19. Мозговой штурм

После ухода Блейза Драко уже не смог сосредоточиться на размышлениях о зельях. Проглотив пиццу, он погрузился в размышления, на которые друг натолкнул его, сам того не понимая. Вообще, он слишком много думал в последнее время. Ему было странно осознавать тот факт, что кто-то из них действительно решил остепениться и создать семью. Салазар, они и правда стали взрослыми. Занимаясь квиддичем, дурачась с командой, проводя время в компании друзей и иногда на магловских тусовках, он все еще ощущал себя семнадцатилетним несмышленым юнцом. Хотя, конечно, за эти годы и мозгов, и ответственности прибавилось. По крайней мере, в первое хотелось верить. Радовал хотя бы тот факт, что Тео все еще было не до серьезных отношений — он с головой погряз в семейном бизнесе, не обращая внимания ни на что другое. Иногда, конечно, коротким юбкам удавалось завлечь его в баре, но разве что на одну ночь. Сам же Драко намеренно ничего больше и не искал. От одних воспоминаний о Кейси внутренности скручивались в узел, и подобного опыта ему впредь не хотелось. Что иронично, она ведь была не первой, однако Малфою необходимо было дважды наступить на одни и те же грабли, чтобы глаза, наконец, открылись. Его устраивала та жизнь, что он имел в данный момент времени, и все же, после фееричного появления Забини, мысли не могли не утечь в сторону «а что, если бы…». Он пока что не видел себя в роли примерного семьянина с женой и домом с зеленой лужайкой. Но… все-таки он не был слепцом, и замечал, как с непреодолимой радостью его сокомандников поздравляют с победой девушки, жены и даже дети. Ему хватало всеобщего ликования, особенно в его адрес, когда Драко ловил долгожданный снитч, тем самым лично принося победу команде. Этого было достаточно, да. И все же когда-то он уже получал это — радостные встречи и счастливое щебетание о том, как он хорош. Только вот все это оказалось фарсом и пусканием пыли в глаза, чтобы за радостным ликованием он не замечал очевидных вещей и неискренности. Теперь же Малфой повзрослел и мог сам адекватно оценивать свои достижения, ему не нужна была эмоциональная подпитка, чтобы увериться в своем профессионализме, а девушки стали проходящим элементом. Он в принципе почти не контактировал с представительницами женского пола в повседневной жизни — на это попросту не хватало времени, а одноразовые редкие встречи были не в счет. Иногда он пересекался с Лиз в обществе Блейза, с которой мог перекинуться парочкой фраз, общался с женами и девушками игроков на частных вечеринках. А теперь в его жизнь, словно ураган, ворвалась Грейнджер. Если Кейт, будучи их целителем, была не особенно общительна, сосредотачиваясь на лечении, то с этой ведьмой все пошло наперекосяк с первой его травмы. Да и дальше, в общем-то, их взаимодействия отличались особенной эмоциональностью. Иногда ее длинный язык будто бы стремился превратить его мозги в фарш и, что самое удивительное — ему это нравилось. Упражняться в остроумии всегда было интересно, однако со времен Хогвартса не попадалось достойных соперников — два кретина в лице его лучших друзей не в счет, конечно же, — а тут судьба подкинула ему старую-добрую Грейнджер. И хотя многое изменилось, в том числе — они сами, азарт при словесных баталиях остался неизменен. Эта проклятая ведьма словно поджигала где-то внутри него фитиль, который загорался лишь в ее присутствии. И это, несомненно, привлекало, вызывало нешуточное любопытство: проверить ее границы, ввести в замешательство или в краску — тут по ситуации. Узнать, в какой именно момент она выстрелит в ответ. Главное — чтобы не так, как тогда, в ее кабинете. Та склока совершенно не принесла ему удовольствия, как бывало раньше, и это стало лишь еще одним подтверждением того, что он больше не тот зазнавшийся идиот, считающий себя лучше других. И хотя причины, побудившие его к изменениям, были совсем не благородными, Драко был благодарен прошлому себе. Ведь иначе они с любопытной зазнайкой могли больше и не встретиться. А теперь эти встречи стали глотком свежего леденящего воздуха. Они разбавляли привычную рутину и, стоит признать, очень приятно разбавляли. Грейнджер была разносторонней и остроумной, и какого