8. Трудности

— Гермиона! — дверь кабинета резко распахнулась, отчего ведьма вздрогнула, запачкав чернилами пергамент. Тихо выругавшись себе под нос, она заклинанием убрала кляксу и отложила перо подальше. — Мерлин, что стряслось, Вэл? — Гермиона резко встала, огибая стол и приближаясь к взволнованному волшебнику. Голубые глаза светились непонятной ей виной, руки сжимались в кулаки. Молодой мужчина выглядел непривычно растрепанным и встревоженным. — Святая Кандида, я прошу прощения! — он зарылся пятерней в идеально уложенные волосы, выдавая свою нервозность с головой. — Мне так жаль! Я должен был подумать заранее, чтобы ты не попала под удар и… — Стоп-стоп-стоп! Успокойся, пожалуйста! Я не понимаю, за что ты извиняешься? Грейнджер смотрела на него широко распахнутыми глазами. — Я видел статью. На осознание ушла доля секунды, и она звонко рассмеялась, прикладывая руку к груди. Облегчение растеклось по телу, подобно приливной волне. — Все в порядке, Вэл. Правда, — Гермиона улыбнулась и ободряюще сжала его предплечье. — Большая часть того, что там написано — сплошная выдумка. Не представляю, что было на уме у тех, кто все это написал. Единственное, о чем они не солгали, так это о переходе на новое место работы. Недовольно фыркнув, она отошла к столу, опираясь бёдрами о столешницу. Скрестила руки на груди, пытаясь сдерживать всё то раздражение, что бурлило в ней последние несколько дней. Конечно, отчасти она восприняла эту идиотскую статью близко к сердцу, но разум быстро взял верх. Да и беседа с Джинни привела её в порядок. — Они же… Там написано столько бреда! Ещё и Малфоя увидели, и настолько разошлись… И вас с ним… — Нет никаких «нас» с Малфоем, — раздражённо нахмурилась ведьма, начиная отстукивать ногтями по столу нестройный ритм. — Я знала, что они выдумают что-нибудь по этому поводу, хотя он случайно оказался поблизости и просто помог мне. Годы идут, а в «Пророке» ничего не меняется… Покачав головой, она склонила её набок, рассматривая мужчину. Он действительно выглядел встревоженным, пока молча переваривал всё услышанное. — Всё равно я виноват в том, что на тебя так набросились, — Вэл шумно выдохнул. — Нужно было сразу подумать о том, что твоё появление на игре вызовет какой-никакой ажиотаж. Если бы мы объявили о твоём присоединении к команде сразу, на пресс-конференции, не возникло бы вопросов. Она пожала плечами. — Малфой сказал, что было бы достаточно маленькой заметки в спортивной колонке, чтобы поумерить их пыл. — Скорее всего, — Вэл явно выглядел недовольным тем, что ему приходится соглашаться с мнением ловца. Гермионе стало любопытно, в каких отношениях они находились. — Но после такой шумихи этого уже недостаточно. Я связался с журналистом из «Квиддичного вестника», этот парень всегда пишет, как надо. Не будет лишних каверзных вопросов. — Хорошо, спасибо. Когда назначена встреча? — Он придёт сюда, в клуб, завтра к десяти. Ведьма взяла со стола ежедневник, задумчиво листая страницы и освежая в памяти график. — О, отлично, как раз после начала тренировки, — она удовлетворённо кивнула. — Я уже освобожусь. — Конечно, — наконец на лице Фокса мелькнула улыбка, — я знаю твой график и сделал так, чтобы тебе не пришлось разрываться между делами. И чтобы репортёру не нужно было ждать. — Спасибо, Вэйланд, — она отвела взгляд, чувствуя себя неловко от такой заботы и ощущая, как начинают гореть щеки. — Это очень мило с твоей стороны. — Рад помочь, — он подмигнул, окончательно придя в себя и направляясь к двери. — Ты идешь? Тренировка вот-вот начнётся, а мне тоже нужно на поле — сделать пару объявлений. — Ах, да! — взгляд скользнул по часам на запястье. Резко выпрямившись, Гермиона потянулась за палочкой. — Идём. Фокс придержал дверь, пропуская её вперёд, и Грейнджер не могла не отметить его явные джентльменские замашки. Годрик, ей было уже двадцать пять, а она так и не научилась, как правильно вести себя с мужчинами. В особенности с теми, кто уделяет ей внимание. А Вэйланд Фокс определённо делал это. Заперев кабинет, Гермиона последовала следом за коллегой. Её мысли ненароком вновь вернулись к статье и Малфою, которого, конечно же, не обошли стороной. Это был какой-то абсурд! Бредовее статьи она ещё не встречала. Им обоим перемыли кости в профессиональной сфере, несколько абзацев было отведено на тысяча и одну причину того, почему же Гермиона Грейнджер захотела уйти из больницы. А затем неизвестная ей журналистка провела расследование и узнала, что ни у неё, ни у Малфоя уже довольно продолжительное время нет никаких