Глава 19

Гермиона просыпается будто от толчка. В одиночестве. Возможно, это правильное решение, но израненная душа снова начинает ныть от, казалось бы, того поступка, что одобряет холодная голова. Садясь, Гермиона морщится. И не знает, от чего больше — головной боли или вчерашнего. Она не может выделить только один поступок, который смело назовёт глупостью. Их разговор был наполнен ненужными эмоциями. Её слёзы здесь и сейчас — совершенно неуместны. А этот поцелуй… Она прикрывает глаза и проводит пальцами по губам. Вторая ладонь неосознанно сжимается в кулак, захватывая ткань простыни, сминая её. Что же она творит? Что же творит Драко? Они не справляются. Оба. Гермиона так отчитывала его за безрассудство, его чрезмерное использование ментальных щитов и упрямство в отношении ситуации, что сама не заметила, как оказалась в ловушке. Чем она отличается от него сейчас? Не признаёт, что всё зашло слишком далеко, считает, что справится без помощи, с рвением мазохиста жаждет оказаться рядом с человеком, который её не любит. Зачем это всё? Она не знает ответа на свой вопрос. Пытается представить, каково это — оказаться так далеко от Драко и этой ситуации в целом, и получается так… нереально и реально одновременно, что рыдания вновь подкатывают к горлу. Боже, она стала заложником этих эмоций. Стала заложником собственных чувств и того, как всё это проявляется в последнее время. Возможно, нужно последовать совету Драко? Отстраниться, уехать, отдохнуть. Позволить и ему, и ей выдохнуть спокойно, побыть вдали друг от друга, чтобы, вернувшись… Гермиона трёт руками лицо. Кажется, это следует сделать намного раньше, чем она планировала. Мысль заседает в её голове прочно. Она думает об этом, представляет, анализирует, пока идёт в маленькую ванную. Мимоходом слышит возню на первом этаже и непроизвольно становится легче. Драко не ушёл. Он не бросил всё, не сдался, не отверг её окончательно. Хотя был бы в своём праве. Наверное. А как отреагировала бы она сама? Гермиона включает холодную воду. Мощный напор бьёт по керамической поверхности, сотни капель летят в разные стороны. Гермиона не может объяснить, что с ней. Просто зависает на пару мгновений от переизбытка мыслей в голове и эмоций в душе. А затем подставляет ладони под холодную струю и набирает воду. Умывается несколько раз, достаточно привычно, проходится влажными пальцами по волосам, отмечая, что те совсем запутались и, кажется, понадобится зелье, чтобы привести их в порядок. Простой утренний ритуал чистки зубов внезапно становится маленьким якорем, что удерживает её в этом мире. Не даёт полностью провалиться в мысли, фантазии, увязнуть в них по колено, если не по пояс. Словно зыбучие пески, они с каждым разом захватывают всё сильнее и сильнее. И ей, привыкшей к более рациональному подходу в жизни, это не нравится. Хотя… Гермиона вздрагивает, вглядываясь в собственное отражение. Оно являет ей молодую, но явно уставшую не то девушку, не то уже женщину. Смытая грань её возраста. Однако ей плевать на определения. Можно ли было назвать всю её жизнь рациональной? Куда делся тот самый, хвалёный подход? Всё же было безумием с самого начала. И если раньше это никак не выбивалось из её картины мира, то теперь Гермиона понимает, насколько же была слепа! Она же влюблялась раньше. И не раз. Но никогда не менялась настолько, чтобы забыть о реальности. Чтобы чувства застилали глаза на очевидные факты. И это началось давно. Гермиона помнила тот момент, когда осознала, что влюблена. Точнее, ей на это прямо указали… «— Давно не виделись, — улыбнулась Джинни, целуя подругу в щёку. Она вернулась с очередных соревнований, чтобы успеть к дню рождения одной из племянниц. — Поздравляю с очередной победой, — Гермиона улыбнулась, усаживаясь за столик в магловском кафе. Она уже посылала письменное поздравление, разумеется, но всегда приятно поздравить подругу лично. — Получится хоть немного задержаться в Лондоне или упорхнёшь сразу после дня рождения Люси? — Боже, ты говоришь прямо как все мои многочисленные родственники, — простонала Джиневра, однако фразу заканчивала с лукавой улыбкой на лице. — Понятия не имею. Возможно, будет пара свободных дней. Единственное, на что я надеюсь, чтобы не было как в прошлый раз. Отказаться от рекламной компании я не могу, только