-то из вас. Это ведь было бы гораздо удобнее. Как по мне, запрет на посещение Гостиных других факультетов совершенно дурацкий.       — Да уж, я бы охотнее посидела на мягком диване в Гостиной Гриффиндора, — усмехнулась Эль. Оценив внешний вид подруги, она вернула внимание Биллу.       Пальцы выбрали узкую прядь на виске, разделили на три более мелких и с небольшим натяжением начали заплетать их в косу. Последние несколько лет Биллу нравилось перенимать детали стиля маггловских субкультур, и она охотно способствовала этому, снабжая его аксессуарами и журналами для вдохновения.       — Веришь или нет, — буднично продолжила Эль, — но мы как-то пытались обойти запрет.       — До сих пор не понимаю, как ты втянула меня в это. Мне тогда пришлось выкрасть для тебя мантию и галстук Гриффиндора. Представляю, что было бы, если бы пропажу заметили.       — Надеюсь, ты бы выжил, правильный мальчик Уизли, — она кивнула в сторону сияющего значка старосты, полученный им в этом году.       — Ого, и как? — глаза Тонкс загорелись любопытством.       — Полная Дама не дура. Она не узнала во мне гриффиндор, и тут уже никакой маскарад не помог. Но спасибо ей за то, что не стала докладывать Макгонагалл.       — А Гостиная Слизерина? Там же нет никаких портретов, нужно просто сказать пароль.       — Во второй раз кое-кто наотрез отказался участвовать в этом.       Билл предпочёл промолчать. Тонкс же не унималась.       — Ну блин, это ведь звучит так легко. Эль, а давай ты как-нибудь попробуешь провести меня? Ты уже скоро выпускаешься, а я, может, так и не посмотрю на другие Общие Комнаты. Или я свожу тебя к нам. У нас там тоже очень уютно. И со входом почти не придётся заморачиваться.       — Может, и проведу, если будешь хорошо себя вести, — ответила Эль с наигранной загадочностью.       Наконец, тонкая косичка была готова. Поняв, что резинка, одолженная у друга, слишком широкая, Эль наклонилась к сумке за своей. Билл уже собирался помочь — сумка лежала рядом, — но взгляд задержался на протянутой руке.       Расслабленная улыбка сошла с веснушчатого лица. Он аккуратно обхватил тонкое запястье одной рукой, другой сдвинул рубашку вверх. Она не сразу поняла, что происходит. Вырвалась уже после того, как большой фиолетовый синяк был выставлен на обозрение. Тонкс застыла, вытаращившись на него.       — Нечего так смотреть, — пробормотала Эль, натягивая рукав как можно ниже. — Я просто ударилась, вот и всё.       — Извини, я не верю тебе, — Билл развернулся вполоборота. — Такое не бывает с ничего.       — Да ты глянь, какой он огромный — почти на всё предплечье! — взволнованно поддержала Тонкс. — Как можно было так удариться? Наверное, даже я так не могу. Кто тебя обидел? Кто-то из мальчиков, да?       Несколько студентов оглянулось. Эль отвела взгляд и стиснула зубы. Стыд накатывал удушливыми, жаркими волнами.       Обычно, нахождение в центре внимания совершенно не смущало. Но не теперь. События прошедшего вечера были не тем, о чём хотелось бы распространяться. Она предпочла не рассказывать об этом друзьям, которым доверяла, чего уж говорить о толпе малознакомых подростков. Отметина на коже служила напоминанием о провале, о дозволении отыскать свою уязвимость и быть униженной. Сказать об этом — значит признать поражение. А Эль ненавидела проигрывать. Ненавидела чувствовать себя слабой.       — Нимфа, заткнись, — процедила она.       — Что здесь происходит?       Эль прошиб холодный пот, кожа покрылась мурашками. Она не решилась обернуться. Почему Макгонагалл стала появляться из ниоткуда в самые неподходящие моменты и не где-нибудь, а именно здесь? Почему вообще обстоятельства так складывались? Может, стоило собрать всю школу, чтобы хуже точно не было?       — Всё в порядке, профессор, — мягко произнёс Билл, поднявшись на ноги. — Мы просто…       — Я вижу, мистер Уизли, — отрезала Макгонагалл, — что там, где оказываетесь вы в компании мисс Нотт, начинается беспорядок. Подобное поведение недопустимо для старосты. Вам следует быть более предусмотрительным, если вы собираетесь сохранить статус.       — Да, профессор, — голос сделался заметно тише.       Повисла пауза. Эль не знала, сколько именно она продлилась: цепенящая тревога не позволяла сориентироваться во времени, и каждая следующая секунда ощущалась длиннее предыдущей.       — Мисс Нотт, — прикосновение к плечу заставило мышцы напрячься. — Пойдёмте со мной.       Эль послушалась. Встала, подняла сумку и на негнущихся ногах последовала за Макгонагалл. Тонкс уже шагнула вперёд. Билл мягко остановил её — хорошо знал, насколько та бывает опрометчивой.       