"Окошко слабое горит, возмолив о помощи"

Всем людям при рождении предоставляется какое-то предназначение, будь то бармен, врач, актёр... Но некоторым судьба преподносит такие трудности, что ради достижения этого "предназначения" приходиться отбиться наглухо и выгрызать себе путь сквозь плоть, шагая по ножам.

***

Детство - это период, когда человек учиться понимать окружающий его мир, первоначальным навыкам и усваивает культуру своего общества. В этот период формируются его первые взгляды на мир и на людей, его характер, но какими они именно будут, зависит от общества, его окружающего.  А над этим обществом мы не властны.

***

– Ну что миссис Зяблик, пора познать ваш "внутренний мир"! Задорный детский голос заполнил небольшой дворик, как и жалостное щебетание птицы, которую он неистово сжимал в своей миниатюрной ладони. Во второй руке он держал небольшой скальпель, бабушкин, немного заржавевший, но вполне рабочий. Повернув общипленную птицу брюхом вверх, он без всяких сомнений легонько надавил лезвием на место соединения головы у туловища, и стоило проявился одной капле крови, как он в момент провёл им вдоль тела, пока оно не распалось на две половины. Все органы тут же вылезли наружу, обнажая тот самый “внутренний мир”. Положив животное на сухую траву, он отложил окровавленный скальпель в сторону и радостно захлопал в ладошки, продолжая задорно хихикать, будто это какая-то увлекательная игра. – Наконец-то на этот раз мне никто не помешает рассмотреть тебя ближе! Усевшись поудобней, в позу лотоса, мальчишка в мгновение начал потрошить бедное брюхо некогда живого существа. Спадающие на лицо голубые пряди ему вовсе не мешали, было ощущение что он их даже не замечал, хоть те я маячили прямо перед глазами. Тонкие детские пальцы постепенно всё сильнее окрашивались кровью, но он продолжал копаться, пока случайно не раздавил одно из лёгких и кровь струёй не ударила прямо в лицо, чуть не попав в глаз. Но будто даже это прошло мимо его восприятия, он только размазал кровь по лицу, попытавшись, ради приличия, стереть её с лица белым рукавом рубашки. Хоть пальцы и были маленькими, но птица и её органы ещё мельче, поэтому раздавить что-то было крайне просто. Постепенно юнец начал разделять органы, и начал тот с тонкой кишки. Аккуратно подцепив её, он так же скрупулёзно начал вынимать её из тела, поражаясь длине. У столь маленького создания, такая длинная кишка! Вытащив её, он отделил два конца от тела: один у клоаки другой у пищевода, передавив их ногтями. Некая жидкость полилась из неё, но он не обращал на неё внимания. Отложив орган, он тут же продолжил свои садистские действия, постепенно доставая все органы по очереди: мускульный желудок, печень, поджелудочная железа, двенадцатиперстная кишка... И так пока он не дошёл своими шаловливыми ручонками до сердца. Руки все были в крови, а лицо в кровавых росчерках, но это никак его не смущало и не пугало, наоборот, заводило продолжать. Продолжать терзать тела животных, наяву изучать их анатомию, а не из этих чёртовых учебников. Сердце, столь маленькое, но полное крови и всё ещё бьющиеся в его руках. Жизнь этих маленьких тварей находятся в его власти и только ему решать будут ли они жить дальше или пойдут расходным биоматериалом для следующих исследований. Чувство власти... оно столь привлекательно и заражающе. Вытянув улыбку во всё тридцать два острых зуба, он тут же потянулся второй рукой до небольшой баночки с формалином. Откупорив крышку, из-под неё тут же вырвался довольно резкий запах маринада с нотками спирта. Мерзость, но столь привычная, что, не смотря на всю опасность и токсичность он вдыхает этот запах полной грудью, после чего аккуратно погружает сердце в эту прозрачную жидкость. – Вот и ещё один экземпляр! - Вдруг раздался резкий детский голосок. Но было в нём нечто странное, будто он и вовсе не детский. – Бабушка также говорила, что где-то здесь ползает змея неподалёку... было бы неплохо и её тоже изучить! Отложив банку в сторону, он взял в руки небольшую пластмассовую лопату, которой обычно дети загребают снег зимой, и начал выкапывать небольшую яму, чтобы "похоронить" истерзанное тело пташки. Дело уже обыденное, ведь это далеко не первое и, скорей всего, не последнее животное, которое он так закапывает. Тут в деревне довольно много мелкой живности, например, дикие хомяки или те же зяблики, и каждый раз, когда он сбегает к бабушке первым делом он ищет свою следующую жертву. Обычно начинается это с обхода соседей и расспрашивания о том, были ли тут недавно какие-нибудь мелкие твари, а дальше уже известно: поймать, рассмотреть внешний вид, а после перейти и к внутреннему. После этого происходит закопка, а позже бабушка на эти горки земли садит аквилегию, довольно красивый и красочный цветок, но никаких эмоций это у мальчика не вызывало. Цветы... что в них такого что ими все так восхищаются? И в чём смысл дарить их друг другу, всё равно же завянут... – Ну всё, дело сделано! - Стоило ему сказать это, как на весь дом раздался женский истеричный голос, - мама... С приходом этого осознания во двор тут же вбежала высокая фигура женщины. Её длинные каштановые волосы с голубыми прядками активно развивались за её спиной из-за быстрого шага, а её сапфировые глаза горели яростью. – Иль