попробуй объяснить это моей матери. Гермиона понятливо кивнула, а в её глазах промелькнула жалость. Она прекрасно понимала, о чём говорила подруга. Более того, даже помнила тот неловкий праздник, когда перед самым Рождеством, точно так же вернувшись домой, Джинни внезапно уехала. Не по собственному желанию. Виной всему было письмо от менеджера команды, который сообщал, что им внезапно назначили рекламную съёмку. И по контракту Уизли не могла отказаться. Молли рвала и метала. Кричала, плакала, но поцеловала дочь на прощание и попросила вернуться домой сразу, как только представится возможность. Женщина наверняка понимала. Всё понимала. В глубине души уж точно. А Джинни… Что же. Гермиона знала, что будь это всё так противно для Джинни, она не стала бы ничего делать. Команд по квиддичу много. Но упрямство и мечта говорили в девушке громко. А стиль жизни, который вела её семья, с многочисленными праздниками за общим столом и воскресными обедами, был пока не для неё. Душа рвалась на свободу. — Хватит обо мне, — отмахнулась девушка. — Рассказывай, как твои дела? — Ну… — протянула Гермиона. Она ещё не рассказывала подруге о Малфое. Точнее не так. О том, что между ними происходило. И стоило подумать об этом, как улыбка растянула её губы, а румянец залил щёки, выдавая девушку с головой. — Гермиона Джин Грейнджер, — дёргая бровями, произнесла Джинни, наклоняясь ближе. — Боже мой, ты покраснела как девственница после первого поцелуя, — от сравнения Гермиона подавилась воздухом и хлопнула подругу по плечу. — Что случилось? Что я пропустила? — Как бы сказать… — Прямо и только прямо, — заявила Джинни. — И со всеми подробностями, — с этими словами она подозвала официанта и заказала им по бокалу вина. Уизли совершенно не смущал ранний час, косые взгляды посетителей и прочая ерунда. А Гермиона… Её душа буквально пела. Заливалась соловьём при мыслях и воспоминаниях об одном конкретном человеке. О том, про кого раньше никогда бы так не подумала. О том, кто был учтив, галантен, в меру напорист. Нежен в своих касаниях, поцелуях и ухаживаниях. Внимателен к деталям. О том, кто сводил её с ума… Насколько затянулся их разговор, Гермиона поняла не сразу. Лишь когда закончила рассказывать о втором свидании с Драко, всех букетах и подарках, некоторых мимолётных моментах. Осознала, что в их руках уже не первый бокал, что посетители вокруг сменились на других, а в глазах подруги горел озорной огонёк. — Кто бы мог подумать… — протянула Джинни, гоняя по бокалу алую жидкость, прежде чем сделать глоток. — Драко Малфой и Гермиона Грейнджер. — Знаю, это полное безумие, — с лёгкой грустью отозвалась девушка. Уизли усмехнулась на слова подруги, протянула свободную руку и сжала плечо Гермионы. — Ну, может, это и безумие. А может и нет, — пожала плечами она. — В нас говорят наши воспоминания бог знает какой давности. Главное другое. Тебе с ним хорошо? — Даже слишком, — шёпотом призналась Гермиона. Вот только в этом шёпоте не было безграничной уверенности и радости. Что, разумеется, не могло не привлечь Джинни. — Как-то не слишком весело, подруга. — Знаю, — тяжело вздохнула она. — Просто… всё слишком быстро. — Ну, пара свиданий за неделю — не что-то сверхъестественное, — пожала плечами Уизли. — Конечно, но я говорю не об этом. — Похоже, всё гораздо серьёзней, чем я думала, — теперь тяжёлый вздох сорвался с губ Джинни, а очередной бокал был опустошён залпом. — Милая, всё очень просто. Кажется, что ты влюбляешься. — Джинни… — простонала Гермиона, вот только Уизли не отступила. — Да-да, — настойчиво повторила она. — То, что это Малфой, то, что всё происходит, как ты говоришь, стремительно, собственные чувства и желания, — всё это сбивает тебя с толку. Но, знаешь что? Просто забей. — Забить? — с сомнением усмехнулась Гермиона. — Боже мой, дорогая, просто побудь немного счастливой, — закатила глаза Уизли и рассмеялась. — Наслаждайся. Если всё так, как ты говоришь, то пусть даже это и Малфой. Всё-таки со школы прошло слишком много времени. Этот парень купает тебя в цветах и комплиментах. Хочет получить хоть каплю твоего внимания. Просто дай ему делать то, что он делает, и, если тебе понравится, просто получай удовольствие…» Гермиона последовала совету. И эти чувства, эти отношения захватили её с головой. Она шагнула