только драккла он раньше считал эти качества дерьмовыми? Теперь они только подстегивали его не ударить в грязь лицом и ответить достойно. Как же много всего могло измениться… Мысли блуждали. Скинув тонкий плед, он подошел к большому окну с видом на вечернюю улицу: маглы куда-то спешили, проносились машины и яркие красные автобусы, что было редкостью, хоть он и жил не очень далеко от центра. Кто-то гулял в большой компании, другие же шли парами или в компании активных детей, с любопытством вертящих головой вокруг. Малфою вдруг сделалось одиноко. Весь вечер он провел в гордом одиночестве, не считая пятиминутного появления Блейза, а завтра утром предстояла только лишь силовая тренировка в зале, а затем — полностью свободная вторая половина дня. И он совершенно не знал, как ее провести. Мама вовсю окунулась в подготовку к приему, и Драко не хотелось отрывать ее от дел, Забини явно будет не до него после сегодняшнего вечера — он был уверен, что Лиз ответит согласием. Тео занимался проверками в своем офисе и подведением итогов очередного года работы — совершенно незаметно подкрался декабрь. Но и проводить очередной вечер дома в компании кота не хотелось. Идти в магловский бар не прельщало, сейчас он желал совсем не этого. Скай, словно читающий мысли, лениво повернулся к нему, распластавшись на своем любимом месте — широком подоконнике. Малфой усмехнулся: — Прости, приятель. Ничего личного. Он ласково пробежался пальцами по доверительно подставленному пушистому животу. Внезапно на передний план проскользнула давняя мысль о встрече с человеком, которого он не видел слишком уж давно. Тем более, новый виток его увлечения зельями требовал ответов или хотя бы подсказок по некоторым вопросам. Однако Драко был уверен, что интересно было бы не ему одному. Да и это неплохой повод для очередной встречи — ничего такого, верно? Исключительно исследовательский интерес. Кивнув самому себе, он отправился в кабинет, где на окне в огромной клетке горделиво восседала небольшая сипуха. — Привет, Арчи. Сегодня наконец-то разомнешь свои крылья, у меня есть для тебя задание.

***

— Гермиона! Джинни огненно-рыжим вихрем внезапно вывалилась из камина. Дернувшись от неожиданности, Грейнджер чуть не свалилась с дивана вместе с книгой и чашкой чая — вечер перестал быть томным. Обычно для близких друзей камины у всех оставались открытыми, однако существовало негласное правило: предупреждать о визитах заранее. И экстренные ситуации же никто не отменял, а потому резкое появление взбудораженной подруги повергло в шок. — Джин? — ведьма тут же подскочила на ноги. — Что случилось? Мысленно Гермиона уже успела перебрать самые худшие варианты — от какой-нибудь болезни до несчастного случая на вылазке у Гарри. Джинни выглядела слишком уж бледной, отчего яркость волос и веснушек резко возросла. Ее губы были поджаты, руки слегка дрожали, а в глазах плескался неподдельный страх. — Кажется, Гарри собирается сделать мне предложение. Повисла тишина. Все на миг застыло, пока Грейнджер пыталась осмыслить сказанное. Из легких словно выкачали весь воздух, а плечи резко опустились, а ведь она даже не представляла, что на какое-то короткое мгновение задержала дыхание в ожидании новостей. — Серьезно? — Возможно, ее слова прозвучали слегка обвинительно, но мимолетный страх, охвативший вмиг, только отпустил. — И ты… ты из-за этого выглядишь так, будто кто-то умер? С чего ты вообще взяла? — Нашла коробочку с кольцом во время уборки в ящике с носками. С губ Гермионы сорвался нервный смешок. Мерлин, как банально. Хотелось дать другу затрещину за такой нелепый тайник. Хотя, теперь уже страшно было представить, что было бы, если бы Джинни ни о чем не знала. Наверняка внезапное предложение повергло бы ее в еще больший ужас, а вот по какой причине — еще предстояло выяснить. — Так. Садись, а я достану вино — без пары бокалов здесь не разберешься, как я полагаю. Оставив подругу в гостиной, Грейнджер ушла на кухню, где отыскала откупоренную вчера ею же бутылку и пару бокалов. Годрик, что-то за последние месяцы в ее жизни стало много вина. Слишком много. Когда она вернулась, Джин уже сидела в кресле, обняв подушку и устремив взгляд в пустоту перед