Глава 7

Гермиона чувствует себя, как в каком-то вакууме. Сложно взять себя в руки, заняться делами. Сумка так и остаётся неразобранной в первую ночь. Гермиона просто ложится на заправленную кровать и забывается тревожным сном. Утром даже не понимает, где она. Первая минута проходит в смятении, пока реальность вновь не обрушивается на неё. Драко, приворот, развод. Слаба ли она, раз решила сбежать от всего мира? Закрыться в четырёх стенах, подальше от любопытных носов, сочувствующих взглядов. И одного до боли равнодушного. Даже если и так, плевать. Она не сильная. Только не в этот раз. Только не сейчас. Мысли убивали. Порой Гермиона обнаруживает себя стоящей посреди комнаты, закопанной в воспоминаниях прошлого. Картинки всё крутятся и крутятся в голове, не дают покоя. Какие-то вызывают слабую улыбку на лице, от каких-то она хмурится, а некоторые остаются мокрыми солёными дорожками на щеках. Когда она ела в последний раз? Желудок напоминает о себе. Голод есть, а аппетита нет. Гермиона оглядывает содержимое холодильника. Когда Гарри привёл её сюда вечером, тут уже был минимальный набор продуктов. Но и это всё словно не по душе. Стоит узнать номер доставки… Гермиона захлопывает дверцу, судорожно выдыхая. Она страдает так, словно кто-то умер. Жалеет себя, Драко, их совместную жизнь. Впервые за эти дни Гермиона хмурится и не разрывается от тревоги и боли. Они ведь были счастливы. Она. Она была счастлива, в то время как Драко вынужден был играть роль. Даже не по собственной воле. И среди множества эмоций в себе Гермиона находит ярость. На того, кто это с ними сделал. С ним. С ней. И даже не из-за её слёз. Они с Драко оказались игрушками. Марионетками в чужих руках. Наверняка они плясали под чужую дудку, пока этот некто исполнял свой план. Не просто же так их заставили проходить через такое. Ей сложно представить чувства и эмоции Драко. Она пыталась, но ничего не получилось. Был ли он в ужасе, когда действие приворота прошло? Испытывал ли отвращение? Сколько дней Малфой не говорил ей правду, пока не убедился во всём окончательно… Что он испытывал, практически каждый день ложась с ней в одну кровать? Её саму передёргивает. Стоит сказать Драко спасибо, что преподнёс эту новость так. Что бы было с ней, проснись в нём прежний засранец? Выскажи всё сразу в лицо, не стесняясь в выражениях? Тихий стук в дверь отрывает её от мыслей. В душе поселяется тревога, ведь Гарри обещал её не беспокоить, а больше никому не был известен адрес этой квартиры. Гермиона бросает беглый взгляд на приоткрытое окно. Уже смеркается, с улицы доносятся звуки машин и толпы. Почему-то от этого становится легче. Отпускает совсем, когда в глазок она рассматривает знакомые рыжие кудри. Даже лёгкая улыбка украшает её губы, когда она открывает Джинни дверь. Правда, портят всё слёзы, что мгновенно подступают, и её срывает, стоит Уизли обеспокоенно заглянуть ей в лицо и крепко обнять, войдя в квартиру. Она не знает, сколько они так стоят. Гермиона ненавидит чужое присутствие в тяжёлые для неё периоды именно из-за этого. Плотину, которую она так старательно начала строить, прорывает. Сметает бурной рекой эмоций, что она пыталась сдержать. И хорошо, и паршиво. Настолько, что хочется истерически смеяться. Но стоит признать, от присутствия подруги становится легче. Хоть она и не знает, как будет объяснять ей всё. Хотя… это и не её работа.