Дотторе, какого чёрта?! - Схватила та за ухо мальчишку, от чего тот завыл от боли. – Я тебе что говорила? К бабушке одному не ногой! А что если бы с тобой что-то случилось по пути сюда?! Ты маленький...! Но не успела она договорить как во двор следом вбежала пожилая женщина. Та была давно за чертой старости, но на удивление хорошо сохранилась для своих лет. Волосы её были покрашенные в голубой, но корни давно отрасли и раскрыли забытую седину, а глаза её были цвета тёмного шоколада, практически чёрные. – Не трогай моего внука, психованная! - Тут же в разговор вмешалась женщина, оттаскивая мальчишку от его матери. В это же момент за стройной и высокой фигурой матери выросла ещё одна женская фигура. Подросток лет шестнадцати, блондинка с глазами цвета голубой лазури. Ростом в мать, внешностью в отца. Красавица, одним словом. Она ничего не говорила, стояла абсолютно молча, будто её тут и не было, только редкие вздохи ингалятора выдавали её присутствие. – Мама, ты думаешь это нормально сбегать из дома и одному бежать за черту города? Это опасно! - Тут же выдала женщина, переключившись с сына на свою мать. – Ну не нравится ему жить в этом вашем центре города, подумаешь! Он вообще не городской мальчишка, ему природа ближе, а ты из него какого-то аристократа сделать пытаешься! – Снова ты со своим "аристократом"... Этикет — это база человеческой натуры, почему ты имеешь что-то против? Или ты хочешь, чтобы он маньяком вырос, только посмотри на него! Мать тут же указала на сына: всё лицо, руки, одежда в крови, глаза горят звериным голодом, а на всех стоящих тут он смотрит чуждо, будто маленький детёныш хищника, который вдруг вышел на людей. – Развлекался мальчишка, и что? Теперь стыдить его за это? – Развлекался? Ты называешь живодёрство - развлечением?! - Вспыхнула женщина, уже повышая голос. Но тут она повернулась обратно на мальчика и спросила, - кто на этот раз? – Зяблик... - Тихонько ответил мальчик. Нет, не потому что ему было страшно, а потому что он не хотел вдруг что разрушить данную ситуацию. Не хотел, чтоб та прекращалась. – И ты думаешь это нормально? - Вернулась женщина к разговору с матерью. - Думаешь нормально растерзать тело ни в чём невиновной птички и вытащить её сердце, - пальцем женщина указала на небольшую баночку в руках мальчика. – Он просто познаёт этот мир! Будущий биолог растёт, а может и врач, молодец мальчишка. Старается! - Всё также защищая мальчика, говорила бабушка. - Не всем же быть такими молодцами как твоя Анютка! - Тут же переводя тему, она указала на девочку за спиной дочери. - Девочка красивая, стройная -  модель! Не всем же быть ей! – Да причём здесь Анюта, мама?! Не желая продолжать дальше ссориться перед детьми, взрослые тут же ушли обратно в дом и с грохотом захлопнули за собой дверь. Во дворе остались только сестра с братом и между ними на несколько минут возникло молчание. Они никогда близки то не были, Анюту лелеяли и любили родители, а Дотторе - бабушка, вот видимо и их разница во всём: увлечения, характер, темперамент... Вдруг девочка подошла к брату и вытащила из своей сумочки влажную салфетку, начав вытирать его лицо от кровавых росчерков. – Хей, прекрати! - Тут же возразил мальчишка, на что получил только невозмутимый взгляд старшей сестры. – Если будешь продолжать заниматься этим, то будь аккуратней... Весь в крови, что люди подумают если увидят? - Её голос был ласков и добр, да, в нём был упрёк, но в большинстве здесь было только волнение за брата. – Да какая разница что они подумают? - Тут же отмахнувшись, и, оттолкнув сестру, произнёс мальчишка, встав в гордую позу. - Я не ты, великая модель, чтобы задумываться о мнении этих глупцов! Сестра только тяжело вздохнула и убрала грязную салфетку в карман, после чего скрестила руки. – Глупец здесь только ты, я ведь о тебе волнуюсь. Люди могут всякого подумать, и не самого лучшего, знаешь. Просто будь аккуратней в след... Не успев договорить, её тут же пробрал нескончаемый кашель. Она тут же полезла в свою сумочку за ингалятором, судорожно копаясь в ней пальцами. И быстро найдя его, она сделала глубокий вдох и после медленный выдох. Успела. Мальчик только недовольно закатил глаза и что-то буркнул себе под нос. Сестра, столь идеальная, прекрасная и вообще красотка каких поискать ещё надо... Гадость. Родители всегда ставили её в пример как того человека, которым надо ему стать. Этикет, манеры, социальность. Мерзость, да и только. Именно из-за этого побеги из дома в деревню к бабушке участились. Та любила его таким, какой он есть. Всегда ценила, лелеяла и поддерживала увлечения, хоть те и были... не здоровыми. Но бабушка работала патологоанатом, может из-за этого она не видит в этих увлечениях ничего страшного? Видеть каждый день десятки трупов и работать с ними. Страх смерти атрофируется, а всё последующее забывается, вот и нет ничего страшного в расчленении животных. Но семья... Семья этого не одобряет, наверняка всё из-за сестры! Из-за того какая она идеальная что надо равняться именно на неё! Ну ничего, всё скоро прекратиться... скоро им будет не с кем сравнивать и его увлечения тоже войдут в норму, и родители его примут. – Пошли, - вдруг сказала сестра, развернувшись в сторону дома. - Бабушка с мамой закончили ссорится и нам пора домой.

