7 часть

«Смерть оставляет боль в сердце, которую не вылечить. Любовь оставляет воспоминания, которые никто не отберет.» 1984 год. 28 сентября. Домишка на окраине. Снаружи он выглядит очень уютно, тепло и безопасно, это и есть то место, которое хочется называть домом. Но дом, в котором она выросла совершенно иной. Под окнами усажены очень интересные цветы, ей они сразу приглянулись. Называются — люпины, что в данной ситуации весьма иронично. Алиса уже пару минут стояла у двери не большого дома, но всё никак не решалась постучать. Было странное чувство, то которое она ранее не испытывала или всё же испытывала? Но вероятно это было очень давно и всё позабылось. А сейчас она волнуется, отрицает, но сильно волнуется. Но всё же Блэк решилась постучать в массивную сосновую дверь, что внизу была слегка исцарапана. Три негромких стука. Спустя пару минут, когда Алиса собралась постучать ещё раз дверь нехотя распахнулась. «Странно, думала она протяжно проскрипит» — про себя отметила девушка. — Добрый вечер, чем вам обязан? — за дверью стоял высокий мужчина около пятидесяти лет с очень приятным голосом. — Здравствуйте, вы же Лайелл Люпин? — Алиса неуверенно улыбнулась и убрала за ухо выбившуюся прядь тёмных волос. — Да, это я, — мужчина немного напрягся, гости у него бывают ну уж очень редко. — А адрес мой от куда у вас, да и вы сами собственно кто? — Ваш адрес мне дали в Министерстве Магии. — Министерстве? Я же давно уволился. Зачем посылать за мной сотрудников. Вы меня конечно извините, но я не понимаю, как всё это связано. — Мистер Люпин, вы меня не правильно поняли. Я действительно работаю в Министерстве Магии, но это здесь вообще не причём и я тут совершенно не за этим, — Алиса немного замялась, — Я по поводу Римуса, мы дружили с ним в школе. Услышав про сына Лайелл насторожился, но всё равно пустил девушку внутрь. На улице уже начало темнеть и всё больше холодать, а разговаривать на пороге не очень прилично. Он гостеприимно предложил названной гостье пройти в гостиную и продолжить разговор там. — Мне зовут Алиса Блэк, но не думаю, что Римус что-то рассказывал о своих друзья и в частности обо мне, — девушка присела на диван рядом с Люпином. — Алиса? — спустя всё это время лицо мужчины наконец тронула улыбка и Алиса в этот момент заметила, как Римус похож на отца. — Тут вы сильно ошибаетесь, Мисс Блэк, мой сын часто говорил о вас, особенно, когда был помладше. Он был в восторге, что у него наконец появились друзья, Римусу всегда сложно было их заводить. — Я знаю о его проблеме... У него не было других друзей именно из-за неё? — Алиса, которая до этого нежно улыбалась, сейчас изменилась в лице. — Кхм, — Лайелл напрягся, — Я не понимаю, о какой проблеме идёт речь. — Но вы же всё прекрасно поняли, мистер Люпин, я знаю о его ликантропии ещё со второго курса обучения, — Алиса волновалась, говоря об этом, поэтому сейчас нервно теребила подол своей юбки. — Извините, это наверное не самая приятная тема для вас, но я просто хотела бы узнать, где сейчас Римус. Девушка стала тяжелее дышать. А Лайелл нахмурившись продолжал внимательно слушать её. — Просто... Просто, — нервы совсем разыгрались, ком подступил к горлу, а глаза заблестели от накативших слёз. — Тихо-тихо, Алиса, успокойся, я не кусаюсь, — Люпин погладил своей теплой рукой девушку по плечу, — Разговор, как я понимаю, будет долгим. Тебе чаю налить? На это Алиса лишь коротко кивнула. Мужчина поднялся и не спеша направился на саму кухню, а она осталась в непонимании. Как так? Сколько Алиса себя помнит никогда не было такого, чтобы во время разговора с человеком у неё так путались слова и было такое колоссальное волнение. Или же всё-таки было? Мистер Люпин вырвал девушку из собственных размышлений, возвращаясь в гостиную. В руках он нёс фарфоровый чайник, а возле него парил поднос с двумя чашечками из того же набора. Вся посуда упокоилась на кофейном столике, а хозяин дома снова уселся на диван. — Ну чтож, я не понимаю зачем и почему рассказываю всё это именно тебе, но чувствую, что это правильно и я должен поступить именно так, — Лайелл разлил кипяток по чашкам. — Мой первый и единственный ребёнок — Римус — родился спустя год после брака. Весёлый, здоровый малыш, он проявлял ранние признаки волшебства и мы с Хоуп представляли, как он пойдёт по моим стопам и поступит в своё время в Хогвартс. — По вашим стопам? — недоумевая перебила его Алиса, держа в руках чашечку с ароматным зелёным чаем. — Да, Хоуп была маглой. Я и Римус очень любили её, как и она нас. Только моя жена скончалась четыре года назад, нам её сильно не хватает. — Ой, прошу прощения, соболезную вам, — Алисе стало стыдно, что