отношений. И начала развивать эту тему далее, во всех красках расписывая, какой он герой и как ей повезло. Грейнджер даже не дочитала, со всей злостью забросив газету в камин. Она с мрачным удовольствием наблюдала, как языки пламени пожирали бумагу. Конечно, на первой полосе красовались две огромные колдографии — на первой испуганная Гермиона шокировано смотрит в камеру, тут же прикрывая лицо, а на второй её затаскивают внутрь квиддичной лавки. За стеклом видно, что внутри мелькает белоснежная шевелюра, но стоит двери закрыться — шторы по волшебству перекрывают обзор. Ведьма долго думала о том, почему он вообще помог ей. Она привыкла, что в этом прогнившем мире уже давно ничего не делается просто так. Однако накручивая себя раз за разом, Гермиона пришла к единственному выводу: Малфою нечего было с неё требовать. Она не могла предоставить ему какую-то выгодную услугу или что-то вроде того, а это значило, что… он помог ей просто так. Просто поступил по-человечески. Чего она совсем не ожидала. На мгновение ведьма ощутила укол вины за такие мысли, но быстро затолкала это непривычное чувство в отношении парня куда подальше. У неё были причины думать о нём плохо. И далеко не одна. Оказавшись у двери в раздевалки, Вэл снова пропустил ее вперед. Гермионе все еще было неловко вот так бесцеремонно появляться в мужской обители, где она могла стать случайным свидетелем того, чего не хотелось бы. Однако мужчины еще ни разу не ставили ее в неудобное положение — к ее приходу все всегда были готовы отправиться на тренировку, а потому были полностью одеты — либо в амуницию для полетов, либо в обычную спортивную одежду. Сегодня актуальным оказался второй вариант, так как погода не радовала. — Доброе утро, — она приветственно улыбнулась, пробегаясь взглядом по выстроившимся в ряд игрокам, ожидавшим уже привычную процедуру. Ответом ей был хор разномастных голосов, кто-то выглядел сонным, а некоторые чувствовали себя вполне бодро. Грейнджер могла понять их — после целой недели отдыха, которая вполне могла сойти за мини-отпуск, ей всегда было тяжело вернуться в строй, пока она работала в Мунго. На старом рабочем месте нагрузка была куда ощутимее, здесь же ведьма чувствовала себя свободно — с таким-то графиком! Начав с ближайшего края шеренги, она с удивительной скоростью накладывала на каждого диагностические чары, пока не добралась до сияющего, словно начищенный галеон, Джо. Парень, широко улыбаясь, подмигнул ей. — Мисс Грейнджер, вы прямо как цветок в нашей холостяцкой берлоге! — Не говори за всех, — стоящий рядом с ним Эндрю хмыкнул, — не все здесь холостяки, голодные до женского внимания. Не сдержав смешок, ведьма решила оставить очередную попытку флирта без внимания, произнося заклинание и допуская еще одного игрока до тренировки. Последним оказался Малфой. Было удивительным, что он не участвовал в короткой перебранке. Его лицо выглядело излишне бледным, особенно на контрасте с черной футболкой. Да и в целом весь его вид был настолько болезненным, что ненароком заставил Гермиону встревожиться. Неужели это из-за той травмы? Могла ли она диагностировать что-то неправильно? Коротко кивнув, она решила не тянуть и резво взмахнула палочкой, тут же впиваясь взглядом в парящие цветные линии. Первым делом она уделила внимание тем, которые касались прошлой травмы, но, к большому удивлению, там все искрилось ярко-зеленым и было в полном порядке. А вот возле головы некоторые из ветвей мигали желтым. Нахмурившись, Грейнджер пробормотала еще одно заклинание, пытаясь оценить состояние в целом — общая слабость и головная боль. И когда осознание молотом ударило в голову, она лишь недовольно вздохнула и закатила глаза, опуская палочку. Малфой же, понявший, что она в курсе возникшей проблемы, болезненно зажмурился. — Все допущены, — она повернулась к молча наблюдавшему за процессом главному тренеру. — А Малфой идет со мной, минут через десять присоединится к вам. — Что-то серьезное? Травма? Услышав тревогу в голосе мужчины, который так же отвечал за всех них, как и она сама, Гермиона лишь хмыкнула. — Похмелье. Тут же со стороны послышались смешки, а Лоренс стрельнул в своего игрока недовольным взглядом, однако промолчал. Самому Малфою же было плевать на все, он медленно обогнул галдящих товарищей, приближаясь к ней. Его лицо кривилось, вероятно, громкие звуки и яркий свет ухудшали и без того паршивое состояние. Повернувшись к нему спиной, девушка направилась на выход, тихонько ухмыляясь про себя. То-то же, будет знать, что нечего напиваться перед рабочим днем.