...

На дворе глухая ночь. Все давно спят. Придя домой, Дотторе в очередной раз провели лекцию насчёт его странных исследований, что нельзя издеваться над животными, что это не нормально, отклонения: "Но ты ведь не хочешь портить репутацию семьи, так? Тогда прекрати страдать какой-то чушью и займись чем-то полезным! Мы тебя как раз записали в кружок по скрипке, так что поди и посмотри чего-нибудь по этой теме." Но бабушка его не этому учила пока они жили с ней. Она учила его быть собой и никого не слушать. Она сама показывала ему всякие интересные штуки и эксперименты с её работы, да и один раз даже брала его с собой, потому что "ребёнка одного дома оставлять нельзя!" Но почему её наставлениям не следуют родители? Неужели им плевать на бабушку. Хотя это наверняка из-за сестры, всё именно из-за неё! Пелена идеала затуманила их разум! Надо избавиться от этого, избавиться от лишней проблемы.

“Сестра”

Сон не шёл от слова совсем, по ощущениям на улице уже часа два ночи, а всё без толку, а после мысли избавиться от сестры попытки уснуть и вовсе прекратились. Именно из-за неё все его беды, именно из-за неё его не принимают. Сев на кровать, он протёр глаза и слегка задумался. Избавиться от сестры не значит её убить, да и при этом это наверняка вызвало бы много вопросов. Но думать долго не пришлось и ответ сам нашёл его. Она ведь астматик, значит, если она потеряет сознания из-за нехватки воздуха это не вызовет никаких подозрений на него. Тут же спохватившись, он взял одну из своих подушек в руки и покрался в комнату сестры. Та находилась рядом с его комнатой, значит если бы он вдруг вбежал в комнату родителей и начал бы изображать панику что сестра потеряла сознание, это было бы весьма правдоподобно, ведь до этого уже были такие случаи. Он прекрасно услышал бы если бы та начала звать на помощь или задыхаться, ведь комната родителей находиться в другом конце квартиры. Тихо отворив дверь в комнату сестры, он тут же закрыл её, чтобы вдруг что никто не увидел. Даже в темноте, от света Луны в окне, были видны преобладающие фиолетовые оттенки в её комнате: шторы, обои, постельное бельё... Фиолетовый её любимый цвет, но сейчас не стоит обращать внимания на такие мелочи. Сейчас стоило надеяться, что у него хватит сил сделать задуманное, ведь после этого она, на месяца три, может оказаться в больнице. Три месяца свободы. Стоило надеяться, что она ненамного сильнее его, да и при это у него преимущество, она ведь сонная и не сразу поймёт, что происходит. Подойдя к кровати, он посмотрел ей прямо в лицо. Беззаботная. Интересно, что ей сейчас сниться? Что-то кошмарное, зловещее... кошмар. Было бы чудно будь это правдой. Не желая больше отвлекаться на попутные мысли, он без колебаний прижал подушку к лицу сестры и начал всем весом давить на неё. Через несколько секунд сестра, видимо, проснулась и начала колебаться. Махала руками в разные стороны и дёргала ногами, стараясь поднять тяжесть с лица. Но всё было тщетно. Он хоть и был слаб, но от своего намеченного плана отступать не хотел, поэтому продолжал наваливаться всем весом на щуплое тело девушки. Через несколько минут всё прекратилось: её тело ослабло и конечности в безвольном жесте упали на кровать. Подняв подушку, оказалось, что та и правда потеряла сознание. Прекрасно. Он быстро отнес подушку обратно в комнату и небрежно кинул её на кровать. Для правдоподобия мальчишка начал активно тереть глаза, пока те не покраснели, а на их уголках не выступили слёзы. – Мама! Папа! Сестра потеряла сознание!!

В истеричном крике он побежал прямо в спальню родителей. Стоило ему добежать до двери, как они уже выскочили из неё и тут же ринулись в комнату дочери. Вся ночь прошла. Скорая забрала бренное тело девушки и сказали одну единственную фразу, которая изменила абсолютно всё:

"Она умерла. Примите наши соболезнования."

***

Юность - период формирования психического созревания, когда некоторые ведут себя как аборигены, а другие насмешливо наблюдают за ними. Время, когда люди плевали на личное пространство, твои эмоции и чувства. Им важно только своё собственное "Я" и ничего более.

***

– Да что ты вообще возомнил о себе, червь?! Новые места не всегда относятся доброжелательно к новеньким, особенно если это какие-то учебные заведения. Вот и здесь произошёл перевод из обычной школы в престижный лицей, направленный на химию с биологией. Оценки по этим предметам превосходные, каждый год Олимпиады на первые места и выход на областной уровень. Мечта, которая смогла стать явью. Но кто же мог представить настолько "тёплый" приём от новых одноклассников? Погода в этот день оставляла желать лучшего: небо было затянуто густыми серыми тучами, но откуда-то всё же прорывались солнечные лучи, как луч света в мрачном Царстве, временами начинался моросящий дождь, который всё никак не мог превратиться в полноценный ливень и залить всё своими слезами, и всё дополнял прохладный сильный ветер. Осень никогда не радовала своей погодой, но здесь она постаралась на славу, особенно в день перевода. Заходя в лицей, он то и дело встречал на себе заинтересованные взгляды учащихся, наверняка всё заведение жужжало о его достижениях. Хотя были и те, кто вовсе был не рад новенькому - двое мальцов без имени, полноценные гниды в людском мире. Новый класс поприветствовал новенького с теплом, по-доброму, ведь не каждый день к ним переводят такого умного и выдающегося ученика, и ко всему стечению обстоятельств эти двое тоже были здесь. Их лица перекосила злоба, стоило ему только зайти в класс. Завистники. Но кто же знал, что после занятий они решат "поставить его на место". – Ты не заслуживаешь находиться здесь! Ты ведь обычный, второсортный! - Всё также продолжал поливать грязью брюнет, моментами пиная лежачего ногой. Его друг блондин только то и делал что смеялся и снимал это всё на камеру, но сам вмешиваться не желал. – Что, уже жалеешь, что пришёл сюда? Бедняга. А ведь если бы не государство, которое оплачивает твоё обучение, ты бы сюда не попал, нищеброд! Твои родители даже нормальную одежду тебе купить не могут? Иначе почему ты одет в эти лохмотья?! - Сквозь злорадный смех съязвил блондин, указывая пальцем на одежду. Юнец лежал на холодном полу, скрючившись в позу эмбриона не в силах как-либо ответить. Всё тело сковал холод и ноющая боль, которая никак не прекращалась и вновь начиналось то в области живота, то головы. Как он жалко сейчас выглядит, слабак, даже не может нормально ответить этим паразитам. Чувство обиды и злобы тут же заглушило всю остаточную боль, и он сел на колени, перемещаясь из лежачего состояния в сидячее. Его красный взгляд устремился прямо на обидчиков и не предвещал ничего хорошего. Грудную клетку всю сжало, будто верёвками, а ладони сжались в кулаки, которые по ощущениям стали тяжелее стали. Голова гудела и больше не воспринимала ни одного сказанного ими слова, в голове крутилась только одна мысль: "они пожалеют" – И чего пялишься? Испепелить нас пытаешься? До чего же ты смешон! Пространство под лестницей тут же наполнилось мерзким детским смехом. Кто бы мог подумать, что дети седьмого класса могут оказаться... такими? Такими ничтожными. – Да я..! Я стану великим и тогда вы сильно пожалеете, что связались со мной! Никчёмный биомусор, вы даже на материалы для экспериментов не годитесь, гниль, да и только! - Тут же выпалил Дотторе, с отдышкой поднимаясь на ноги, но те предательски дрожали под весом тела. Стоило ему подняться как его тут же с силой толкнули прямо в грудь, и он с грохотом ударился о стену позади него. Над ним тут же появился брюнет, со взглядом сквозящим необъятным отвращением. Он был готов в любой момент избить его до смерти, если бы это избавило их от надобности видеть его. – Эксперименты? Ты что, сумасшедший учёный, людей на материалы пускать? - Щека нижнего тут же воспламенилась сильной болью и предательски начала краснеть, он без капли сожаления влепил ему пощёчину что было мощи, но, кажется, он мог ударить и сильнее... - Ты думаешь самый умный? Думаешь сможешь встать на одну ступень с великими учёными или даже выше? Ты обычный придурок, который напридумывал о себе чёрти что! Ты никогда никем не будешь, как червём был, так им и останешься, и никакие "достижения" этого не изменят. – Думаешь если перескакивал нас в городских Олимпиадах, оставляя нас на вторых и третьих местах, сможешь отделаться простым потряхиванием пальца? Как бы не так. Мы то вобьём тебе мозги обратно в черепную коробку. - Добавил блондин, смотря на него пренебрежительным взглядом, - давай оставим его, он и так получил сполна. Не хочу тратить больше времени на этого... - Он даже не удосужился закончить фразу, только кинул на голубоволосого надменный взгляд, развернулся и ушёл. Брюнет последовал примеру друга, оставив цель своих насмешек совершенно одного. Тело тут же предательски ослабло и заболело. Голова гудела от мыслей о расправе. Нельзя оставлять это всё так, как оно есть, они ещё поплатятся за то, что натворили. За его лицо в кровавых росчерках и взъерошенные волосы, больное и избитое тело и множество оставленных синяков на теле. Кто они вообще такие чтобы позволять себе такое вытворять с ним? Они никто! И никто не смеет так обращаться с тем, кто в будущем сможет стать кем-то великим, тем, кому будут поклоняться люди, на кого будут молиться! Оставив мысли о расправе чуть позади, он забрал свою сумку, всю распотрошённую и изрезанную ножницами, и поплёлся обратно до дома. Родители будут в ярости. После смерти сестры они бросили все силы на воспитание младшенького сыночка "самого любимого, самого красивого, самого-самого"! Хотя до этого не обращали на него никакого внимания, пока сестра была жива. Они закрыли глаза на все его причуды и издевательства над животными, лишь бы не потерять второго ребёнка. Это было тошно, столько внимания, ласковых словечек... Они работали не покладая рук, лишь бы обеспечить его всем необходимым. Но правда осталась за теми гнидами, они не настолько богаты чтобы оплачивать учёбу в лицее, поэтому данная возможность стала "подарком с Небес", как об этом отзывались родители. Но существует ли кто-то там, на небесах, на самом деле? Навряд ли. Но, если это возможно... ему бы очень хотелось увидеться с тем, кто мог бы быть его посланником... Божьим посланником. Будет ли он похож на человека? Такое же у него тело как все привыкли видеть? А реакции его тела будут такими же как у человека? Что если провести над ним эксперименты, с помощью него вывести лекарство от рака или вечной молодости..? Ох, это точно бы добавило ему славы и пару сотен очков репутации…