***

Драко прибывает в дом Поттеров ровно к назначенному времени. Понимает, что он последний, когда обводит взглядом немаленькую компанию друзей, что с тревогой смотрят на него. Выжидательно. Что же, стоит признать, они имеют на это полное право. Потому как ещё меньше года назад все крутили пальцем у виска, когда он начал добиваться Гермионы. Никто тогда не верил, что в нём проснулись романтические чувства. Никто тогда не верил, что они смогут быть вместе. Интересно, а смогли бы? Ответ скорее положительный. Ведь он встречался с ней, даже жил вместе. И это был он, настолько, насколько это возможно. Любовное зелье не меняет характер, лишь рождает новую привязанность для человека. А это зелье действовало настолько тонко, что он даже и не подозревал о том, что его опоили. Да и не выглядел Драко блаженным, как это обычно бывает. Ведь именно так распознают действие зелья в основном. Лишь Поттер приветственно и чуть сожалеюще улыбается, приобнимая Пэнси за плечи. Лишь по виду подруги Драко понимает, что Гарри ничего не рассказал своей жене. И он снова чувствует благодарность. Хотя с радостью бы избавил себя от необходимости рассказывать всё. Кстати, его удивляет присутствие Уизли. Хотя, наверное, это и к лучшему. Она является лучшей подругой Гермионы. Драко помнит, как они созванивались по несколько раз на неделе, даже когда рыжая была занята сборами и соревнованиями. — Итак, — начинает Блейз, перетягивая внимание Малфоя на себя. — Ты наконец расскажешь нам, что за чертовщина происходит? И я даже не про твой развод, дружище. Это ваше с Гермионой дело, хотя, признаться, мы все были удивлены. — А вот я бы хотела услышать именно про это, — перебила Забини Пэнси, выбираясь из объятий мужа и поднимаясь. — Да, это ваше дело, но мы волнуемся. Любой брак сопряжён со сложностями, но рубить так резко… — Пэнси, — окликивает жену Гарри, но сталкивается с настоящей бурей в её глазах. — Нет, Гарри! — восклицает она. Краем глаза Драко замечает одобрительную улыбку на губах Джинни. — Она ведь твоя подруга, — слова произнесены с укором, и уже Малфой начинает чувствовать вину за сцену в чужой семье. — Я всё расскажу, — тихо перенимает на себя их внимание Драко. Он обходит гостиную, садится в кресло, напротив друзей. Так, словно он на допросе. Чтобы они видели его, а Малфой их. — К сожалению, то, что происходит, связано и с моим рушащимся браком, и с той чертовщиной, что сейчас происходит. Одно не отделимо от другого. И следующие минут семь он говорит. Говорит сухо, просто излагает факты. Возводит в своей душе стену. Ведь так проще. Не сбиться, не дрогнуть. Не прогнуться под эмоциями. Своими и теми, что он читает в глазах друзей. Излагает по порядку. Заходит издалека, с самого начала, если быть точнее. В какой-то момент ловит взглядом едва уловимый жест Поттера, когда Пэнси хочет его перебить, а ещё переглядывания Блейза и Джинни. Немного странные на его взгляд, словно понимающие. И когда Драко заканчивает, он рад, что применил окклюменцию. Потому что пустота в душе быстро наполняется тем, что пробиралось бы сквозь чувство вины ещё долго. Облегчение. Он действительно рад, что смог рассказать всё самым близким ему людям. На минуту в гостиной воцаряется тишина. Никто не рискует нарушить её, переваривая услышанное. Лишь тихое тиканье часов разбавляет тревожное ощущение, давит на нервы сильнее, но словно под другим углом. Так, что противный ком встаёт в горле, и появляется тошнотворное чувство. — Ты знал? — слышится тихий шёпот Пэнси. Она смотрит на мужа, явно ожидая ответ от него. Но сегодня Драко намерен брать удар на себя. — Я рассказал ему недавно, — говорит он. В болотно-зелёных глазах Пэнси и правда настоящий ураган. Злость, неверие. Даже толика страха. — По правде сказать, сначала я признался Поттеру, и только потом рассказал обо всём Гермионе. — И ты подозревал кого-то из нас? — в усмешке