***

Салазар, он ощущал себя маленьким нашкодившим мальчишкой! Примерно так же реагировала мать на его проделки, а теперь тем же самым взглядом на него смотрела Грейнджер. Грёбаный позор. Хватило же мозгов так надраться и забыть, что сегодня рабочий день. Ещё, как будто назло, антипохмельные зелья закончились. Драко уже представлял, какую выволочку ему устроит Лоренс, ведь он разрешал им многое, главное — чтобы это не сказывалось на состоянии перед тренировкой или игрой. Какой идиот, Мерлин!.. Грейнджер тем временем, не ведая о его душевных терзаниях, отперла кабинет и выжидающе сверлила его взглядом у открытой двери. — Тебе нужно особое приглашение? Закатив глаза, он решил оставить эту реплику без ответа. Голова трещала, словно черепная коробка вот-вот разлетится в щепки. Пусть нудит сколько угодно, лишь бы дала зелье побыстрее. Стоило двери за их спинами захлопнуться, как ведьма снова открыла рот. Ожидаемо. — Тебе что, пять лет, Малфой? — о, прекрасно, она ещё и отчитывала его, прямо как мама. — Не капай мне на мозги, — Драко старался говорить тише, а вот Грейнджер даже не пыталась облегчить его участь. Как будто специально. Он подозрительно прищурился. — А что ещё делать, если ты додумался притащиться на тренировку в таком состоянии? — она приблизилась, протягивая ему заветный флакон. — Если уж напиваешься накануне, то будь добр утром привести себя в порядок! Всё такая же правильная и вечно недовольная, совсем как в школе. Малфой испытывал поразительное чувство дежавю: вот он выйдет за дверь и окажется в старинных сырых коридорах на пути к кабинету Зельеварения. Столкнётся с надоедливой Золотой тройкой и устроит очередную перепалку. Хотя, нет. Сейчас бы он себя так не повёл. Драко больше не был тем маленьким придурком, что без устали кичился своим происхождением и известной фамилией. Больше нет. При этом, конечно, он обладал здоровым эгоизмом, и некоторая известность, которой он добился сам, доставляла ему удовольствие. Однако это были совершенно разные вещи. Без лишних слов приняв из рук недовольной целительницы флакон, он откупорил его и осушил в пару жадных глотков. Прикрыв глаза, рухнул в ближайшее кресло, ощущая слабость в ногах. Зелью необходимо было несколько минут, чтобы подействовать в полной мере. Малфой ощущал, как медленно пропадает тянущая боль в висках, как отступают слабость и лёгкая тошнота. Салазар, спасибо магии. — Я забыл, — пробубнил он, не поднимая век. — Что? — Тебе было интересно, почему я такой идиот и ничего не предпринял. Правда, ты использовала немного иную формулировку, — Драко облегченно вздохнул, почувствовав, что противное похмелье полностью отступило. — И о чем же ты забыл? — привычная язвительность в её голосе показалась удивительно приятной. Как в старые времена, разве что без примеси соперничества и взаимной неприязни. — О существовании зелий? — О рабочем дне. Беспечно пожав плечами, он приоткрыл один глаз — внимательный взгляд Грейнджер скользил по нему. — Серьёзно? — её глаза удивлённо распахнулись, пока она протягивала ещё один флакон, возвышаясь над ним. — Бодрящий эликсир. Драко благодарно кивнул — это было как нельзя кстати. Волосы вставали дыбом на затылке только от мысли о том, как сейчас на нём отыграется тренер. Это был большой прокол с его стороны. — Скажем так, — он отставил склянку на стол, — будильник стал для меня неожиданностью, а запас антипохмельного закончился. Сегодня явно был не его день. Завибрировавшая в несусветную рань палочка заставила его ненавидеть весь мир и вечерние посиделки, Скай по одному ему известной причине шипел на него всё утро. К сожалению, Малфой не понимал кошачьего, а потому претензий хвостатого не знал — воды и корма было в достатке. Апогеем же стал пролитый горячий кофе. Теперь он уже боялся вечерней встречи с Забини — если ещё и друг принесёт какие-нибудь безрадостные новости… Грейнджер лишь покачала головой на его нелепое объяснение. — Как ты