...

Последующая школьная жизнь стала адом наяву. Ни дня не проходило без издевательств, а те одноклассники, которые это видели ничего не предпринимали, им было будто бы всё равно на то, что на их глазах избивают человека. День за днём, месяц за месяцем, а ничего не менялось. Эти двое добивались в первую очередь ухудшения оценок у, как они его прозвали, выскочки, но всё шло ровно наоборот, он стал лучшим в классе, и это вызвало только больше ярости. Издевательства стали изощрённые, а увечья - серьёзнее. Ко всему прочему к ним также присоединились старшеклассники, по-видимому друзья брюнета и блондина. Приходить каждый день с новой глубокой раной то ещё испытания, ещё попробуй объяснить родителям откуда они берутся, лишь бы не напрягать их ещё больше. Но вот видимо кто-то решил снизойти с Небес и предоставить юнцу возможность, чтобы все, кто издевался, ответили за свои поступки. В один из дней, проходя к кабинету химии, ему посчастливилось подслушать разговор старшеклассников и своих двух одноклассников. Вот он, шанс которого он ждал с начала осени! Спрятавшись за угол, он принялся внимательно слушать: – Мальцы, мы завтра идём на новую заброшку. Как вы, пойдёте? - Спросил один старшеклассник у одноклассников, те сразу активно закивали. – Конечно пойдём, - тут же выдал блондин, - прошлую мы практически полностью обчесали и ничего интересного там больше не осталось. – Согласен. - Сказал брюнет, после чего чуть нахмурил брови и потёр затылок, - а где эта новая заброшка? Куда нам подходить? – Она находиться в деревне неподалёку той, где мы сейчас ходим по заброшке. – Та что Малюр? – Именно она, - поддержал мысль брюнета второй старшеклассник. - До этого она долгое время охранялась, но где-то месяц назад все следящие выехали из деревни. Без понятия почему, но это и к лучшему. Все тут же согласились с мнением третьей старшеклассницы и как ни в чём не бывало продолжили общаться уже на более обыденные темы. Вот оно, то что нужно! Деревня Малюр, та куда он обычно сбегал в детстве и там находиться всего одна, огромная, заброшка. Когда-то она была химзаводом, но из-за несоблюдения правил безопасности её закрыли, а открыть обратно так и не открыли. Но его мысли тут же прервались, когда группа начала расходиться, но перед уходом они сказали важную информацию, которую никак нельзя было забыть: – В пять вечера встречаемся, как обычно? – Да, ничего не меняется. Встречаемся у входа, надеемся вы сможете её найти. Старшеклассники тут же со смехом ушли на свой урок, как и одноклассники. Получается, что у него не так уж и много времени, чтобы что-то продумать и воплотить. Но идея пришла сразу же. Жестокая и отражающая всю боль, которую ему преподнесли здесь. Они ещё поплатятся за то, что не признали его.

...