в бесконечный, бескрайний омут после третьего свидания. Наплевав на всё. Подаваясь вперёд, отвечая на горячий поцелуй, с трепетом прижимаясь к крепкому мужскому телу. Именно после третьего свидания всё понеслось со скоростью Хогвартс-Экспресса. Они стали видеться и ужинать регулярно. Цветы и небольшие подарки стали его ежедневным ритуалом поклонения ей, как говорил Драко. Ему это доставляло удовольствие. По крайней мере, об этом говорил его взгляд. Полный нежности. Глубоких чувств. Фальшивых чувств. Гермиона резко перекрывает кран, останавливая воду. Упирается ладонями в края раковины и глубоко дышит, опустив голову. Когда ей говорили, что это безумие, она верила, но не могла остановиться. Ведь то, что она испытывала на тот момент, было в новинку и для неё. Как личный наркотик, Драко стал её потребностью. И сейчас у неё была ломка. По нему. Ласковым взглядам, страстным прикосновениям, долгим разговорам. Да даже молчанию. Только бы рядом. Только бы увидеть тепло в его глазах. А не жалость. И это походило на безумие. Ведь она — взрослая женщина. Понимает ведь всю ситуацию. Да, эмоции отключить невозможно, но почему тогда так больно? Так иррационально? Она устаёт думать об этом. Мысли буквально доканывают её, и Гермиона откладывает это на потом. Сейчас — работа. То, что всегда приносило ей удовольствие. Тем более, день обещал быть интересным. Ведь когда ещё представится шанс побывать в самом большом в мире заповеднике с волшебными тварями? При выборе одежды она останавливается на том, в чём будет комфортно: спортивные штаны, пусть даже и в обтяжку, кофта с длинным рукавом, джинсовая куртка. На ноги обувает белые кроссовки с мягкой подошвой. А волосы, которые после сна торчат во все стороны, собирает в тугой пучок, чтобы не мешались. Поправляя несколько коротких прядей, что спадают на её лоб, она выходит из спальни, не забыв палочку, и спускается вниз. Драко всё ещё тут. Он наверняка слышит каждый её шаг, но поднимает голову только тогда, когда Гермиона полностью спускается с лестницы. Серые глаза пронзительно смотрят на неё, снова не выражая ни единой эмоции. Так, наверное, даже проще. Вот только Гермиона успевает заметить, как напряглись его плечи под рабочей чёрной водолазкой. — Доброе утро, — решает всё-таки быть вежливой она и здоровается первой. Старается выглядеть бодрой, показать отличное настроение, которого нет. И не вспоминать то, что было ночью. Иначе может сорваться в стыд. — Доброе, — тихо отвечает Драко. Она проходит мимо, отмечая краем глаза, что он аккуратно собрал все документы, которые лежали на столе. Теперь они возвышаются стопочкой на самом краю столешницы. — Крам будет в восторге, — тихо бурчит мужчина, отпивая из большой кружки кофе. Гермиона только хмыкает в ответ. Можно, конечно, начать спорить, но есть ли смысл? Она не идиотка и не слепая. Да и Виктора знает хорошо. Ей не особо приятно то, что он показывает своими поступками, вот только что может сделать, кроме как игнорировать? — Пусть хоть кто-то порадуется, — в итоге отвечает она. — А я не собираюсь жертвовать комфортом, лазая по лесам и болотам. Теперь уже в ответ хмыкает Драко. Гермиона же немного расслабляется. Он не вспоминает ночное происшествие, выглядит, как обычно, пусть немного уставшим, но более спокойным. И этого достаточно. Она наливает себе кофе, аромат которого обожает (в отличие от вкуса), но всё же выбирать не приходится. Вряд ли тут есть кофейня, где ей зальют всё сливками и сладким сиропом. Не успевает она занять своё место, как в дверь раздаётся короткий стук. И Гермиона уже знает, кто это. Драко, похоже, тоже. Потому что жестом он показывает ей, чтобы она не отвлекалась, а поднимается сам. На пороге их ждёт Чарли. Встречает Малфоя с улыбкой, жмёт ему руку, тихо о чём-то спрашивает, и Драко также тихо, но односложно отвечает. А затем Уизли замечает её и улыбается шире. — Доброе утро! — здоровается он. Всё в том же старом кожаном пальто. Водолазка с высоким горлом прикрывает шею, а от тяжёлых берц его шаги сотрясают маленький домик. Он целует Гермиону в щёку, со смешком заглядывает в её кружку и идёт к кофеварке. — Как прошла ночь? Одна фраза смывает всё напускное спокойствие с её лица. Воздух тяжелеет, а щёки Гермионы покрываются румянцем. Она рада, что не видит лица Драко. Рада, что