себя чувствуешь? — Теперь прекрасно, спасибо. Готов к испытаниям. Ведьма хмыкнула, словно понимала, что он имеет в виду. А, возможно, и понимала — нажаловаться на тренера мог Джо при случае, или же и вовсе Фокс посвятил её в детали жизни команды и поведения главного тренера. В конце концов, с ним она близко общалась. — Тогда иди, если хочешь выйти из зала на своих двоих. Иначе мне опять придётся тратить на тебя зелья. — Жалко, Грейнджер? — Драко в ответ ухмыльнулся, вскидывая бровь. Однако она не стушевалась, вскидывая подбородок. — С тобой только продукт переводить. Едва сдержав рвущийся смешок, он всё же встал, потягиваясь и направляясь на выход. — И, э-эм… Малфой, — прилетело в спину тихое. Затормозив, он обернулся, вскидывая брови в удивлении, тем самым побуждая её продолжить свою речь. — Я хотела ещё раз поблагодарить тебя, — Грейнджер всё же отвела взгляд, рассматривая носки своих ботинок. — За тот случай в переулке, а ещё извиниться. — Извиниться? — вот теперь он действительно был удивлён. — За что? Ведьма поджала губы. Драко внимательно следил за её лицом, мимикой, потому что Грейнджер была как открытая книга. — Из-за меня тебя полоскали в прессе, и… — Всё это сплетни, недостойные внимания, — отрезал он. — И ты это знаешь. К тому же, ты не просила тебя спасать. Салазар, вот уж благодарные и виноватые гриффиндорцы. — Всё равно спасибо, Малфой. На этот раз она рискнула поднять глаза, и он поймал этот взгляд: искренний, полный чистейшей благодарности. Он кивнул, открывая дверь и бросая напоследок: — Просто постарайся больше не попадать в передряги, Грейнджер. Меня ведь рядом может и не быть.

***

Драко вывалился из камина в доме друга, словно мешок. Он ощущал себя как выжатый лимон, да и выглядел наверняка так же. Лоренс действительно отыгрался на нем по полной, благо снова ползти к Грейнджер не пришлось — уж кто-кто, а тренер знал грань и успешно проходился по ней. Когда ведьма проводила диагностику после тренировки, то лишь недовольно поджала губы: у него не было травм, лишь адское переутомление и, возможно, обезвоживание, потому что сейчас Малфой был готов осушить целое Северное море. И потому она ничем не могла помочь ему. Наверняка Грейнджер не поощряла такие «пытки», однако и веса в данном вопросе ее слова не имели. Ему необходимо было плотно подкрепиться и выпить восстанавливающее зелье. Что-то многовато их выходит за сегодняшний день. — Драко? — друг тут же появился в дверях, с удивлением наблюдая за его попыткой добраться до ближайшей софы. — И какое же стадо гиппогрифов по тебе пробежалось? — Лоренс справляется и один. — О, — Блейз понимающе кивнул, занимая кресло напротив и тут же призывая бутылку огневиски и пару бокалов. — Адская тренировка? — Нет, даже не предлагай, — к горлу подкатила тошнота, стоило увидеть виновника его утреннего состояния. — А вот от освежающего лимонада с лаймом я бы не отказался. Литра, пожалуй. Совершенно не удивляясь такой необычной для Драко просьбе, Забини щелкнул пальцами, и посреди гостиной с хлопком появился старый эльф. Сапфировые глаза сияли при виде хозяина, и Гэри замер, ожидая приказа. — Гэри, будь добр, сделай мистеру Малфою его любимый лимонад. — Сию секунду, хозяин! — существо поклонилось, чуть ли не касаясь пола кончиками ушей. Драко поджал губы, понимая, что эльфов не переделать — он давно пытался отучить от подобного раболепия Джилли. — Гэри делает лучший лимонад! — Итак, вчера мы так и не поговорили нормально, — Блейз вернулся к разговору, стоило эльфу испариться. — Ну еще бы, ты весь вечер был увлечен Лиз, словно вы и так почти что не живете друг у друга. Он закатил глаза, наблюдая, как по смуглому лицу расплывается довольная улыбка. Мерлин, неужели все влюбленные ведут себя как неоправданно счастливые идиоты? — Я не бросаю попыток уговорить ее переехать ко мне. Чертово кольцо лежит в моем сейфе уже два месяца, а эта строптивая ведьма все противится! — Так ты