Деревня Малюр. Деревня детства. Именно здесь он провёл всё своё славное детство и именно здесь проживает его любимая бабушка. Та уже давно не молода и не может как раньше следить за тем, чем занимается её любимый внучек, поэтому в её силах только с достоинством поприветствовать его вновь после тяжёлого учебного дня и накормить до отвала, а дальше чем он уж захочет заниматься, пусть тем и занимается. Дети - удивительные люди, такие славные. Попрощавшись с бабушкой и взяв с собой несколько вещей из её сарая, он оказался на заводе. Здесь уже всё давно не прочно и побито, гулять здесь - ходить по острию смерти, но это ведь и к лучшему, вдруг эта компашка сама себя перебьёт, но лучше всё равно перестраховаться. Подтянув лямки рюкзака и почувствовав ноющие мышцы спины, настало время найти что-нибудь, что обязательно привлекло бы внимание этих блядей. Пройдя по слоям битого стекла под трелью птиц, он дошёл до первой точки остановки. Мостик над чанами с какой-то жидкостью. Наверняка они захотят прогуляться здесь, но теперь стоит понять, как можно модернизировать это место. Скинув с себя рюкзак, юнец принялся ходить по мосту и вглядываться в детали, и тут его внимание привлекли высокие опоры, на которых держался мост. Сразу же поняв, что делать, он принялся искать лестницу для спуска вниз к их основаниям, и нашёл. Тут же подбежав обратно к рюкзаку, он вытащил оттуда кувалду, которая и без того до конца в него не помещалась. С трудом подняв её, он за считанные секунды оказался у оснований и взмахивая кувалдой, её тупым концом начал долбить по основам балок. Звук металла тут же эхом раздался по нижнему этажу, и продолжал на протяжении часа, пока он не закончил со всеми балками и не выдохся. Мышцы рук то и дело безжалостно болели, а на лбу пропустились капли пота, дыхание то и дело сбивалось с ритма сердца, но всё это во благо. На его благо. Выдержав столь суровую тренировку всех мышц, он с отдышкой поднялся обратно наверх, но остановился на последней ступеньке, увидев у своего рюкзака стаю диких собак. Их было всего пять, но их рычание отдавалось эхом, будто тут их было около дюжины. Несколько секунд ступора сменилось коварной улыбкой, и он тут же бросился к своему рюкзаку. По наитию собаки должны были переключиться с сумки на мальчика, что они и сделали, но они тут же заскулили и начали вилять хвостом. В детстве он часто проводил время с этими собаками и подкармливал пирожками, которые пекла ему бабушка, вот те и защищали его от деревенских хулиганов в своё время. Бросив кувалду совсем рядом с сумкой, он тут же полез в свой рюкзак, пока собаки жалостливо тёрлись об него головами. В какой-то мере это даже раздражало, но можно и потерпеть ради своего блага и дальнейшего спокойствия. Достав из сумки несколько пирожков, которые ему заботливо положила бабушка с собой, он оставил их около собак, которые тут же начали жадно поедать их. Прекрасно. В это время он нашёл у себя на дне сумки жёсткую наждачку, и дождавшись, пока хотя бы одна собака доест, он взял её за голову и открыл пасть, начав точить зубы бедному животному. Та жалостливо скулила и пыталась вырваться, но он держал крепко, а другие не решались вступиться, ведь верили, что вреда он им не принесёт. И вот спустя около ещё одного часа он закончил с каждой из них. Теперь у каждой были острейшие зубы и клыки, и когда группа зайдёт сюда, они загрызут их, ведь они терпеть не могут незнакомцев. Но этого было будто бы недостаточно. Нет. Слишком мало за все те больные синяки и раны. Надо было больше. В голове то и дело всплывали самые разные изощрённые идеи расправы, но они предполагали его личное присутствие, но самому руки марать вовсе не хотелось. Лучше всё делать косвенно или через кого-то. Через кого-то... Вновь бросив взгляд на собак, в голове всплыла гениальная мысль. Можно прикрепить к их зубам небольшие мешочки с ядом, и когда они будут кусать их, они лопнут и в их раны так же попадёт яд, что приведёт к ужасным последствиям. Стоит только правильно прикрепить их, чтобы не лопнули раньше времени, но это малая часть, стоит подумать где взять яд. Тут же всплыло воспоминание с одним чудным соседом, от которого бабушка его всегда отгоняла. Говорила, что у него куча опасных реагентов в доме, ведь он бывший работник этого химзавода. Вот у него и можно найти скляночку какого-нибудь яда. – Я скоро вернусь, а вы сидите здесь! - Приказал мальчуган стае собак, и те покорно слушались, наблюдая как их хозяин куда-то быстро убегает. Сосед живёт совсем недалеко от завода, бежать недолго. Но больные мышцы после битья балок сказывались совсем не положительно: ноги подкашивались, сильная отдышка болью отдавалась в груди, руки и вовсе не могли находиться в одном положении и метались из стороны в сторону, из-за чего траектория бега часто сбивалась. Но это всё к лучшему, поэтому жаловаться не на что! Добежав до нужного дома, соседа нигде не было видно. Вероятнее всего сидит дома, а реагенты наверняка хранит в сарае, нередко он видел, как он выходит оттуда в грязном халате и маске, покрытой гарью. Перебравшись через невысокий дубовый забор, он с грациозностью лани и пронырливостью лисы прокрался к сараю и без проблем открыл его. Сосед совсем свихнулся раз держит его открытым? Хотя ему то какая разница, меньше забот. Пройдя во внутрь, не закрывая двери, солнечный свет тут же пролился на рабочий стол и полки с реагентами, теперь осталось найти нужный яд. Желательно чтобы он взаимодействовал именно с кожей, сильно и ярко. Перебирая все возможные склянки, его взгляд упал на небольшую склянку с кривой надписью: "Батрахотоксин". На химии им рассказывали про него: органическое вещество группы стероидных алкалоидов и содержится он в водных железах некоторых видов лягушек-древолазов, это он на зубок запомнил с курсов биологии. Сильный яд. То, что нужно! Думается, сосед совсем не будет против поделиться. Без доли угрызения совести, он взял первую попавшуюся на столе тряпку и, схватив ей склянку, тут же ринулся обратно к собакам, чтобы побыстрее закончить свои планы и с гордостью отправится обратно до дома. Не обращая внимания на физические факторы, он без проблем добежал обратно под дозой адреналина и тут же сел на колени, доставая из рюкзака платок и моток ниток, сооружая из всех трёх материалов мешочки с ядом, прикрепляя их к клыкам. Всё готово. Осталось только ожидать.

...

Через два дня во всех новостных лентах, на первых местах, висела новость:

"Вчера вечером, в деревне Малюр, один старшеклассник затащил своих двух друзей и двух семиклассников на химзавод и жестоко убил их. Двое найдены в чанах с едкой жидкостью, двое других были загрызены собаками, которые были также мертвы, одного из них убил сильнодействующий яд, попавший в организм через глубокую рану."

Всё получилось даже лучше, чем он мог предполагать.