он не видит её. И надеется, что хоть кто-то из них может удержать самообладание. — Беспокойно, — тон Малфоя ровный. Настолько, что она сразу понимает — очередные щиты между ним и внешним миром вновь укреплены. — Понятно, — только и отвечает Чарли, отхлёбывая кофе из кружки и морщась. — Что за драконью мочу вы пьёте? — Чарли, — Гермиона смеётся и закатывает глаза. Вечно он со своими животными сравнениями. А ей теперь совсем не хочется пить кофе и выискивать необычный привкус на языке. Малфой усмехается над новой шуткой, но упорно делает глоток из своей кружки. Он вообще мог поглощать любую жидкость и пищу. Работа научила. Но дома всегда превращался в эстета: кофе только отборного сорта, чай — свежезаваренный, крупнолистовой, а еда, пусть и домашняя, — не всё он ел с особым энтузиазмом. Драко частенько признавался Гермионе, что стряпня Пэнси вызывала у него изжогу. — Будет время — заварю вам нормальный кофе, а не вот это сваренное машинкой нечто. — Кто бы мог подумать, что в лесу есть такая радость, — отзывается Малфой. Уизли усмехается, всё же выливая напиток в раковину и быстро ополаскивая за собой кружку. — Только такая и остаётся. Со временем привыкаешь варить кофе даже в лесу на костре. Гермиона помнит, что он как-то рассказывал ей об этом. Она даже дарила ему турку с заклинанием против битья и ржавчины, а ещё кружку, сохраняющую тепло. На автомате делает себе пометку в голове, что нужно будет подумать о дорогом сорте кофе и отправить его на ближайший праздник. А вопрос Чарли возвращает её в реальность. — Вам мало работы тут? — он кивает на стопку бумаг, от чего Гермиона вздрагивает. Теоретически в этот дом вряд ли кто-то зайдёт. Но она решает спрятать бумаги заранее, пока не пришёл Виктор, а ещё лучше взять сумку с собой. Ей так будет спокойнее. — Угадай, чьё это, — произносит Драко. Гермиона смотрит на него возмущённо и не сдерживает сапа. Привычка. Как будто он не знает, что это и зачем она взяла их с собой. Но по его взгляду быстро понимает, что это скорее способ отвлечь Уизли и не говорить лишнего. Хотя Гермиона хотела поделиться с ним происходящим, раз уж все друзья были в курсе. А в Чарли она даже не подозревала. Когда Гермиона возвращается на кухню, сжимая старую добрую сумку из бисера, то натыкается на Виктора, который переступает порог. Что же, Драко был прав. Крам окидывает её фигуру неприкрыто восхищённым взглядом, желает доброго утра и отвешивает комплимент. Ей остаётся только поблагодарить его. На лице Чарли играет ироничная усмешка при взгляде на них, а Малфой вовсе отворачивается, хотя вряд ли его лицо хоть что-то выражает под щитами окклюменции. Она предлагает отправиться сразу. Быстрее начнут — быстрее вернутся. Удивительно, но мужчины встречают эту идею с энтузиазмом. И уже через несколько минут Чарли аппарирует их. Это место не похоже ни на что из ранее увиденного Гермионой. Бескрайние леса, с возвышенности она видит небольшое озеро, реку, а также пару отличающихся по цвету участков. Как поясняет Уизли, там немного другие деревья, а ещё на территории заповедника и правда есть болото. Вся эта красота упирается в горный массив, покрытый щитами. Там, по словам Чарли, в основном обитали драконы. Вили гнёзда, высиживали яйца. Удивительно, но их встречает тишина. Гермионе казалось, что в заповеднике много рабочих, что Уизли и подтверждает. А ещё говорит, что сейчас как раз разгар кормёжек и проверки территории. Поэтому если они кого-то и встретят, то уже на территории заповедника. — Но про вас все знают, так что не переживайте, — добавляет он, внося данные в специальный журнал. — Помним, что с территории заповедника вам аппарировать не получится. Можно даже не пытаться. Такое разрешение есть у единиц, даже я в их число не вхожу. — Ты ведь перенёс нас сюда, — недоумённо произносит Драко, а Гермиона кивает в поддержку. — Дали разрешение на две аппарации, — отвечает Чарли. Они стоят в небольшой хижине, на первом этаже которой размещён небольшой диван, маленький кухонный уголок, заставленный посудой и утварью, и длинный рабочий стол, заваленный бумагами. Стены обклеены фотографиями, записями, чертежами и картами. — Я смог вас привести, а ещё смогу вывести из заповедника. — Я уже говорил, что мне не нравится эта идея? — устало спрашивает Драко. Чарли