собой. Никогда еще Гермиона не видела ее в таком состоянии, даже когда Уизли взяли к себе Гарпии она выплясывала, как умалишённая. Здесь же… Молча разлив алкоголь, ведьма усаживается напротив, выжидая. Она ненавидела лезть кому-то в душу. Да и Джинни пришла сама, поэтому вытягивать информацию не было смысла — она все расскажет сама. Опрокинув в себя содержимое бокала разом, девушка жмурится, а затем, вдохнув поглубже, выпаливает: — Мне страшно. Что ж. В целом, это читалось в одном ее виде, однако Гермионе были неясны причины. У них с Гарри ведь все было хорошо, они перетерпели лишь год разлуки: последний год Джинни в Хогвартсе, и он же первый для Гарри в аврорате. Потом частые встречи возобновились, и эти двое стали как попугаи-неразлучники — всегда и везде вместе. А затем и вовсе съехались, пусть и не без препятствий в виде миссис Уизли. Они были вместе уже семь лет. Для нее это была цифра каких-то космических масштабов… Их с Роном отношения протянули лишь два года, а после него ничего особенно серьезного в принципе не было. Друзья же были великолепным примером, а потому Грейнджер не видела ничего страшного в таком раннем браке, и не особенно понимала такую яркую реакцию на найденное кольцо. — Но почему, Джин? Вы ведь любите друг друга, в последнее время в ваших отношениях вообще настоящая идиллия! Неужели что-то… — Нет! — Подруга выпалила ответ быстрее, чем прозвучало окончание вопроса. — Нет, все прекрасно, но… Ты не думаешь, что это слишком рано? Гарри всего двадцать четыре, а мне и того меньше… — Но вы ведь уже давно вместе, в этом нет ничего удивительного. А зная, как Гарри относится к семейным узам… У него ведь никогда не было своей семьи, может, поэтому он и торопится? Да, твоя семья и Сириус с Андромедой, Люпины — они все восполнили этот пробел в какой-то мере, но мы обе понимаем, что это все равно не то. Джинни кивнула. — Я понимаю это, но… — Грейнджер заметила, как голубые глаза сверкнули непролитыми слезами. — Мне всего двадцать три, Гермиона. Я только начинаю развиваться в своей карьере, год, как летаю в основном составе — еще столько всего впереди! И брак… — Ты думаешь, что создание семьи может как-то этому помешать? — с удивлением выпалила ведьма. — Неужели тебе кажется, что Гарри способен этому как-то воспрепятствовать? Нет, она совершенно точно ничего не понимала. — Не сам он, но создание семьи ведь подразумевает… Не подумай, я уважаю маму и счастлива, что она дала жизнь всем нам… — Ты боишься, что появятся дети. — Гермиона не спрашивала. Утверждала. На бледных щеках Джин проступили алые пятна, когда она, стыдливо кивнув, отвела взгляд. — Не подумай, — она тряхнула головой, будто бы прогоняя непрошенные мысли, — я люблю детей и хочу их когда-нибудь, но не сейчас. Мама рожала нас всех с маленьким интервалом, она посвятила всю себя воспитанию и семейному очагу, будучи даже моложе меня! Я знаю, что ее устраивает такой расклад, но… не меня. Гермиона нахмурилась, пытаясь восстановить все логические цепочки, к которым подводила Джинни, и очень многое в ее мозгу все равно не складывалось. — Но если вы с Гарри поженитесь, пусть даже уже в следующем году, вам не обязательно сразу заводить детей. Если таким образом поступила твоя мать, это не значит, что и ты тоже должна. — Да, но для мамы брак имеет очень большое значение, и рождение детей после — само собой разумеющееся. Ведьма раздраженно фыркнула, чувствуя себя в этой ситуации как никогда близкой к сидящей напротив девушке: наверное, все они в той или иной степени зависели от мнения родителей. Так или иначе, но этот факт дамокловым мечом висел над головами, и рубануть мог в любой момент. Конечно, рассуждать со стороны было куда проще, ведь самой Гермионы эта ситуация не касалась, и все же она старалась мыслить рационально. Если в этом вопросе ей самой никто не может помочь советом, то хотя бы она постарается. — Вы — разные люди, Джин. — Она наклонилась вперед, сжимая ледяную ладонь подруги. — Если вы сыграете свадьбу, то уже станете семьей — ты и Гарри. Семья ведь не подразумевает под собой обязательное наличие ребенка. Миссис Уизли может требовать от вас всего, чего ей захочется, но это не значит, что необходимо идти на поводу. Вы