она ненароком затронула эту тему. — Всё в порядке. Я снова отвлёкся, — как-то горько усмехнулся Лайелл, — К тому времени как сыну исполнилось четыре года, в стране возрастала тёмно-магическая активность. Тогда происходил первый приход Сама-знаешь-кого к власти. Пожиратели Смерти привлекали различных тёмных существ к участию в задании свержения Министерства Магии. Министерство же призвало на помощь службы руководящих органов, которые занимались тёмными существами, даже такими незначительными как боггарты или полтергейсты, чтобы помочь разобраться в угрозе и сдержать её. Я тогда был среди тех, кого попросили присоединиться к Отделу регулирования магических популяций и контроля над ними, ты должно быть знаешь о нём. Девушка, погруженная рассказом лишь кивнула более не желая перебивать Люпина. И отпила чай, тепло разлилось по телу, от этого стало гораздо спокойнее. — Именно там я встретился с оборотнем Фенриром Сивым, которого привели для допроса о смерти двух детей-магглов, — говоря о вервольфе Лайелл сильнее нахмурился всё больше погружаясь в воспоминания. Фенрир Сивый. Это имя Алисе показалось очень даже знакомым. Она определенно слышала его ранее или оно мелькало на многочисленных бумагах на работе. — Реестр оборотней велся из рук вон плохо. Вообще в волшебном сообществе оборотней чурались, а они сами в основном избегали контактов с другими людьми. Министерство не знало о том, что Сивый – оборотень. Заявляя, что он всего лишь бродяга-магл, он был крайне удивлён, оказавшись в комнате полной волшебников, и напуган разговорами о бедных, мёртвых детях. Его грязной одежды и отсутствия палочки было достаточно, чтобы убедить двух моих коллег в том, что он говорит правду, но меня-то он не обманул. В его наружности и поведении были некоторое признаки вервольфа, сейчас даже и не вспомню какие именно. — Вы просто так можете определить оборотня? — от рассказа у Алисы по телу толпами носились мурашки. — Да, я до всей это ситуация был погружён в их изучение, — мужчина тоже отпил горячего напитка и продолжил. — Я посоветовал комитету подержать Сивого под арестом до следующего полнолуния, которое должно было наступить через сутки. Он сидел молча, пока коллеги посмеивались надо мной «Лайелл, занимайся лучше уэльскими боггартами, в этом ты спец», — перековеркал их Люпин. — Тогда я сильно разозлился и сказал то, о чём жалею до сих пор. Я описал оборотней как «бездушных, злобных существ, которые не заслуживают ничего кроме смерти» — Люпин прокашлялся и потупил взгляд, начиналась самая тяжёлая для него часть рассказа. Алиса заметила, то насколько Лайеллу стало тяжело говорить, теперь уже она положила свою ладонь на плечо мужчины, — Если не хотите говорить об этом я всё пойму, Мистер Люпин. — Нет-нет, всё в порядке, — он снова нервно прокашлялся, — Этими словами я и подписал приговор своему маленькому сыну. Это была кошмарная ночь. Незадолго до пятого дня рождения Римуса, Сивый взломал окно в его комнате и напал на него. Я вовремя подоспел в спальню, чтобы спасти жизнь моего мальчика, выгнал Сивого из дома множеством заклинаний, надеюсь я сильно поранил его тогда. Однако с этого времени Римус стал полноценным оборотнем. Я никогда не смогу простить себе тех слов, сказанных тогда на допросе. Я в тот раз повторил принятое в нашем обществе мнение об оборотнях, но Римус был тем, кем он был всегда — милым и умным — если не считать ужасного периода полнолуния, когда он переживал мучительное превращение и становился опасным для всех окружающих. Боясь упрёков сына, я долго скрывал от него правду о нападении, а личность нападавшего он не знает до сих пор. Во время рассказа Лайелл много раз прерывался, но потом всё равно продолжал. А по лицу Алисы тихо катились слезы, глаза снова покраснели, как недавно вечером, она совсем не думала, что разговор с отцом друга будет именно таким. «Я знаю Римуса так давно, но оказалось, что о нём не знаю почти ничего. Всё эти болезненные превращения, которые ему приходилось испытывать каждый месяц. То, как он изводит себя всем этим каждый день. Всё это так ужасно.» — в комнате воцарилась гнетущая тишина, а поток мыслей Алисы всё продолжался. — «И всё это оказалось из-за одного ужасного существа, коим теперь и сам Римус себя считает. И сейчас эта тварь находится на свободе. Всё это нельзя просто так спустить ему с его грязных лап.» — Я делал всё возможное, чтобы найти лекарство, но ни зелья, ни заклинания не могли помочь моему сыну. С этого момента главной задачей стала необходимость скрывать состояние Римуса. В тот момент, когда среди наших соседей стали распространяться слухи о его странном поведении, мы переехали из деревни