Часть 4

Он узнал, что заказ придёт в течении недели. Он был огорчён; что же ему делать целую неделю ожидания? Он так хотел вызвать у неё тромбоз, а затем вскрыть её сердце и взглянуть на этот сгусток крови, что скакал в желудочке и предсердии. Однако он решил не отчаиваться и повеселиться по-другому. Он выключил свой компьютер, и переоделся в домашную одежду. Переодевшись, почистив зубы, поставив телефон на зарядку он лёг спать. Так как завтра будет 8 сентября; воскресенье, завтра будет выходной и он сможет провести его с пользой для его досуга. Он заснул. 8 сентября. 9:46 Он проснулся в восемь утра, чувствовал он себя хорошо, спал он нормально. Он потянулся, надел свои тапочки и пошёл в ванную комнату. Он взял чистую одежду и принял душ. Чувствуя то, как прохладная вода скатывается по его телу он начал чувствовать себя лучше и придумал план; загнать человека под дом. — так как дома стоят на сваях, можно легко под них залезть и там уже порадовать себя. — сказал он про себя. Как же он был тщеславен от своего великолепного плана! Впрочем, это не все его планы; у него их много. Бомба в сменке, бомба в бочке унитаза, марля и вата, которая заражена сифилисом и так далее. Его голова была полна креативных идеи, которые он так и хотел воплотить в реальность. Вовсе он не был безумен, он был просто креативен и гениален. Мечтая разорвать желчный пузырь Аделины он вышел из душа и переоделся. Затем он пошёл на кухню, поздоровавшись со своим отцом он пошёл завтракать. Позавтракав он переобулся и направился на улицу. Оглядываясь вокруг он замечал, как мир великолепен, неповторим и как же всё изумительно. Он не мог понимать людей, кто несчастны; как можно быть несчастным, когда всё вокруг так прекрасно и нет причин для грусти? Затем он продолжил идти. Он шёл куда-то прямо, и затем заметил хрущёвки. Его любимые хрущёвки, под которые так легко забраться. Затем, когда он добрался до двора хрущёвок, он присел на скамейку и подумал, кто же станет следующей жертвой его фантазии и креативности. Спустя некоторое время он увидел девушку, которая выходила из подъезда. У неё были длинные, русые волосы, которые доходили до поясницы. Яркие карие глаза с жёлтым оттенком, которые, словно, светились изнутри. Её невероятные длинные ноги, прекрасная худая шея заинтересовала его. Рассматривая её он решил подойти к ней, несмотря на стеснение и неуверенность. — Привет, ты выглядишь невероятно. — тихонько промолвил он. Она, лишь посмотрев на него надменным взглядом ответила — ну, привет. Я знаю. — ответив ему она продолжила свой путь. Он даже не знал, как пригласить её под дом; она навряд ли в ресторан даже пойти согласится, что уж говорить о хрущёвке. Он решил строить из себя уверенного человека. Харизма - внимание, уважение, подумал он. — а ну-ка, пойдём со мной! Я тебе такое покажу, у тебя жевалки отвиснут. — сказал он ей с тщеславием и уверенностью, хотя внутри чувствовал испанский стыд за это. Девушка лишь обернулась и посмотрела на него, а затем спросила — что? — это то, чего он не ожидал услышать. Хотя вполне ожидаемо, что её это не впечатливо вовсе. Он решил действовать наверняка. Взяв её за предплечье повёл её под дом. Девушка, сопротивлялась, кричала — ОТПУСТИ МЕНЯ, ТЫ ЧТО, СОВСЕМ ЕБАНУТЫЙ?!— кричала она, пытаясь привлечь внимание людей. Однако все спали, было воскресенье, около десяти утра. Завёв её под дом он взял её за шею и начал ударять её голову об сваи. Она кричала, стонала и пыталась бороться. Однако он был сильнее её; Давид весит около восьмидесяти киллограмм, у него практически пред-ожирение, она была, вероятно, бессильна против него. Затем, начав её душить он достал нож из своего кармана. Достав нож он начал делать надрез на её животе, полный желания вскрыть её брюшную полость и коснуться её великолепной, неповторимой сигмовидной кишки. Он обожал органы брюшной полости, да и мечтал увидеть матку вживую, к тому же. Девушка лишь кричала в ответ, что было трудно, ведь он душил её в тоже время. Затем у девушки сломался голос от криков, на которые, на удивление, никто не откликался. Девушке стало плохо, и она начала спускаться по сваю, медленно ложась на пол. Давиду это было на руку, проще будет вскрыть её. Затем он взял её на руки и положил на пол полностью. Продолжая делать надрезы он достиг её желудка и начал делать разрез поперёк, чтоб взглянуть на картину целиком. Он, словно, потерялся в её прекрасной фигуре, невероятных органах, мышцах и крови. Он не мог остановиться, его желание разрезать её тело было, словно, неисчерпаемым. Это было такое сильное желание, что он хотел и самого себя вскрыть, лишь бы успокоить свои потребности. Как же долго он ждал, когда сможет коснуться всех отделов кишки; подвздошной, тонкой, двенадцти-перстной и так далее. То, как он наслаждался этим процессом было неописуемо! Продолжая разрезать её он гладил её великолепную диафграму левой рукой, наслаждаясь рельефами её тела. Затем он начал трогать её извнутри. Он начал сжимать и щекотать её кишки, сжимать и разрывать её почки, отрывая моче-выводящие пути. Он делал миллионы надрезов на её прекрасной сигмовидной кишке, он начал царапать её желудок, пытаясь разрезать его своими ногтями. Мечтая сделать это так давно, он просто потерялся в наслаждении и удовлетворении от того, как долго он хотел этого. Он так мечтал в один день просто молча посжимать чьи-то органы, окунуть свои руки по локоть в чью-то все ещё тёплую кровь. Затем он оторвал её двенадцати-перстную кишку и вывернул её на изнанку. На ней он заметил язвы. Они, очевидно, были из-за хеликтобактера пилори. Он терпеть не мог данную бактерию; в детстве он страдал от гастрита. Затем он взял скальпели и начал ударять им двенадцти-перстную кишку. Оторвав её он кинул на её на пол, и, растоптав на куски, он оставил её там же. Он представил, как на её теле прекрасно бы выглядела газовая гангрена, или же некроз и словно потерялся в мечтах и в облаках.