Глава 8

Мои размышления были прерваны нежными объятиями четырёх девушек. Холодные и мягкие руки обвились вокруг меня будто я самое дорогое, что есть на свете. Разглядывая выражение лиц девушек, я заметил, как из их глаз течёт машинное масло заменяя собой человеческие слёзы. Глаза девушек были закрыты, а ушки трёх из четырёх, редко поддёргивались и заставляя меня вспомнить, что раньше они даже такого не могли сделать. С моим приходом девушки сильно изменились, их уши больше не были декоративныи украшением, а стали нечто большим, чего они сами ещё не осознали. Их слёзы, которые вырвались в этот момент, были настоящим выражением чувств на которые были способны только недавно. Медленно, но верно, они становились нечто большим, чем обычными роботами с осколками души. И видя это я жалел, что в первое относился к ним с подозрением. И это заставляло меня задуматься – человек ли я всё ещё, или нечто другое? Люди не способны выживать после выстрела в голову, не имеют колоссальный физической силы, и не могут прожить без еды и воды. Но я могу. Во мне течёт кровь. У меня есть кости и мышцы, но при этом я делаю невозможное. И для меня это так же естественно, как и двигаться. Этот вопрос стал меня терзать после прочитанного учебника анатомии. Но ответов своей природы я не получил. Думаю, тот Ад, где я застрял не прошёл бесследно, как я думал, просто неосознавал до недавнего времени. Это меня не пугало, просто… было любопытно, почему я так спокойно себя чувствую осознавая, что я не человек.

***

Это место было Адом, моей персональной тюрьмой, к которому я не имел никакого отношения. По крайней мере, я так думаю. Стоя в тени комнаты, я в очередной раз наблюдал за разворачивающейся сценой. Неповоротливый жёлтый кролик с ножом для разделки мяса стоял перед детьми и истерически хихикал наводя на них ужас. Я видел, как человек в этом костюме резал детей одного за другим. Над последним ребёнком он решил поиздеваться всласть, вырвав ей глаза и вскрыв горло. Крики детей тонули в громком музыке доносившийся за двери и объясняя причину по которой никто не спешил к ним на помощь. Оставив какое-то устройство, аниматор вышел из комнаты, и окружение покрылось рябью. Теперь за дверью доносились полицейские сирены, а в комнате играла грустная музыка из музыкальной шкатулки. Медленная словно смакуя грусть от потери, она стала нарастать, пока дверь не отворилась и в комнату не влетела на невидимых нитях марионетка. Это был худой аниматроник работающий на непонятных принципах, что делало его одним из загадочных персонажей в этой истории. Ещё одной причиной его загадки стало то, что происходило сейчас: она взяла запасные головы от костюмов аниматроников и начала одевать их на детей, и во время процесса вокруг трупов стала образоваться чёрная жидкость с примесью белого цвета, которая вливалась в сами трупы. Последней девочке досталась маска золотого медведя, и вокруг неё чёрной жидкости уже было больше. Намного больше. Голова трупа в золотой маске медведя медленно повернулась ко мне и вперилась в меня своими белыми точками заменяющие ей глаза. С искажённым криком трупа, окружение исчезло в небытие, и я оказался в другом месте. Та же самая марионетка держа на своих нитях трупы детей, стала их засовывать в костюмы аниматроников. Вот только самой заметной деталей стало отсутствие пятого ребёнка. Я видел этот момент много раз и я уже успел привыкнуть к такому. Вскоре посетители пиццерии обнаружат неприятный запах от аниматроников, а в дальнейшем в них обнаружат трупы пропавших детей. Многие будут думать, что их туда засунул убийца, но на деле это было дело рук одного из аниматроников.