качает головой, тяжело вздыхает и, наконец, отрывается от журнала. Тянется к небольшой потёртой шкатулке, достаёт оттуда три маленькие броши непонятной формы и три кулона на верёвочках. — Опасности никакой нет, — произносит он, протягивая им поочерёдно артефакты. — Все животные подконтрольны в заповеднике. Опасные сидят в отдельных зонах. К особо опасным вы не попадёте. — Не стало сильно легче, — отвечает Драко, но принимает из рук Чарли артефакты, тут же цепляя один на грудь, а второй вешает на шею. Виктор и Гермиона поступают точно также. — Можешь не идти, Малфой, — произносит Виктор, самодовольно усмехаясь. Гермиона кидает на Драко предупреждающий взгляд, но тот в моменте полностью сосредоточен на Краме. — И без тебя справимся. — Какое совпадение, — усмехается в ответ Малфой. — Хотел сказать то же самое… Гермиона закатывает глаза, смотря на Чарли, и встречается с ним взглядом. Он немного задумчив, улыбается ей в ответ на молчаливый вопрос и пожимает плечами. Его наверняка всё это забавляет, но она знает, что Уизли вмешается, если дело запахнет жареным. Он показывает им, как пользоваться амулетами. Брошь, как оказалось, накладывает на них защитное заклинание. От такого даже прямой поток огня не убьёт. Однако одной смертельной атаки будет достаточно, чтобы заклинание развеялось. Действует амулет по принципу накопленной энергии. Парочку атак попроще он должен выдерживать без проблем. Подвеска на шее работает как маячок и сигнал. Если что-то случится, нужно послать немного магической энергии прямо в кулон, и тогда сработает тревога, и тебя вытащат. Несколько магов, которые могут аппарировать по территории заповедника, всегда контролируют периметр и местные леса. — Территория очень большая, — задумчиво произносит Гермиона. — За один день мы не управимся точно. — Если захотите выбрать кого-то из драконов, это можно будет сделать по каталогу или их миниатюрным версиям, — пожимает плечами Чарли. — Но я согласен с тобой. Даже без посещения гряды вряд ли реально обойти весь заповедник за день. Гермиона смотрит на Драко, и тот отвечает ей тем же. Девушка не хочет растягивать эту командировку. В её планах, в случае, если они управятся раньше положенного срока, подать прошение о более раннем переносе домой. По её расчётам, они должны были один день провести в заповеднике, ещё день согласовывать список в офисе и ещё сутки оформлять всё документально. По идее, на этом её задача была выполнена. — Мы можем разделиться, — предлагает она. Губы Драко в тот же миг сжимаются в тонкую линию, а плечи напрягаются. Он дёргает подбородком немного вбок, видимо, уже в моменте гася желание покачать головой. — Так ведь будет быстрее? Она смотрит на Виктора, который задумался над её словами, и на абсолютно равнодушного Чарли. Скорее всего, ему всё равно, сколько времени они проведут в заповеднике. Его задача — быть проводником. И насколько она растянется, его не заботит. — Как вариант, — произносит Уизли. — Тогда, по идее, вы успеете обойти всех тварей по вашему списку. — Проводник у нас один, — влезает Драко. — Как ты предлагаешь делиться на группы? — Не проблема, — вновь отвечает Чарли. Малфой бросает на него раздражённый взгляд, но Уизли всё равно. Он поворачивается к столу и берёт с него потрёпанный свёрток. — У нас есть специальные карты с размеченными территориями. Оттиск амулета создаст маяк и на карте. Так что потеряться нереально. — И как будем делиться? — спрашивает Виктор. И Гермиона с Чарли вновь смотрят друг на друга, понимая, что это зыбкая территория. И, судя по закатанным глазам Малфоя, они только что на неё ступили. — Ещё какой-нибудь идиотский вопрос будет? — раздражённо спрашивает он. Крам вспыхивает, злобно щурится и уже готов сделать шаг вперёд, по направлению к Драко. Но Гермиона ступает первой, тут же оказываясь буквально между мужчинами. В её голове это всё — словно театр абсурда. Взрослые же люди… — Драко мне все уши прожужжал про правила. Поэтому я от него ни на шаг, — морщится Виктор, видимо, вспоминая вчерашний разговор о проживании и том, как ему не удалось отстоять собственную точку зрения. Потому лишь коротко кивает и бросает быстрый взгляд на Чарли. — С другой стороны, Уизли сможет перенести тебя за пределы заповедника, если возникнет опасность, — внезапно парирует