живете отдельно, из-за твоих командировок видитесь нечасто, поэтому, думаю, потерпеть ее возмущения будет легко. На последних словах Джинни не удержалась от смешка: — Не думаю, что очень уж просто, но, наверное, возможно. Скорее всего, ты права, просто эта находка стала для меня неожиданностью и… — Ты спроецировала самый близкий пример на себя. — Гермиона понимающе кивнула. — Я поддалась эмоциям, — Джин раздосадовано покачала головой, — Слава Годрику, что Гарри не оказалось дома в этот момент. А ты, как самый громкий голос разума, всегда можешь вставить мозги на положенное им место. Тонкие губы тронула едва заметная улыбка, и Грейнджер была воодушевлена хотя бы этой реакцией. Джинни оттаяла: скулы окрасил здоровый румянец, а слезы — так и не пролившиеся, к счастью, — высохли. — Мне бы иногда кто-нибудь их вставлял, — проворчала Гермиона себе под нос, но подруга, конечно, услышала, лукаво ухмыльнувшись. — Да, тебе уже тоже пора найти кого-нибудь — мы на эту роль не то чтобы годимся. О, нет-нет, только не перевод темы. К тому же, она еще не все сказала — мысли разбегались от объема информации, и ведьме только и оставалось, что ловить их за хвост. — А если серьезно, — Гермиона прямо взглянула в глаза Джинни, — если все еще нервничаешь — поговори с Гарри. Открыто. Признайся, что нашла кольцо и расскажи о своих страхах, вы ведь самые близкие друг для друга люди. Это явно лучше, чем если ты впадешь в ступор прямо после предложения, в этой ситуации момент точно будет испорчен. Гарри уж точно поймет, я уверена. Джин тяжело вздохнула, наконец-то расслабленно откидываясь в кресле и покачивая полупустой бокал. — Я-то это понимаю, — она хмыкнула, — но сказать куда проще, чем сделать, уж тебе ли не знать. Недовольно насупившись, Гермиона закатила глаза, осознавая, что выпад в ее сторону был вполне обоснованным. Хотя друзья и не знали в полной мере об отношениях с родителями, они могли судить по другим ситуациям, коих было бесчисленное множество. Она могла сколь угодно быть рассудительной и рациональной, могла раздавать советы, однако когда дело касалось ее самой — легендарные мозги, бывало, улетучивались, оставляя место эмоциям. А те, как известно, являлись не лучшими помощниками. И все же от них было некуда деться — Грейнджер была вспыльчивой и запросто могла наделать ошибок во время своих порывов. — И все равно спасибо, — уже куда более бодрый голос Джинни вернул ее в реальность. — Наверное, мне просто нужно было кому-то выговориться. — Я понимаю, всем нам иногда это нужно. Рада, если смогла хоть чем-то тебе помочь. — Поверь, — Джин усмехнулась, — пищи для размышлений предостаточно. Теперь можно поговорить и о тебе, дорогая подруга. Брови Гермионы в удивлении поползли на лоб. — Обо мне? — Ага, — та глотнула вина, растягивая губы в хитрой улыбочке, — как там Вэйланд поживает? — Мерлин, Джинни… Грейнджер накрыла лицо ладонью, недовольно жмурясь. Ей так не хотелось возвращаться даже мыслями к этой теме, вызывающей в последнее время лишь тупую головную боль. — А что? Не у меня ведь одной есть личная жизнь, да и мою мы уже обсудили. — Личной жизнью это сложно назвать… Мы стоим на том же месте, и не то чтобы это было плохо — мы прекрасно ладим и легко находим общий язык, но это… сложно. Джинни закатила глаза, скрестив руки на груди. — А как по мне — проще некуда. Тебе это не интересно, по твоим рассказам вы больше друзья, чем пара. — А мы и не пара, Джин. Я разве когда-то так говорила? Между нами есть интерес, но мы никогда не обсуждали это, да и сейчас, перед игрой, у него много дел и видимся мы реже. Выяснилось, что он уезжает на неделю раньше, чтобы встретиться с организаторами и ответственными с принимающей стороны и проследить за финальной подготовкой. Я решила, что это прекрасный шанс для меня, чтобы подумать, и если я успею соскучиться за это время, то это будет какой-никакой знак. Задумчиво нахмурившись, Джинни помолчала некоторое время, словно бы размышляя, а затем кивнула. — Быть может, это и правда пойдет на пользу. А может, и нет. Однако это Гермионе еще только предстояло выяснить. Только вот мысли о недоотношениях были грубо прерваны статной сипухой, настойчиво барабанящей клювом в окно.