***

Я вынырнул из своих воспоминаний, чтобы отпустить руки. Девушки отстранились от меня и с улыбкой смотрели на меня. Смотря на них, я сильнее утверждался, что их души не принадлежат убитым когда-то детям. Они не были чем-то одержимы, кроме желания найти настоящих друзей, что поймут их и примут. Они не мстили людям причинившие им боль. Нет, они были по-своему невинными и дружелюбными. Хотя, насчёт невинности я погорячился, — думал я смотря на голую грудь Бонни у своего лица, — они те ещё извращенки. — Бонни! — Фрейя быстро заметила действия подруги и попыталась сразу пересечь это. Ну, она с Чикой на титул извращенок слабо тянет. Бонни с Фокси посмеялись над реакцией подруги и убежали вглубь здания, а Фрейя медленно пошла за ними что-то бурча себе под нос. Как только она скрылась в за углом, Чика неожиданно поцеловала меня в щёку. — То, что ты сделал утром действительно много значило для нас. — Сказала Чика и направилась вслед за своими подругами. — Спасибо тебе. Всё, что мне оставалось – это смотреть вслед за её удаляющейся фигурой. То, как виляли её бёдра, обтянутыми розовыми трусиками, во время ходьбы были завораживающи для моих глаз. Не побоюсь сказать, что мне это даже понравилось. Как только она пропала из внимания моего взгляда, мне оставалось лишь протянуто вздохнуть сетуя на свои гормоны и подсознательное желание найти любовь. Оба желания сильно бьют по моему телу и разуму заставляя обращать внимание на то, чего я лишился в пиццерии – человеческих желаний и воспоминаний. Я не помню своих родителей, не помню были ли у меня, и следовательно не помню родительской любви. Не счесть сколько раз я проливал слёзы желая, чтобы меня нежно приняли в объятия и прошептали тёплые слова. Теперь получив возможность ощутить любовь, увидеть красивые женские тела, моя биология взяла своё. А с учётом новых знаний полученных из учебников биологии и интернета, меня стало влечь к красивым женским телам. Даже, если они не совсем человеческие и покрыты коротким мехом или пушком, как в случае Чики. Причина по которой я не ищу девушку довольна проста – мне стало страшно и неловко. Это тебе не от аниматроников защищаться каждую ночь, это неизвестное поле боя в котором вы банально можете не подходить характерами и вкусами, и одного различия в политических взглядов достаточно того, чтобы не сойтись в одну семью. Нет, к чёрту это. Да и… что такое любовь? Перед глазами проносятся тысячи моих смертей, от быстрых до самых болезненных. И в конце я вспоминаю свой приступ ярости в ходе которого я уничтожил всех аниматроников и сжёг пиццерию вместе с собой. Десятки раз… и ни одного воспоминания, где я кого-то любил…

Я вообще могу любить?

***

Тёмное помещение было наполнено затхлым воздухом. Сломанный кафельный пол и трещины на потолке и стенах, это место стало могилой одного человека. Прислонившись у стены, на полу сидел грязный и оборванный аниматроник, с повреждённым ухом. Весенний Бонни, или Пружинный Бонни, как его называли работники ресторана, стало ловушкой для одного убийцы. Стоя перед ним Майк Шмидт испытывал неоднозначные чувства. С одной стороны именно этот человек стал повинен в событиях приведшие его сюда, а с другой и сами души детей были не без греха. Стоит только вспомнить сколько невинных людей они убили ради утоления жажды своей мести. Но в итоге они стали ничем не лучше Уильяма Афтона. Майк Шмидт давно перестал таить надежду о свободе, перестал строить планы по защите своего убежища от аниматроников, и всё по одной причине – он изучил их лучше их самих. Эти железные монстры не могли адаптироваться, как Шмидт, не могли больше ему что-то сделать. Даже их искажённые версии перестали его тревожить. Но теперь… ему было скучно. И всё, что ему оставалось делать – это поразмыслить о действиях Афтона и его жертв. Уильям Афтон не был механиком, нет, но он был отличным юристом и бизнесменом. Так откуда он за такое короткое время узнал всё нужное для создания своих роботов убийц и про ремнант? Почему родные и друзья не обратили внимания на его внезапное изменение интересов? Да, хорошие вопросы на которых нет ответа. По крайней мере не было ответа. Майк Шмидт был в этом Аду слишком много времени. Старик в молодом теле узнал все потаённые секреты этого места, он знал каждого, кто повинен в случившихся событий. И он не мог поверить в ту драму, что творилась в далёкие семидесятые годы. Повернув голову, Майк уставился на тень человека повинного в изменениях личности Афтона. Агония и ремнант. Впервые их обнаружил не Уильям Афтон, а один довольно известный изобретатель погибший в пожаре. Афтон узнавший о событиях выкупил сгоревший завод вместе со всем имуществом, и там же во время поисках сохранившихся аниматроников для своего лучшего друга наткнулся на Агонию того самого изобретателя. Эдвин Мюлер. Обезумевший от осознания собственной смертности, потерявший свою жену и ребёнка, мужчина в поисках секрета бессмертия наткнулся на Агонию, а затем и на Ремнант. В конечном итоге его постигла смерть во время очередного эксперимента, в попытке перенести свою душу в аниматроника. И причиной провала послужила Агония его жены, которую он поместил в компьютер отвечающий за весь завод. Агония Мюлера смешалась с душой Афтона, что и дало последнему знания о аниматрониках и о том, как их строить. А также ему передалось и безумие Мюлера, в удвоенном размере. Всё же мучительная смерть от сжигания заживо не прошло без последствий. — И что это знание мне даёт? — Спросил в воздух Майк не надеясь получить ответ. Охранник с безразличием смотрел на то, как Афтон с мучительным хрипом содрагается в костюме обретая новый уровень безумия и желание облегчить боль от надетого костюма. Убийца застрявший между жизнью и смертью, и который всё равно будет стремиться к своим целям. Шмидт отвернулся. В принципе, это будет длиться недолго, — думал Майк, — скоро придёт его сын в поисках ответов на вопросы. И не получив их за пять ночей, Майкл Афтон сожжёт аттракцион ужасов вместе со своим отцом. И к сожалению, история этой сказки не закончится на этом.

История длинною в целый век, наполненная ужасами и большим количеством смертей.

Ведь он всегда возвращается.