Малфой. Гермиона резко поворачивается к мужу, вздёргивая бровь. Он это сейчас серьёзно? — Зато потом не придётся искать труп Виктора по всей территории, когда вы в очередной раз зацепитесь. — Отлично, — отвечает Уизли, явно сдерживая смешок, пока сам Крам что-то бормочет себе недовольно под нос на болгарском, а Гермиона и Драко сверлят друг друга недовольными взглядами. — Тогда мы с Крамом возьмём на себя восточную часть заповедника. Там у нас болото и исток. На вас останется озеро и часть русла. На карте красным помечены границы территорий с самыми опасными тварями, — он перехватывает пергамент удобнее и протягивает его Гермионе. Таких территорий немного, всего пара на их пути, и все они сосредоточены именно у реки. Видимо, чтобы изолировать самых опасных тварей от остальных. — Мне всё ещё это не нравится, — произносит Драко, оказываясь у Гермионы за спиной в один миг. От его близости перехватывает дыхание. Ей кажется, что в утренней прохладе она может почувствовать тепло его тела, хотя он и не прижимается к ней вплотную. — Не сомневаюсь, — уверенно произносит она, делая шаг в сторону и утыкаясь носом в карту. Территории всех тварей отмечены значками, так даже удобнее будет их искать. Им нужна парочка не особо сильных, но достаточно проблемных существ. А также она хотела бы выбрать для одного из испытаний дракона, но это они сделают позже. Чарли осознанно забрал самых опасных существ на свой маршрут, и за это она даже благодарна. Их легко сможет оценить Виктор, а она после просто сверит список. На её слова Крам хмыкает где-то сбоку, но Драко не реагирует. И она за это даже благодарна. Слушать их перепалку утомительно, а потому Гермиона не медлит. Прикладывает свой амулет к пергаменту, следует указаниям Чарли и наблюдает, как маленькая точка появляется на карте. — В случае чего можешь послать патронуса, — тихо произносит Уизли, подходя ближе и проверяя её карту. — У каждого опасного участка всегда есть кто-нибудь из работников заповедника. Встретите кого-нибудь — можете просить провести вас, они предупреждены. — Спасибо, — так же тихо отвечает она, поднимая голову. И снова сталкивается с понимающим взглядом. Осознаёт, что благодарит не за информацию даже, а за то, что Уизли пытается сделать всё возможное, чтобы помочь ей. По-своему, понимая, почему и зачем Гермиона это делает. Они расходятся в разные стороны в тишине. Гермиона и Драко идут так до первого участка. Решают начать с реки, потому как там есть сразу два интересующих их вида. И пусть рядом есть особо опасная территория, девушка решает побыстрее расправиться именно с этим участком. В воде обитает целое семейство мерроу, которые являются дальними родственниками сирен, а на прибрежных территориях — обожающие избыточную влажность мурлокомли. — Терпеть не могу этих тварей, — беззлобно отзывается Драко, когда через почти час они оказываются в небольшой подтопленной долине. Она покрыта туманом, а травы и растений практически не видно. Всю территорию занимают «шапки», которые можно принять за грибы. Вот только растущие из них иглы выглядят совсем не безобидно. Стоит им приблизиться, как «грибы» начинают тихо шипеть и активно покачиваться из стороны в сторону, заставляя Драко и Гермиону замереть на самом краю поляны. Вместо корней мурлокомли имеют жилистые щупальца, с помощью которых питаются, в основном червями, но обычно подходит любой земной обитатель. Именно поэтому ареалы обитания у них в основном во влажных местах, которые мгновенно заполняются этими тварями. Если не контролировать популяцию, за несколько дней поле размером со стадион может быть полностью покрыто ими. — Не слишком много для подростков? Конечно, не дракон или кокатрис… — тянет Малфой, нависая над одним из «грибов». Ему везёт, что те не стреляют своими колючками. Потому что от чужого присутствия существо сходит с ума и начинает буквально крутиться на месте, не имея возможности отодвинуться. Тварей на поляне слишком много, и они плотно стоят друг к другу. — Их проходят на шестом курсе, — нравоучительным тоном отмечает Гермиона, подходя ближе. — К тому же, помимо яда глизня, с ним можно справиться с помощью простого заклинания. Обезвредить уж точно. — Не завидую я им, — хмыкает Драко, оставляя в покое сходящую с ума тварь и делая пару шагов назад. Гермиона