Часть 5

-Рассказал, как на духу, Яшка купцу откель серебришко у него завелось. Не поверил, конечно, тот поначалу, но призадумался. И так, и эдак прикинул — ничего не теряет. Да и любопытство в нём взыграло посмотреть, что за рыба такая пастуху серебро таскает? А где серебро, там, чем чёрт не шутит, может, и золотишко завалялось… Разве ж купчишко свою выгоду упустит — согласился, коль дело выгорит, выдать за пастуха свою дочь. Откладывать не стали — взяли сети и пошли на следующий день к речке. Едва берег показался, Яшка купцу уши глиной замазал, чтоб тот от его музыки в ступор не впал и указал кусты, в которых тот до поры схорониться должен. Сам же в сторонку отошёл, достал дудочку и принялся старательно трели выводить. Час просидел купец в засаде, разглядывая воду. Второй пошёл. Солнышко припекает беспощадно. В голове уж мысли, что пастух решил над ним посмеяться. Собрался было всё бросить да всыпать Яшке плетей, как вода рядом с ним забурлила и на берег выплыла полуголая дева. У купца едва глаза на лоб не налезли: верхняя половина девицы — человеческая, а нижняя — ей богу — рыба! Еле сдержался, чтоб крестным знамением себя не осенить — побоялся шуму наделать и спугнуть русалку. А та меж тем прилегла человеческой частью на песок и стала слушать, как пастух на дудочке играет. Хвост же плавно на волнах покачивается и блестит на солнышке чешуёй, переливается. Принялся купец чудо невиданное внимательней разглядывать, и, чем дольше смотрел, тем ярче глазки его разгорались — смекнул он, чем русалка с пастухом расплачивается — чешуёй своей. Вылез из кустов и пополз по земле, что змий подколодный. Подкрался поближе, расправил сеть и бросил, да и сам следом кинулся, не то, неровен час, ускользнёт добыча. И как в воду глядел… Быстро опомнилась русалка, забилась под накинутой сетью. Только для неё те веревки, что травинки, вот-вот порвёт и на свободе. Тут уж купец подоспел. Навалился сверху, да почуял, что хоть под ним всего пол бабы, но в одного с ней не совладает. Закликал Яшку на подмогу. А тот, как назло, будто и не торопится. А перевес с каждой секундой только кренится и отнюдь не в его, купчишью, сторону. Разодрала тварь на плече одежду вместе кожей. Таким Макаром вскоре и до мяса доберётся. Струхнул купец тут уж не на шутку. Не зачурался ни именем Господним, ни такой-то матерью — авось хоть кто-нибудь откликнется и поможет человеку против нелюдя. Как вдруг прекратилось всё в одно мгновение. Русалка дёрнулась ещё раз и обмякла. Рядом пастух дрожит, что лист осиновый, а из груди девицы нож торчит его запоясный…