***

Молодость - это определённый временной этап в жизни, период, насыщенный разнообразием чувств, открытий и неповторимых впечатлений. Многообразие моментов и событий, которые случаются в эту пору, делают юность одним из самых значимых и ярких периодов человеческого бытия.

***

На дворе стояла глухая ночь, все давным-давно спали и только свет Луны освещал некоторые тёмные переулки. Но громкая музыка с пятого этажа не давала многим спокойно уснуть, поэтому уже не раз соседи стучали в эту проклятую квартиру чтобы хозяева убавили звук, иначе грозились вызвать полицию, но ничего так и не поменялось, поэтому даже в два часа ночи все студенты на квартире продолжали спокойно тусить и баловаться запрещёнкой, ведь сданную сессию всегда стоит отметить с достоинством. В одной из спален закрылись трое студентов, которые и сами уже не могли находиться в главной комнате где происходила главная движуха. Видеть лица малознакомых однокурсников уже тошнило, и при следующей встрече есть вероятность что один из них невзначай испустит через вверх комментарий про все эти похождения, и комментарий этот станет самым грязным и гадким что здесь происходило за ночь. Длинноволосая блондинка, сидела с бокалом какого-то неизвестного ей коктейля, который первый попался под руку на столе с напитками, и сидела на двуспальной кровати, общаясь с рыжим другом, который не особо смыслил в теме криминалистики, о которой ей так хотелось пообщаться. А что она хотела, на кого он там обучается? На адвоката? Ну им там только что законы учить и дебаты устраивать на парах для развлечения, нечего с него не взять. – Эх, ты серьёзно даже чуточку в криминалистике не шаришь, гнилой ты апельсин? Или нажрался что мозги не варят. - Недовольно выдала барышня, дав собеседнику нехилый щелбан промеж бровей. – Синьора! Ёб твою ж... - Возмущённо скривился парень, потирая ушибленное место, бросая на неё полный ярости взгляд. - Какого чёрта ты творишь?! Не шарю я за твою криминалистику, как ты за мои законы, так что отвали! За этими двумя фразами начались насмешки и не самые приятные комментарии в обе стороны, об их "необразованности" и "маломыслии". Знакомы давно, а темы на по-собачиться всегда найдутся, как рыбы в море. Но тут же их внимание переключилось с друг друга на третьего друга, сидящего как партизан в кустах, молча и незаметно. Он не обращал на них никакого внимания и весь вечер сидел со своим блокнотом, вечно туда что-то записывая или зачёркивая. – Хей, Док, ты выглядишь бледно, всё нормально? - Тут же поинтересовался рыжеволосый парниша, на что получил лишь молчание. - Ты меня игнорить теперь будешь? – Знаешь, это лучше, чем болтать с необразованным куском правосудия, который за не пойми, что бороться будет, - тут же усмехаясь говорит блондинка, получая подушкой по лицу. - Сука, я ведь накрашена, кусок металлолома на переработку! Новая волна "недосказываний" и личностных оскорблений. Каждый раз одно и то же. Несколько минут нескончаемых скандалов длились будто бы вечность. Дотторе тут же поднял голову на этих двоих, оторвавшись от своих записей. Взгляд полного негодования и злости тут же устремился на этих двоих, которые пытались избить друг друга перьевыми подушками, покрывая площадь около себя белыми перьями. Они никак не обратили внимания на своего друга, которого недавно пытались вывести на разговор. Поднявшись на ноги, он за пару шагов оказался около них и обоим влепил нехилых подзатыльников, от которых они тут же вскрикнули и выронили подушки из рук, тут же обратив внимания на знакомого. – Дотторе, а мы то думали ты уже в чучело для ворон превратился, - тут же съязвил рыжий, на что получил второй подзатыльник, но уже от девушки. - Синьора! – Молчи как мышь, Аякс. От каждого твоего несуразного слова тошно становиться. - Сказал свои первые слова за сегодняшнюю ночь Дотторе, после чего вновь вернулся к своим записям, усевшись на пол. Пара тут же замолкла и на какое-то время комната погрузилась в тишину, прерываемую лишь музыкой из-за закрытой двери. Очередная попса. Девушка тут же допила коктейль и, откинув бокал в сторону на кровать, встала на ноги, и её стройная высокая фигура тут же подошла к юноше. В его блокноте она видела только формулы. Много разных химических формул и соединений, которые ей были непонятны. – Что ты делаешь вещь вечер и ночь? - Но тут же она прервалась, тихо хмыкнув себе под нос и легонько помотать головой в стороны. - Точнее в последнее время. Как не увижу тебя ты вечно со своим блокнотом ходишь и что-то пишешь, пишешь и пишешь. Что ты пытаешься? - Поинтересовалась блондинка, тут же своим вопросом вызвав интерес и у второго оппонента, который тут же вскочил с кресла и подошёл к ним, также заглянув в блокнот. – Ну и муть, и ты понимаешь, что ты тут пишешь? Жесть. Это ж будто учебник по ядерной физике на китайском читать! – На секунду после этих слов он почувствовал на себе взгляд Синьоры, полный негодования, но решил не обращать внимания, ведь получать по затылку вновь не хотелось. – Вы всё равно ничего не поймёте, слишком недалёкие для таких изобретений. - Тут же выпалил Дотторе, пытаясь сбить их интерес от своих разработок. – Изобретений? Ухх, да наш злобный гений хочет что-то создать! И что же это? Давление со стороны этих двоих только нарастало, и уходить без ответов они явно не хотели. – Ладно, чёрт с вами! Я пытаюсь выявить формулу для лекарства от излечения рака. Довольны? А теперь свалите к чёрту! На несколько секунд в комнате повисла тишина, даже показалось что музыку вдруг стала намного тише, если не выключилась совсем. Лекарство от рака... – Неужели ты правда думаешь, что сможешь изобрести что-то подобное? Даже самые великие учёные... - Но не успел рыжий договорить, как его тут же перебили в свойственной высокомерной манере. – Я один из великих! И Я смогу. Тогда меня все признают. Меня узнают и будут восхвалять ещё долгие века, пока вы тут распиваете своё гнилое спиртное! – Тебе не кажется, что это уже слишком? - Вдруг вмешалась блондинка, скрестив руки на груди и с высока смотря на друга. - Ты пытаешься изобрести лекарство от ужаснейшей болезни, которая существует долгие столетия. Никто и никогда не мог даже приблизиться к этому лекарству. Ты ведь обычный студент медицинского университета, что ты можешь противопоставить этой болезни? Это была правда. Обычный студент, который ничего не достиг, который ничего не сделал. Но от того только сильнее хотелось доказать, что они не правы. Он сможет, он порождённый Богом! Он ещё сможет утереть всем этим выскочкам носы. Сможет, ещё как сможет... Не выдержав столь гнусных слов в свою сторону, он, не задерживаясь ни на секунду, тут же встал с пола вместе со своим блокнотом в руках и направился к выходу, выбросив напоследок: – Вы никогда не сможете понять этого, какого это быть великим, потому что никогда не сможете дотянуться до этого уровня с грязной кровью.