только качает головой и делает пометки в небольшом блокноте, который достаёт из сумки. Её ручка верно опоясывает её запястье, абсолютно не мешаясь и не сковывая движения. — Теперь нам нужно к реке, — терпеливо произносит она. На какое-то время её даже отпускает напряжение, что стало вечным спутником за последние дни. Голову не сжимают тиски, в лесу дышится по-другому, а абсолютное отсутствие постороннего шума даёт небольшую передышку. Драко оглядывается в поисках тропы, но Гермиона указывает направление в противоположную сторону, как раз туда, где проходит одна из границ территории мурлокомлей. — Это слишком близко к красной границе, — произносит Малфой, подходя ближе и заглядывая в карту. — Зато быстрее минут на сорок, Драко, — тяжело вздыхает она, сворачивая пергамент. — Тем более, ты же слышал Чарли. У всех опасных границ есть свои смотрители. Если что, нам скажут, как лучше и куда пройти. — Главное, чтобы не послали, — уж очень быстро смиряется Малфой. Видимо, тоже не хочет тратить лишнее время в лесу на обходы и поиски троп. Выданные амулеты и указания Уизли вселяют некоторую уверенность. Они двинулись вдоль поляны с мурлокомлями, обходя её чётко по границе. Немного неудобно, но действительно быстрее. Река слышится совсем близко, разглядеть её мешает небольшой туман, нависший над «грибами». Гермиона с присущим ей любопытством оглядывается по сторонам, отмечая то, как меняется растительность в каждой локации. Причём не постепенно и плавно. Ровно на границе территорий словно стоит прозрачная стена, которая разделяет совершенно разные миры. Потому что если вокруг поляны с мурлокомлями растут привычные им деревья и травы, то вот следующая зона с изображением странного льва на карте богата огромными ветвистыми кронами, а корни выпирают так сильно из земли, что под некоторыми можно пройти, пригнувшись. Судя по лианам, высокой ярко-зелёной траве и пышным цветкам, тварь, обитающая тут, предпочитает влажный и жаркий климат. Видимо, что-то южное. — Заметила, как тихо? — практически шёпотом спрашивает её Драко, от чего Гермиона сбивается с шага. Почти падает, но он успевает её подхватить, прижимая к себе. Из-за чего в её голове совершенно не вовремя вспыхивают картинки из прошлого. Гермиона вскидывает голову, встречаясь взглядом с серыми пронзительными омутами. Он смотрит пристально, внимательно, словно пытается разглядеть каждую веснушку у неё на носу. А в глазах плещутся эмоции. И это отзывается теплом в её душе. То, что он не отгородился от неё ментальным барьером, пусть даже ненадолго. Поистине мазохизм, граничащий с эгоизмом. Она хочет что-то сказать, но слабое движение в широколистных кустах сбивает с мысли. Больше всего цепляет, что за этим не следует никакого звука. Ни шелеста, ни треска. Ничего. Гермиона смотрит туда и застывает. В голове на миг пусто, а затем тело начинает неметь и тяжелеть. Драко чувствует это сразу и вцепляется в неё крепче. А в голове девушки только один вопрос: как они не заметили раньше? Жёлтые глаза смотрят прямо на неё. Будто заглядывают в душу, с насмешкой чувствуя все её страхи. Потому что эта тварь знает — им не скрыться от неё. Теперь, когда взглядом Гермиона цепляется за силуэт, глаза видят очертания огромной кошки, что практически сливается с листвой. Водоворот мыслей захватывает Гермиону. Она чувствует, как сердце заходится в сумасшедшем болезненном ритме, а в горле становится ком. От страха начинает мелко трясти. — Гермиона, — шёпотом зовёт её Драко, но она не разрывает зрительный контакт с кошкой. Боится, что спровоцирует хищника. — Достань палочку, Драко, — девушка не знает, поможет ли она, но так привычнее и спокойнее. Она старается послать магический импульс в кулон и выходит не с первого раза. Волнение слишком велико. Всё это тянется лишь несколько мгновений, пока вокруг них тишина. Теперь Гермиона её слышит и понимает, почему замер весь лес. Кажется, его царь вышел на охоту. — Знаешь, что это? — почти одними губами спрашивает Драко. Она чувствует, как он достаёт палочку из кобуры медленно, пока тварь за ним в том же темпе встаёт на ноги, превосходя их по высоте на метр, не меньше. Только теперь Гермиона замечает многочисленные шипы на вздувающейся шее, и воспоминание щёлкает в памяти, подбрасывая нужные знания. — Нунду, — Драко