в город. Когда приближались полнолуния Римус выглядел очень болезненно, смотря тогда на него сердце обливалось кровью, но мы ничего не могли поделать. — на этих словах уже у самого Лайелла глаза заблестели от подступивших слёз. — Мы запрещали Римусу играть с другими детьми, из-за боязни, что он может проговориться о своём состоянии. После той ночи мы всегда чего-то боялись. И в результате, несмотря на то, что мы с Хоуп сильно его любили, он был очень одиноким мальчиком. Пока Римус был маленьким, сдерживать его во время превращений было несложно; обычно было достаточно запертой комнаты и множества заглушающих заклятий. Однако, пока он рос, рос и волк внутри него, и к десяти годам он мог разбить двери и окна. Требовались всё более мощные заклинания, чтобы его сдерживать; жена сходили с ума от беспокойства и страха, от этого моя милая Хоуп чахла на глазах. Мы обожали своего сына, но знали, что общество не проявит снисхождения в отношении неконтролируемого оборотня. Надежды, которые мы возлагали на Римуса, были разрушены, и я был уверен, что он никогда не сможет посещать школу, поэтому обучал сына дома. — Я всегда замечала каким Римус был начитанным в школе и как ему хорошо давались предметы, — с небольшой улыбкой подметила Алиса, но слёзы всё ещё продолжали оставлять солёные дорожки на бархатистых щеках. — Но его ведь приняли, как это случилось? — Это произошло незадолго до одиннадцатого дня рождения Римуса, не кто иной, как сам Альбус Дамблдор неожиданно появился на пороге нашего дома. Мы с Хоуп были сильно напуганы его приходом и попытались заблокировать вход, но каким-то образом пять минут спустя, Дамблдор сидел у камина, ел крампеты и играл в плюй-камни с Римусом, — Лайелл снова улыбнулась и кинул взгляд на пушистый ковёр около камина. Алиса всегда уважала и восхищалась нынешним директором Хогвартса, но услышав все эти слова уважение возросло в несколько раз. За то, что он дал ему шанс. Хотя Люпина ещё в детстве лишили шанса на спокойную жизнь. — Римус тогда был взволнован как никогда раньше. Это была мечта его жизни — встретиться с другими детьми и впервые завести настоящих друзей, — мужчина заглянул в глаза девушку, которые при таком освещении выглядели очень темными. — И, как я вижу, мечта сына сбылась. Теперь улыбка засияла на лице у Алисы, — Простите, но сейчас меня сильно волнует, где Римус. Просто он пропал после похорон Джеймса, Лили и Питера, я переживаю за него и очень хочу увидеться. — Ох, Алиса, Римус отказался вернуться в дом, опасаясь, что это может угрожать моей жизни. Тем не менее он навещает меня. — после этих слов Блэк моментально приободрилась, — Я этому очень рад, но предугадать, когда он придёт я увы не могу. — Спасибо, что рассказали всё это. Оказалось мне было очень важно это услышать. Сначала я так злилась на Римуса, когда он пропал из моей жизни. А теперь я просто хочу обнять его, — мягко проговорила Алиса и неожиданно заключила в объятия Лайелла. —Спасибо, — шёпотом добавила она. *** Уже у выхода около сосновой двери Блэк надела бордовое пальто из драпа, украшенное золотыми безделушками. Но вовремя кое о чём спохватилась. Алиса залезла рукой в небольшую сумочку, которая внутри оказалась гораздо больше и вытащила оттуда конверт с письмом. — Когда Римус придёт к вам, не могли бы вы передать ему это от меня? — Конечно, милая, — Мистер Люпин тепло улыбнулась и принял письмо из рук девушки, — Я рад, что у сына есть такие друзья, как ты. — Да... Друзья. *** «Я стараюсь не скучать по тебе. Понимаю, что так неожиданно оборвать все связи это был твой выбор, но, в конце концов ты всегда будешь в моих мыслях. Мы долго не общались и я сомневаюсь, что уже будем. Всё оборвалось как-то очень резко и до сих пор не могу свыкнуться, что тебя нет рядом и что всё, что нас теперь объединяет — это прошлое. Как бы я того не хотела, я думаю о тебе каждый день. Я надеюсь, что ты тоже меня вспоминаешь, по крайней мере мне бы этого очень хотелось. Я уже ничего не знаю о тебе. Не знаю, как ты живёшь. Не знаю о чём думаешь, что снилось тебе. Я так давно не слышала твоего голоса, что забываю его. Я так давно не смотрела тебе в глаза, что забываю какого они цвета. Мы так давно не гуляли, что я забываю какого это держать тебя за руку. Это далеко не первый листок, который я испортилась, пытаясь написать всё это. Никаких писем в ответ я не жду, хотя в глубине души очень хочу их увидеть. Я даже не знаю прочтёшь ли ты это письмо, но всем сердцем буду на это надеяться. Можешь считать это лишь моим скромным ответом на тот конверт с письмом, которое ты оставил мне в день похорон. А знаешь, я помню, ты меня тоже когда-то любил. Твоя Блэки.»