...

Очередная бессонная ночь в поисках той самой формулы, которая могла бы изменить мир вновь стала безуспешной. Второй год идёт с момента, когда в голову пришла идея, с помощью которой он прославил бы себя на весь мир, но эта "мечта" также недостижима, как дно Марианской впадины. – Это всё бес толку. Чего можно добиться, долбясь головой о бетонную стену? Ничего. - Пресекая себя и свои мысли, упрекал себя Дотторе. Мысли о том, чтобы забросить это всё становились всё ярче. Надежды не было совсем. Но на плаву держала только одна мысль, которая вела его всю его жизнь:

"Стать тем, кого запомнят на многие века"

Наверняка многие хотели или просто мечтали о том, чтобы их узнавали на улицах, пожимали руки, знали и любили. Чтобы приглашали на всякие интервью, на съёмки чего-либо, будь то какое-то видео на популярном канале или в рекламе... Но чаще всего с возрастом это также быстро забывается, как и появляется. Жизнь идёт и хочется, чтоб она была более спокойна, не нужно больше встреч, множества вопросов и расспросов. Но у него в голове это всё сохранилось. Всё ещё хочется, чтобы его узнавали, приглашали, пожимали руки и любили. Это ведь такой статус! Это внимание, похвала, лесть и лицемерие со стороны тех, кто так и не смог ничего добиться. Кто так и остался в низшем классовом обществе. Может это появилось после того как он понял, что родителям важнее сестра, а не он сам. Те разговоры мамы с папой за закрытой дверью спальни, что она его не хотела и не ждала, и только папа сохранял нейтралитет: "раз Бог дал, то значит мы справимся и подарим им лучшее будущее"... До одури верующий. Голова начала гудеть, а тело ныть после стольких часов бессонницы. Мысли валялись кто где, да так, что собрать их было невозможно. Примерно такой же беспорядок творился и на рабочем столе. Множество склянок с разными химикатами, какие-то баночки с реактивами...? Что они тут делают. Разбросанные листы бумаги по столу, какие-то грязные, в пятнах от чего-то, какие-то помяты или порваны. Раньше здесь был порядок, а сейчас, после прочной фиксации на мысли о собственном величии, творился полный хаос. – Нет, это всё не за просто так. Я смогу сделать это и тогда меня все признают! Крик души тут же сопроводился ярким светом за окном, будто ты там засветило летнее солнце. Он тут же закрыл глаза, чтобы вдруг не ослепнуть. Что это вообще за чертовщина? После пары секунд ослепительного света улица вновь заполонила ночная тишь. Всё также сыпались хлопья снега куда-то на землю, а ветки деревьев становились всё тяжелее под весом мокрого снега. Показалось ли? Неужели бессонница может вызвать зрительные галлюцинации, ещё и настолько явные, будто настоящие? – Ну здравствуй, Доктор. - Вдруг раздался чей-то женский томный голос за спиной. Это уже были не галлюцинации. Тут же подпрыгнув с места, он резко обернулся и увидел, что за его спиной стояла девушка. Она была среднего роста и в белых одеяниях, а её волосы были пепельного цвета. – Крылья... - тут же заметил мужчина. За спиной у девушки красовалась пара белоснежных ангельских крыльев, которые она тут же сложила и те стали похожи на плащ. – Извини, всё никак не привыкну их убирать при встречах с людьми. Её сладкий мелодичный голос раздался эхом у него в ушах. Кто она и как здесь оказалась. Не успев ничего спросить, она тут же прошла к столу с его записями и попытками создания, начав рассматривать. – Не трогай ничего здесь! Но она будто не обратила внимания на это предупреждение. Только подняла один из листков и, прочитав содержимое, слабо улыбнулась. – Так-так... Значит здесь ты только на стадии создания. Ну и как, получается? -  Она обернулась на него, одарив одно его существование своим золотым, словно солнце, взглядом. Невероятно. Ошеломлённый всем происходящим, он стоял на месте, не смея пошевелиться. Кто она и как здесь оказалась? Что она имела ввиду под своей фразой? Разве существует нечто, что может появиться из ниоткуда, ещё и с ангельскими крыльями? – Кто ты такая и как здесь оказалась? Не отвечая на её вопрос, он решил, что именно он здесь хозяин, а значит только он вправе задавать вопросы и получать на них же ответы. В противном случае он может просто выгнать её.

Забавно.