морщится, видимо, слышит впервые. Неудивительно. Редкая и безумно опасная тварь. Обитает в основном в Африке, но их популяция держится под контролем, так как вид вымирает из-за частой охоты на них. Людей никогда не смущала опасность и вероятность погибнуть, когда вопрос упирался в деньги и трофеи. Нунду делает шаг, не сводя с них пристального взгляда. И снова — ни единого звука. Гермиона перебирает информацию в голове и вспоминает, что это одна из его особенностей, но от этого не легче. К ним всегда приписывались шипы на раздувающемся от гнева воротнике в области шеи, острые, как бритва, когти и клыки. Истинный хищник в природном воплощении. Его шерсть переливается на солнце. Если сначала зверь кажется Гермионе зеленоватого цвета, то стоит ему выйти из кустов, как она может разглядеть, что шесть достаточно необычного оттенка. Что-то близкое к оливковому, но с золотистым оттенком. Поэтому его сложно было разглядеть. Леса в его зоне помогают ему идеально маскироваться. Драко замечает тварь, и его глаза расширяются. Кажется, он тоже в шоке от размеров вставшей перед ними проблемы. Гермионе кажется, что время тянется слишком медленно. Если поблизости есть кто-то из смотрителей заповедника, то где их помощь? Хотя одним человеком тут точно не обойтись... Пальцы Драко сильнее впиваются в её талию. Кажется, он перехватывает взгляд Нунду, который смотрит на Малфоя заинтересованно, словно видя в нём противника посильнее. И Драко пользуется этим. Она не сразу понимает, но он задвигает Гермиону себе за спину, становится перед ней, закрывая своим телом. Боже, он ещё что-то вечно шутил про гриффиндорскую смелость! — Если эта тварь двинется, бросишься к реке, ясно? — тихо спрашивает Драко. Его пальцы судорожно сжимают древко палочки, но пока он не поднимает её достаточно высоко. Видимо, всё-таки надеется, что хищник не изъявит желания их сожрать. — Нет, — твёрдо отвечает Гермиона. — Я тебя не оставлю. — Блять, вот давай только не сейчас? — Могу сказать тебе то же самое, — хмыкает она, доставая палочку из кармана. — Вдвоём шансов справиться с ним больше, чем одному. — Ты же не можешь говорить это серьёзно, — шумно выдыхает Драко. — Я... — Просто послушай меня внимательно, Гермиона, — произносит Драко. Она видит, как напрягается его тело, как корпусом он немного подаётся вперёд, а нунду в это время начинает издавать тихий рык. — Если эта тварь кинется, пытаться отбиться от неё практически бесполезно. Судя по его шкуре, физически воздействовать бессмысленно. Значит, нужно кидать заклинания. Надеюсь, никто не будет особо против, если между нашими жизнями и жизнью этой твари я выберу нас? — спрашивает Драко, пытаясь выдать всё за шутку. Даже сейчас. Но Гермиона вздрагивает от его слов. Можно воспользоваться непростительным заклинанием и закончить всё быстро. Да, лишиться частички своей души, но остаться в живых. Её размышления прерывает нунду. Он зеркалит позу Драко, подаётся вперёд, оглушительно ревёт, в то время как на шее зверя надувается тот самый шипастый воротник. Он отталкивается от земли ровно в тот момент, когда Драко вскидывает палочку. Но кричит не заклятие, а команду Гермионе: — К реке, живо! Она слушается не сразу. Ей нужна секунда, чтобы услышать голос в голове, буквально кричащий её имя. И тогда тело вновь начинает слушаться. Она срывается с места туда, где шумит вода и где возможно есть спасение. Вот только слишком медленно. Она слышит, как Драко произносит непростительное. Но, судя по грохоту за спиной, он промахивается. Точнее, не так. Нунду быстрее. Гермиона успевает пробежать десяток шагов, может, полтора, прежде чем огромная туша приземляется прямо перед ней. Она слышит крик Драко за спиной. Видит блеск в жёлтых глазах. Охотник почувствовал свою добычу. Как же глупо умереть вот так... Гермиона поднимает палочку, но слишком медленно. Нунду вскидывает лапу. Она мелькает в свете солнца золотистой молнией. Боль пронзает всё тело, а в следующий миг она летит. Буквально. Земля уходит из-под ног, а тело оказывается в свободном полёте. Недолго. Пока вспышка боли не пронзает спину. Гермиона слышит хруст. Понимает частью сознания, что это вряд ли ствол дерева, в которое впечатывается её тело. Проносится мысль, надежда, что Драко успеет убить тварь. А дальше её сознание ускользает во тьму.