10. Прости и прощай

Впервые за долгое время Анабель проснулась в тёплых объятиях возлюбленного, который всё ещё сопел ей под ухо. Как бы она ни хотела, но продлить этот момент было по-просту невозможно. У сирены остались невыполненные дела, которые ей предстоит завершить. Ведь Анна не хотела, чтобы все деяния Дьявола сошли ему с рук. Она жаждала мести, расплаты, боли и ужаса в глазах этого существа. Анабель хотела отомстить ему, заставить его почувствовать себя также, как она чувствовала себя на протяжении двух тысяч лет. И разве же она может устоять перед этим? Аккуратно убрав руку Стайлза с себя, Сандерс попыталась встать, но парень вновь обнял её, прижимая к себе, и оставил лёгкий поцелуй на макушке. Ей ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть и ещё раз попытаться встать. В этот раз у девушки, на удивление, получилось, только вот Стилински тоже проснулся. — Анна? — сонно пробормотал Стайлз, потирая глаза. — Куда ты? Анабель натянула на себя футболку Стайлза, чтобы на ней было хоть что-то. После чего поправила волосы и повернулась к своему молодому человеку, укладываясь на живот и подставляя кулаки под подбородок. — Хотела приготовить завтрак, — ответила сирена. — Я уж подумал, ты опять куда-то хочешь убежать от меня, ты любишь это делать, — шутливо произнёс Стайлз, затем быстро чмокнул девушку в губы, поймав её счастливую улыбку. — Мне завтра снова уезжать, надо продолжать учёбу. Точнее, нам уезжать, потому что я больше ни за что и никуда тебя не отпущу. И более того, я кое-что запланировал уже, из-за чего ты от меня никогда уже не отвертешься. Так вот, о чём это я. Как ты смотришь на то, чтобы провести этот день вместе? Только мы, вдвоём. Слушая очередную долгую речь возлюбленного, губы Анны снова расплылись в улыбке. Как же она скучала по этому. Но к сожалению, ей придётся прервать это, и она не знает, сможет ли он когда-нибудь простить её после того, что она собирается сделать. — Я только за, любовь моя, — она протянула руку, косаясь столь родного лица, и притянула его к себе для поцелуя, который он углубил, крепко обнимая девушку. — Тогда давай начнём прямо сейчас. Идём, приготовим завтрак вместе, мы уже очень давно собирались это сделать, помнишь? — Помню, и каюсь, это всё была моя вина, — легко посмеялся Стилински, вставая с кровати и ища свою одежду. — Можешь не одеваться, мне и так нормально, — подмигнула ему Анабель и быстро выбежала из комнаты, услышав в ответ возмущённое: — Анна! Сандерс забежала на кухню, застав там старшего Стилински с чашкой кофе за столом. — Оу, доброе утро, Ноа, — поздоровалась с ним Анабель, улыбнувшись. — Доброе, Анна, — улыбнулся ей в овтет мужчина. — Рано вы сегодня проснулись. Или Стайлз ещё спит? — Нет, он тоже проснулся, сейчас придёт, — ответила сирена, наливая ещё две чашки кофе. — Мы хотели приготовить завтрак, останешься, или тебе уже пора? — Я бы с уодовольствием остался, милая, но мне сегодня надо пораньше в участок, Пэрриш сказал, там какие-то недочёты в бумагах… — Пэрриш? — удивилась девушка. — Он сегодня разве был на дежурстве? — Вообще-то, ты права, сегодня была не его смена, но он подменился, вроде как поругался с девушкой, я не вникал в подробности. — Ох, ну да, Ева, — протянула Анна. — Я думала, они помирились, там не сильно то большая ссора была. — Да, а оказалось, что из-за этой «не сильно большой ссоры» он теперь дома не ночует, — шериф прислонил чашку к губам, делая глоток кофе. — А, эй! — окликнула его Анабель, подходя к столу и забирая чашку у отца своего парня. — Если Стайлз увидит, что я разрешила тебе пить кофе, то и мне придётся не пойми где ночевать, — шепнула она, выливая напиток в раковину. — Чёрт, ну Анна! — возмутился он. — Прости, но я хочу ночевать дома. — О чём вы тут? — появился в проёме Стайлз, нахмурившись. — Да так, — отмахнулся от сына Ноа. — О том, что Джордан ночевал сегодня в участке, — ответила Анабель. — Видимо, их ссора с Евой была куда сильнее, чем мы думали. — Ого, — удивился Стилински, подходя к столу и взял свою чашку с кофе. — Спасибо, — он чмокнул девушку в висок и сел за стол. — Пап, а ты чего просто так сидишь? — Я пил чай, — ответил мужчина, вставая со стула. — Но мне уже пора. Хорошего вам дня, дети, не скучайте. — Спасибо, пап, и тебе, — ответил Стайлз. — Да, пап, — сказала Анна, резко замолчав и мысленно ударив себя по голове. — То есть, Ноа, — поправилась она. — Спасибо, Ноа, тебе тоже удачного дня. — Прекрати, Анна, ты мне уже как дочь, — нахмурился он. — Зови меня так, мне даже приятнее будет. — Хорошо, папа, — улыбнулась ему Анабель. Глаза в этот момент предательски заслезились. Хорошо, что этого уже никто не заметил, так как она успела отвернуться. Она скучает по всоему отцу, но уже никогда не увидит его, ведь он погиб ещё в тысяча триста семнадцатом году. Но даже с Ноа она скорее всего не сможет построить хороших семейных отношений, потому что собирается… Утро прошло замечательно. Весь день Стайлз и Анабель посвятили только себе. Никакого интернета, никаких телефонов вообще, абсолютно никакой связи. Только он, она и море. И вот уже настал вечер, и время прощаться. Прервав длительный поцелуй, Анабель слегка отстранилась от парня, взглянув ему в глаза. — Стайлз, нам нужно поговорить, — тихо, почти шёпотом, промолвила девушка. — Конечно, о чём? — Стилински не предвещал беды. Он всё также бережно перебирал короткие пряди волос возлюбленной, утопая в их шелковистости. — Нам надо расстаться, — неожиданно серьёзно сказала она. — Прямо сейчас. Здесь. Стайлз замер, всё также смотря на свои пальцы, которые в тот же миг перестали шевелиться. — Хорошая шутка, Анна, я заценил, но больше так не шути, ни капельки не смешно, и если ты ещё раз так пошутишь, то не отделаешься от меня… — Я серьёзно, Стайлз, — снова грубый голос, холодный тон, и строгий взгляд. — Хватит уже мучать меня, — почти проскулил парень. — Я устал от этого. Просто скажи, чего ты хочешь от меня? Поиграть? — Стайлз, прости, так надо. — Я люблю тебя, Анна. А ты? Что ты? Ты постоянно только мучаешь меня, ну зачем? Что я тебе такого сделал? Я в прошлой жизни убил тебя, или что? Так ты только скажи. — Я не люблю тебя. — Не верю. — Плевать, я говорю то, что чувствую. — Тогда проваливай и больше не возвращайся, хорошо? — Хорошо…