Путь через арки и длинные прохладные коридоры не отложился в памяти. Сознание концентрировалось на спешных шагах идущей впереди женщины и неровном пульсе. Происходящее казалось нереальным, и создавалось впечатление, будто это всего лишь сцена из плохого кино.       Хотелось стать счастливой обладательницей маховика времени, этого причудливого на вид артефакта. Хватило бы одного оборота, чтобы вернуться на лужайку, болтать там обо всём и ни о чём и попросить Билла подать сумку. Просто попросить подать эту чёртову сумку и тщательнее следить за рукавами.       Но маховик не висел на шее, не оттягивал карман юбки. Значит, ждал допрос от Макгонагалл. Стоило отдать ей должное за то, что не устроила разборки на месте. Иначе, наверное, Эль умерла бы прямо там.       Она закрыла за ними дверь, как только прошла в кабинет. Это было просторное и, в отличие от кабинета Снейпа, светлое помещение. Ещё бы, ведь окна здесь выходили не на глубины Чёрного озера, а камин — не просто декорация. Эль бывала тут только по случаю отработок, однако благодаря мягким креслам, сочетания жёлтых и красных цветов и шотландской клетке, это никогда не напоминало каторгу. Наверняка здесь даже приятно устраивать чаепития.       — Будьте любезны, покажите руки, — теперь Макгонагалл говорила мягче.       Защитный механизм сработал молниеносно. Сначала мелькнула мысль разыграть спектакль, мол, на восемнадцатом году жизни нежданно-негаданно пришла глухота. Но, с учётом обстоятельств, это было бы слишком неправдоподобно. Тогда решила действовать по привычному сценарию, изображая из себя дурочку. Эль вытянула руки и продемонстрировала раскрытые ладони с двух сторон. Примечательным оказалось лишь обилие серебряных колец разных форм и размеров. Макгонагалл покачала головой.       — Вы знаете, что я имею в виду. Закатайте рукава.       — Разве это так необходимо? — Эль изобразила скепсис. — Не помню, чтобы личный досмотр студентов был в вашей компетенции. Или я что-то путаю?       — Очень мило с вашей стороны напоминать мне о моих компетенциях, мисс Нотт, — с небольшим нажимом ответила Макгонагалл, — но я не страдаю склерозом. К числу обязанностей персонала Хогвартса относится обеспечение безопасности студентов. У меня имеются все основания полагать, что ваша оказалась под угрозой. Сейчас я иду вам навстречу и предлагаю добровольно показать предплечья, что вполне допустимо в случае необходимости.       Эль спрятала руки за спиной и продолжила неподвижно стоять. Макгонагалл выжидающе смотрела на неё поверх стёкол очков.       — Мисс Нотт, я буду вынуждена прибегнуть к магии, если вы не послушаетесь.       Ничего не происходило, и они обе знали, что ничего не произойдёт. Молчание прервало едва слышное «ну что ж» и шелест мантии, когда Макгонагалл потянулась за палочкой. Эль метнулась к двери, которая, к счастью, оказалась совсем недалеко.       — Арресто моментум!       Нахождение под действием амортизирующих чар напоминало кошмарный сон, когда конечности переставали слушаться, а сознание продолжало работать с привычной скоростью. Но с магией не тягаться — сколько ни старайся, она всегда сильнее. Потому попытки пошевелиться ни к чему не привели. Всё, что оставалось — беззащитно пялиться на ладонь, сжимающую дверную ручку. От нелепости ситуации хотелось взвыть. Из горла вышло только приглушенное подобие вздоха.       Макгонагалл приблизилась и приподняла рукав на правом предплечье до самого локтя. Она тихо ахнула. Очертание синяка, напоминабщее отпечаток ладони, не могло не навести на определённые мысли. Кончики пальцев осторожно проверили, не образовалась ли гематома. Только тогда заклинание было снято. Эль не пошевелилась.       — С вами сделали что-то ещё? — полушёпотом спросила Макгонагалл.       — Нет.       — Вы знаете, кто это был?       — Да, но я не скажу.       — Мне нужно, чтобы вы сказали. Этот человек должен понести наказание. Кем бы он ни был, подобное нельзя оставлять без последствий. Это касается всех, кто находится в Хогвартсе.       — Поверьте, этот человек вряд ли провернёт такой манёвр снова.       Эль с трудом устояла на ногах, когда дверь вдруг распахнулась, и почти перед самым носом возникла Тонкс. Издалека доносились восклицания Билла — кажется, всё ещё надеялся вразумить подругу. Напрасно.       — Это профессор Снейп сделал! — на выдохе выкрикнула она. — Билл сказал, что Эйльхарт вчера была на отработке, а она пошла туда сразу после их встречи.       — Это лишь предположение, — заверил Билл, который, наконец, смог нагнать Тонкс. — У меня нет никаких доказательств.       — Да ну, а кто ещё…       — Прекратите!       