все-таки купил? — Драко прищурился, впервые получая прямое подтверждение своим догадкам. — Конечно! Зачем еще, думаешь, я интересовался вашим французским ювелиром? Этот проклятый гоблин оберет тебя до последнего кната, но, драккл его подери, это стоит того! — Я рад за вас, — уголки губ предательски дернулись, и Малфой не собирался этому противиться. Он был искренне счастлив за друга, который, по его мнению, был прекрасным человеком и как никто другой заслуживал лучшего. Драко не был так уж близко знаком с мисс Элизабет Ансворт. Конечно же, они встречались в общей компании, но разговаривали полноценно всего пару-тройку раз. Однако этого было достаточно, чтобы в его мозгу сложилось мнение о ней, как об утонченной и легкой на подъем девушке, в меру общительной и обладающей острым умом. Лиз была на год младше них и получила образование во Франции, отучившись в Шармбатоне. Теперь же она была начинающей художницей, чей любой каприз готов был исполнить его лучший друг. И это было прекрасно. — Ты говорил вчера, что тебя снова начали терроризировать, — Забини не планировал так легко отступать от намеченного пути. — Ну так, — Драко закатил глаза, — в преддверии Чемпионата. Неужели они действительно думают, что я переметнусь в последний момент? — Все просто, мой друг — многие купились бы на внушительный гонорар, поступившись своими принципами. — Что ж, в таком случае, не на того напали. Хмыкнув, Малфой приложился к прохладному напитку, который материализовался на столике мгновением ранее. Он был принципиален в данном вопросе, и Блейз прекрасно знал это. — Ты все тот же, — друг усмехнулся. — Годы идут, а ничего не меняется. — Это плохо? — Это замечательно. Ты не бросил все в самом начале, не поступился своими взглядами и таки добился желаемого. — Было не так уж легко, — Драко тяжело вздохнул, вновь окунаясь в воспоминания пятилетней давности. Казалось, это было так давно, не осталось перманентного чувства страха и неуверенности, но их отголоски до сих пор были где-то там, сидели глубоко внутри. — Я знаю, Драко, — Блейз поджал губы, внимательным взглядом сканируя его лицо. Понимая, какие мысли в данный момент мелькают в его голове. — Я знаю. И он действительно знал. Он вышел из камина, яростно отбрасывая проклятую метлу. Тренировочная мантия полетела следом. — Ну? — Забини, ожидавший его в ближайшем кресле, встрепенулся, отставляя бокал с огневиски. Драко молча покачал головой, изо всех сил сцепив челюсти. — Это бесполезно, Блейз, — процедил он сквозь зубы. — Никто не возьмёт меня, это уже пятая проба за год, а команды не так часто устраивают просмотры. Скоро они и вовсе закончатся. Думаю… — Малфой прикрыл глаза, сжав пальцами переносицу и шумно выдохнув. — Думаю, мне пора двигаться дальше. — Дружище… — друг бросил на него сочувствующий взгляд, поджав губы. — Всё равно есть шанс. Ты хороший игрок, ещё мадам Трюк об этом говорила, а зная эту женщину, можно быть уверенным, что она говорила правду. Она была одной из тех, кто не роптал перед твоей фамилией. — А теперь эта чертова фамилия не даёт мне возможности построить карьеру! Мы оба прекрасно понимаем, что мои шансы значительно снизились после того, как Люциус публично отказался от меня, — Драко ядовито выплюнул имя отца. — Что бы я ни делал, этого недостаточно. Блейз призвал новую бутылку огневиски и ещё один бокал. Махнув на соседнее кресло, он разлил новую порцию напитка. Драко рухнул рядом, обессиленно потирая виски. Как же он устал. Эта погоня за мечтой только в перспективе казалась чем-то прекрасным, на деле же всё было куда сложнее. Он на своей собственной шкуре прочувствовал, каково это — добиваться чего-то в этой жизни самому, не используя деньги или известную фамилию. Тренировки до десятого пота, недосып, работа — он выжимал из себя всё, что мог. И был благодарен матери и оставшимся друзьям за то, что помогали не опускать руки, поддерживали. Иначе он не продержался бы и этот год. — Ты