Забини обида, и она понятна. С толикой горечи Блейз растягивает губы и смотрит… Словно Драко предал его. И Малфой к этому был готов. С рациональной точки зрения он знает, что прав, однако также знает, что им потребуется время, чтобы откинуть эмоции и простить его. — Я не знал, кому это было нужно, — отвечает он. Корни аристократического рода, приближённого к политике, дают о себе знать. Драко может извернуться из чего угодно. В какое-то время это сослужило ему неплохую службу даже в Аврорате. И Блейз это понимает. Горечь сильнее искривляет его губы, но он молчит. В отличие от Тео. — И узнал ты всё давно? — Стал полностью уверен относительно недавно, — пожимает плечами Драко. — Но догадывался об этом давно, — взрывается Нотт, вскакивая со своего места. — Это всё звучит как какой-то бред! Ты настолько нам не доверяешь? — Вопрос стоял тогда не в этом, — давит свою линию Драко, но понимание находит, что парадоксально, только в лице Поттера. — А в чём тогда? — продолжает давить Тео. Драко смотрит исподлобья. Тяжело, до боли в глазницах. Пульсации в висках. Он подозревал, что разговор лёгким не будет. Однако реальность всё равно превосходит его ожидания. — В том, кому и зачем это могло понадобиться. — То есть кого-то ты всё-таки подозревал. — Нет, — он всё-таки повышает голос. Тело рвётся в бой. Вскочить, начать мерить шагами комнату. Но Драко сдерживает себя. До напряжения в мышцах. До очередной порции боли. Прикрывает глаза на миг и выдыхает. — Я даже не знал, в каком направлении копать. Сделал это кто-то из моих знакомых, или же это связано с работой. Я не мог просто прийти и рассказать всё. Дело до сих пор под угрозой. — Да какое ещё дело? — также повышая тон, спрашивает Пэнси. И ответом удивляет всех её муж. — Понял ли тот, кто поил Драко зельем, что он обо всём догадался. — Да, — тихо соглашается Малфой, кивая и чувствуя дикий прилив усталости. — Это зелье… Я впервые видел такой рецепт. Даже на чёрном рынке не готовят ничего лучше. Оно словно жидкая влюблённость. Любовь. Не то топорное зелье, что мы изучали в Хогвартсе. — Всё настолько хреново? — спрашивает Забини. — Я не понимал ничего. Никто не понимал и не догадывался, — Драко обводит взглядом всех собравшихся и в глубине глаз каждого видит то, что наверняка есть и в его собственных. Вина. — Да, моя внезапная влюблённость вызвала удивление, но я не ломанулся падать ниц перед Гермионой. Не вёл себя, как полоумный идиот. Проявлял интерес постепенно, завоёвывал, — последнее предложение он произносит слишком чётко, разделяя каждое слово. Не до конца осознавая собственных чувств по этому поводу. — Гермиона… — подала голос Уизли. — Она точно не была под зельем? Или может, она под ним сейчас? — Я бы хотел этого, — эти слова вызывают сначала удивление на лицах его друзей. И лишь через считанные мгновения на них появляются проблески понимания. — Но она абсолютно чиста. Я в этом уверен. — Ясно… — тянет Джинни. — Жаль. Наверное. Что? — пожимает она плечами на взгляд Гарри и Блейза. Тео кажется немного всё ещё погружён в свою обиду, а в глазах Пэнси, севшей поближе к мужу, мелькает раздражение. — Разве я не права? — Не будем об этом, — пресекает любое развитие темы Поттер. — Уже выяснил что-нибудь? — вновь вклинивается в разговор Блейз. — Нет, — в Драко взметается недовольство. Оно сжирает… словно какая-то зараза. Гложет, не даёт нормально спать. Не даёт ни о чём другом думать. — Я только начал разгребать всё это… — Видимо, ты и впрямь ещё ничего не сделал, раз мы до сегодняшнего дня были в твоём списке подозреваемых, — рыкает Нотт, поднимаясь с места. Драко пристально смотрит на друга. Они знакомы столько лет. Ему жаль, что ситуация дошла до этого. Но как ещё объяснить, что он его не подозревал? Скорее не знал, кому из своих близких можно верить. Тео вылетает из комнаты, словно пуля. И никто его не останавливает. Джинни