Тонкс вздрогнула и тут же умолкла. Смелость рассеялась под гнётом учительской суровости. Билл неотрывно следил за Эль, чьё лицо приобрело мёртвенно-бледный оттенок. Взгляд расфокусировался, челюсти плотно сжались. Она не стала ни отрицать, ни подтверждать сказанное, словно оно не имело к ней отношение. Молчание всё усложняло. Макгонагалл утомлённо вздохнула и поправила очки, сдвинув их вверх одним пальцем.       — Ваше обвинение серьёзно, — наконец, проговорила она, после того как убедилась, что в холле нет лишних ушей. — И этот вопрос я обсужу лично с профессором Снейпом.       — Что? — Эль вскинула брови, замотала головой. С губ сорвался короткий нервный смешок. — Нет, не нужно, мэм, правда. Я ведь в полном порядке. Подумаешь, ссадина. Да на мне же всё как на собаке заживает! Пара дней — и следа не останется, вот увидите.       — Пусть даже это была бы небольшая царапина, речь идёт о насилии над учеником. Возможное участие преподавателя усугубляет ситуацию, поэтому с этим необходимо разобраться сейчас.       — Сейчас?!       Билл вытянул подруг в холл, взявшись за их плечи. Макгонагалл вышла следом. Заперла дверь и твёрдыми быстрыми шагами двинулась вперёд. Брошенные вслед мольбы остались без внимания, а стоило дёрнуться в сторону уходящей женщины, как хватка на плече усиливалась. Профессорская мантия в последний раз мелькнула перед глазами, прежде чем исчезнуть за поворотом.       — Грёбаное драконье дерьмо, — Эль обхватила голову руками, глядя в то место, где только что была Макгонагалл. Билл перестал удерживать её и отступил. — Нимфа, тупая твоя башка, ты хоть представляешь, что наделала?       — Знаешь, как мне стало страшно за тебя? Я всё сделала правильно, Эль, нельзя это так оставлять.       — Правильно? — Эль обернулась к Тонкс, ореховые глаза полыхнули злостью. — Кто тебе дал право решать, что будет правильно для меня? Мои отношения со Снейпом вообще тебя не касаются, а теперь он решит, что я на него настучала. Но это твоя вина, Нимфа, твоя! Потом его вообще уволят. А если он останется, то чёрта с два согласится помочь мне устроиться в Хогвартс.       Билл нервно закусил губу. Тонкс опустила глаза.       — Я не знала…       — Вот именно, ты ни хрена не знала! — почти неслышное шипение сорвалось на крик, грудь вздымалась, переполненная гневом. — Не знала, но уже всё решила за меня! Он и так уже послал меня с моими просьбами. И я ещё несла всякую чушь про Дамблдора. Теперь мне никто не поможет — ни он, ни даже Мерлин! Знаешь что, а? Засунь себе своё «правильно» куда поглубже! И не говори мне больше ничего, ясно? Не хватало только в Азкабан загреметь из-за тебя.       Она побежала, и никто не остановил её. Подземелья, ещё вчера казавшиеся душными и давящими, волшебным образом обернулись островком безопасности. Удивительным было и то, что Эль никогда не нравилось оставаться наедине с собой — предпочитала искать утешение в людях. Теперь же она бежала от них, стремилась раствориться, схлопнуться, как мыльный пузырь, лишь бы ничего не чувствовать.       Эль рухнула на застеленную покрывалом кровать и плотно задёрнула балдахин. Расшнуровка высоких тканевых кед вдруг стала непосильной задачей, так что этот этап был пропущен. Она обняла себя, пытаясь унять мелкую дрожь. Закрыла глаза и прислушалась к прерывистому дыханию, как учила Трелони. Это выглядело так жалко, что ей самой от себя сделалось тошно. Мозг словно лишился способности мыслить рационально, так что ничего лучше не придумывалось.       В конце концов, обилие эмоций привело к измождению. Учащённое сердцебиение обрело размеренный ритм, веки налились свинцом. Эль даже не заметила, как уснула.       Из глубокого сна, больше похожего на потерю сознания, вывело назойливое покалывание в боку. И чем дольше оно игнорировалось, тем назойливее становилось. Наконец, Эль проворчала под нос что-то невнятное, подняла голову и усилием воли сфокусировала зрение. Было уже наверняка за девять часов вечера. В сумерках она едва разглядела ворона, который перестал клевать её сразу после того, как его заметили. На лапе обнаружился небольшой конверт, перевязанный тонкой пеньковой верёвкой.              «Что за придурок использует воронов вместо сов? — Эль приподнялась на локте и принялась отвязывать послание. — Надеюсь, это галлюцинация на нервной почве. Платить-то мне нечем».       Плата не потребовалась: птица не стала дожидаться или выпрашивать монеты, и, как только верёвка перестала касаться лапы, тут же взмыла в воздух, перелетела балдахин и исчезла в ночи. Эль пожала плечами и развернула конверт. Внутри оказался клочок пергамента, на котором знакомым убористым почерком было выведено следующее:       «Будете приходить в мой кабинет каждую субботу к семи часам вечера. Обойдитесь без опозданий.

С.С.»