хороший человек, Драко, — друг смерил его серьёзным взглядом, тёмные глаза не отрывались от лица. — Ты трудолюбивый и готовый выкладываться на пределах своих возможностей, и мне жаль, что эти идиоты этого не видят, позволяя предвзятому мнению застилать им глаза. Ты рискнул всем — устоявшейся жизнью, наследством и семьёй, чтобы доказать, что чего-то стоишь. Не как наследник Малфоев, а как самостоятельный человек. Ты выбрал правильно, друг. Ты не тратишь то, что у тебя есть сейчас, как мог бы. Нет, ты работаешь. Ты помогаешь старине Роджерсу в лавке, варишь зелья в свободное время. — Но, как я уже сказал, этого не будет достаточно. Никому из них. Даже если я волосы на себе выдеру, если буду лезть из кожи вон, — Драко сделал глоток, и обжигающая жидкость опалила горло, оставляя горечь на кончике языка. Грудь болезненно сдавило, и он зажмурился, откидываясь на мягкую спинку. Сейчас он позволит себе забыться. Ему это нужно, черт возьми, иначе как пережить очередную неудачу, режущую ножом по сердцу? Он горел квиддичем. Буквально. Готов был тренироваться до потери пульса, на пределе своих возможностей и даже больше. Но никому не было до этого дела. Семейный скандал все испортил, и Малфой был уверен, что дражайший отец знал, что так будет. И поступил подобным образом умышленно. Хотел проучить. — Ты же знаешь, что за границей тоже есть команды? — Забини снова завёл эту скользкую тему. — Даже во Франции, где твоя фамилия также на слуху, будет проще. Там у тебя будет больше шансов. — Если я и буду играть, Блейз, то только за свою страну, — он смерил друга многозначительным взглядом. Малфой ненавидел эти разговоры. — Я хочу добиться чего-то здесь, на своей родине. Сбежать легко, но я не хочу этого делать. Драко не совсем понимал, откуда возник этот грёбаный принцип, но придерживался его неукоснительно. И не собирался предавать самого себя. — Тогда соберись, Салазар тебя подери! — Забини резко наклонился, крепко сжимая его плечо. — Заставь их всех пожалеть о том, что они тебе отказали! Так и вышло. Теперь его хотели команды не только здесь, в Англии, но и за границей. Время от времени он получал письма с просьбами о встрече и очень выгодными предложениями, но не собирался бросать Сорок. Именно эта команда открыла ему настоящий путь в большой спорт, поверила в его способности, как никто ранее. А Драко не любил оставаться в долгу. К тому же, Сороки были лучшими здесь, так зачем менять шило на мыло? — Кто в этот раз? Голос друга вынудил его вынырнуть из океана собственных мыслей. Малфой недоуменно моргнул. — Что? Блейз хмыкнул. — Кто в этот раз решил испытать удачу? — Немцы. — А они не сдаются. Драко закатил глаза, делая глоток лимонада — Пусть пишут, сколько влезет. Я перейду к ним разве что в том случае, если Лоренс вышвырнет меня из команды за безответственность и отсутствие дисциплины. Брови Блейза в удивлении поползли вверх. — С чего вдруг? — С того, мой друг, что сегодня я пришёл на тренировку с диким похмельем после нашей вчерашней импровизированной встречи выпускников. Я забыл о том, что вчера был последний выходной, а запас зелья закончился. — Ну ты даешь! А еще зельевар, называется! — Не смей приплетать сюда самое дорогое, что есть у меня после квиддича! — Малфой притворно возмутился, давя рвущийся смех. В общем-то, Блейз был прав — что он за профессионал, если не пополняет запасы. У него была целая неделя выходных, и вполне можно было бы заняться ревизией полок и варкой, но Драко бездельничал. Валялся на диване со Скаем, читал, вел переписку с матерью, которая восхищалась очередной победой, и в последний момент встретился с бывшими однокурсниками. Он старался посещать эти встречи, потому что адекватно мыслящих людей в их компании было не так уж и много, и Малфой не хотел терять последние связи с ними. — Неженка, — Забини насмешливо фыркнул, сверкая глазами. — Кретин! В следующее мгновение гостиная наполнилась громким хохотом.