лишь фыркает под укоризненным взглядом Гарри, Пэнси закатывает глаза, а Блейз… словно ничего не произошло. Они слишком хорошо его знают. Оба. — Я успел разобрать только часть из закрытых дел. Свежих. Но мне понадобится ваша помощь. — Ты же не думал, что мы останемся в стороне от этого? — чуть иронично спрашивает Забини. — Только как мы можем помочь? — с недоумением смотрит Пэнси. — Я имею в виду… всё это очень странно, вам не кажется? — О, что именно? — язвительно отзывается Уизли. — То, что его опоили модифицированным любовным зельем? Или что объектом стала Гермиона? — И то, и другое, — с нажимом произносит Пэнси. — Если это сделал кто-то из твоих знакомых, то зачем? А если это связано с работой, то вам не кажется слишком странным выбор средства? Слова бывшей Паркинсон заставляют всех задуматься. Только с уст Драко вырывается очередной тяжёлый вздох. Он думал об этом. Много раз. На самом деле каждый божий день с тех пор, как узнал правду. И остаётся лишь надеяться, что наличие множества голов и чужих мозгов в этом деле ему помогут. Его мысли прерывает появление Живоглота в гостиной Поттеров. Кот буквально вплывает в комнату, игнорируя всех и вся. Он быстро подходит к пустующему креслу, вспрыгивает на него и, словно отточенным движением, ложится. И только потом осматривает присутствующих. Драко остаётся только выгнуть бровь, когда огромные жёлтые глазищи сосредотачиваются на нём. Несколько секунд они переглядываются так, пока в гостиной вновь не начинается разговор. И в него Малфой вступает с чувством вины. Иррациональным. Словно он был виноват перед этим рыжим и наглым комком шерсти. Расходятся они нескоро. Многое обсуждают. Выдвигают теории. Пустые. Драко снова рассказывает про зелье. Про свои ощущения. Они переливают из пустого в порожнее, он это знает, но надеется, что в итоге друзья помогут ему прийти к чему-то. Сначала уходит Уизли. Она говорит, что обещала Гермионе заглянуть к ней. Драко провожает девушку благодарным взглядом и ничего не говорит. Любой вопрос тут будет смешным. Нужно хоть немного времени. Тео так и не возвращается, от чего на душе становится поганее. К чувству вины присоединяется раздражение. У него и так много проблем, а решать ещё и это… Просто не хочется. Как и вставать с кровати каждое утро. Блейз уходит прямо перед ним. Задумчивый больше, чем обычно. Ему не позавидуешь. Вскоре после свадьбы Забини поссорился с Дафной, которая на тот момент была его невестой. Хотя стоит ли говорить, что к этому долго шло? Брак, который был навязан родителями, не вступил в силу. И хорошо, что оба это поняли и спокойно отпустили друг друга. Хотя как спокойно? Блейза до сих пор одолевали журналисты. А тут ещё и это… Драко уходит последним. Не задерживается ни на минуту, после ухода Забини. Понимает, что Поттерам лучше побыть вдвоём. Да и он хочет ещё раз пересмотреть кое-какие бумаги в своём кабинете. И всё же останавливается перед камином и внимательно смотрит на Поттера. — Она была тут? — тихо спрашивает он, замечая, что Пэнси следит за ними. — Нет, — тихо отвечает Гарри, выдыхая и засовывая руки в карманы. — Попросила присмотреть за котом. Захотела побыть абсолютно одна. — Ей нельзя надолго уходить в подполье, — морщится Драко. — Я почти уверен, что произошедшее не касалось Гермионы, но ведь такой шанс ещё есть. Да и вся эта ситуация… — И всё же ей стоит побыть одной, — пожимает плечами Гарри. — Подумать. Избавиться от чувства вины. — Вины? — не веря, переспрашивает Малфой. — Что за бред! — Разве? Ты думаешь, ей хреново только от того, что оказалось, что ты её не любишь? Что тебя опоили зельем? Уверяю тебя, Малфой, она терзает себя ещё за то, что не смогла ничего понять. Не смогла догадаться, что что-то не так. — Никто не знал… — Но это — Гермиона, — звучит словно весомый аргумент. И Драко, мать его, согласен с ним. Даже не знай он эту ведьму так хорошо.