На её лице появилась слабая улыбка, источающая опасность. Положив листок обратно на стол, она повернулась к нему всем корпусом, открывая взор на своё тело и одежды. Она была до одури стройная, но без лишних пышных форм. Бледная, будто никогда солнечного света не видела. Одежды её были до пола, некоторые ткани были полупрозрачными, но поверх молочных тканей, выполненных из бархата. Позолоченный корсет, а может и вовсе из золота, а на юбке два разреза по ногам, но единственное что напрягало его в её образе этот полностью голые стопы, без обуви. Её ноги украшал золотой браслет по левую сторону, и по правую золотистое тату, видимо, на всю ногу. Подобных красот существ ему никогда не приходилось видеть, она ведь идеальна. Но это не одурманит его разум. Нет, ни в коем случае! – Что, нравится? - Вдруг спросила девушка, слегка повертев бёдрами в стороны, любуясь струящейся юбкой. - Один из портных в эльфийской деревушке постарался, эльфы мастера на все руки, согласен? В её голосе была слышна насмешка. Подняв свои лучезарные глаза обратно на мужчину, она смерила его взглядом, после чего неспешным шагом начала подходить ближе. Тот в свою очередь стал пятиться. От неё исходила несколько зловещая аура. Если она ангел, разве подобное должно быть? Разве эти существа не самого Света и Бога? – Я ещё раз спрашиваю, кто ты такая? - Уже несколько дрожащим голосом, пытаясь не потерять высокий тон, прошипел он, упиревшись спиной в стену. Она остановилась в паре шагов от него, продолжая рассматривать его внешний вид. Такой молодой, не то что тот, что давно состарился в своей лаборатории. – А ты здесь довольно молод, сколько тебе? Около двадцати? Так непривычно, учитывая, что пока что мне приходилось общаться только с поехавшим стариком. Он ведь так ничего и не добился. - Тихонько рассмеявшись, она прикрыла рот рукой, но эти слова были наполнены ядом, будто даже ненавистью. – О ком ты? Уже не в силу было бороться с дрожью и страхом. Голос дрогнул, что вызвало у неё не поддельный интерес и она тут же замолкла. На лбу выступила холодная испарина и дыхание стало судорожным и осторожным, будто бы он боялся, что за неверный вдох его тут растерзают. Ему никогда не приходилось испытывать страха, тогда почему именно сейчас, перед этой девушкой? – Ты не поймёшь... Ох не поймёшь. Но тебе не за чем меня бояться, я здесь чтобы помочь. Развернувшись на носках, она вновь прошла к рабочему столу и взяла оттуда пару исписанных бумаг. Просмотрев их, её взгляд стал слегка разочарованным, но отобрав одну из всех, она подошла с ней обратно. – Это самая удачная формула, но она даже не близка к действенной форме, - тут же обозначила она, обводя конкретную формулу пальцем. - Как думаешь, насколько долго ты ещё сможешь долбиться об бетонную стену, не сходя при это с ума? Этот вопрос он и сам себе задавал, но всегда отвечал себе же на позитиве, думая, что он всё сможет, но тот же вопрос от неё застал его врасплох. Насколько долго..? Проглотив ком в горле, он тут же вырвал из её рук бумагу и злостно посмотрел ей прямо в глаза. Они не выражали ничего. Будто камень, она стояла перед ним. – Что тебе нужно? – Мне? Мне много чего нужно, но конкретно от тебя - некого сотрудничества. Видишь ли, с другим тобой ничего не вышло, ведь он отбился наглухо, в погоне за тем, чтобы стать кем-то незыблемым. Ты идёшь тем же путём, но я помогу тебе. Её голос и слова были полны уверенности, невольно сразу начинаешь ей верить. Но множество вопросов всё ещё витает в воздухе, но она явно не намерена на них отвечать. При этом вряд ли она что-то потеряет если он откажется. – А если я откажусь? – Ты не один в своём роде, я просто пойду к другому в этом же временном отрезке и всё повторится вновь. Только другой возможно не будет таким глупым и согласиться. Комната погрузилась в ночное беззвучие, только изредка скрип снега под тяжёлыми колёсами машин прерывали его. Она говорит какими-то не то загадками, не то недоговорённостями. Что за другой он, какой временной отрезок и что за сумасбродный старик, про которого она говорила? – И что я должен сделать? На лице девушки просквозила хищная улыбка, а плащ позади будто бы довольно задёргался. Она тут же, с искренний аккуратностью и верой, сложила руки в молитвенном жесте и вновь раскрыла белоснежные крылья, сбивая ими разные вещи с полок, а самые хрупкие с треском разбились об пол. На лице Дотторе тут же отобразилось негодование, и он склонил голову на бок. Она решила отдать дань Богу, помолиться? Они же не в церкви, в конце то концов. Но тут же вокруг её ладоней, а после и вокруг тела начали кружится странной материи белые частицы, светящие так ярко, словно кометы в небе, несмотря на свой мизерный размер. Они были похожи на звёзды. Будто бы не хватало только хора, который поёт православные песни и пропагандируют веру в Бога. Но вместо этого комнату вдруг заполнил множественный шёпот. Будто мёртвые молят о пощаде и освобождении. Их голоса, тихие, но трепещущие сердце, в них слышится мольба, горечь... агония. Здесь были все: женские, мужские, старческие и даже детские. – Что же ты такое... - Тут же выпалил мужчина, припадая к коленям. Это было невозможно, все голоса бились разом о барабанные перепонки, и даже если закрыть уши руками, это не помогало. Каждый молил и жалел о своём, кто-то говорил обезумевши, кто-то зло, и у каждого своё. Но каждый проклинал кого-то. Проклинал яростно, со злобой и ненавистью в каждом слове. Шёпот стал только громче, когда вместе с ним заиграл смех, такой же множественный, но абсолютно другой. Он был властным, будто издевательским, лицемерным. – Хватит! Хватит делать это! - Выкрикивая это, с жадностью глотая воздух, он тут же остановил запястье девушки и с яростью сжал его. Её рука застыла около его лба, так и не прикоснувшись пальцами. Она свысока бросила на него взгляд полный призрения, но убрала руку. Все покраснения, появившееся после сжатия, тут же волшебным образом прошли. Она только хмыкнула и разочарованно вздохнула. Подняв на неё голову, открывая уши, когда все голоса стихли, в глаза тут же бросилось как её ладонь обвили золотые нити, после чего рука стремительно оказалась рядом с ним, явно, для рукопожатия. – Ты что творишь? - Шипя на неё, он встал с колен на ноги и ударил её по этой же руке, золотые нити тут же распались, и она удручённо вздохнула. – Проверяла тебя на стойкость. Если уж уже согласился, будь добр, закрепим это узами золотых нитей. – Золотыми нитями? Проверка? Ты меня с ума свести пыталась если не больше! Заявилась хрен пойми откуда, а сейчас выдвигаешь что-то. Ты кто вообще такая, отвечай сейчас! Кипя от злости, его лицо покрылось багрянцем, а костяшки пальцев безжалостно побелели. Злость закипала лишь сильнее, когда он видел её беспристрастное лицо не выражающее абсолютно ничего, будто она здесь хозяйка, а он к ней припёрся не пойми откуда, а не наоборот! – Злишься как ребёнок, которому запрещают творить беспредел. Успокойся. - Её голос был твёрд, без эмоциональной окраски. Кулаки тут разжались, а кровь начала отливать от лица. В голове больше не было не единой мысли, а что-то чувствовать и вовсе перехотелось. Больше не было ни злости, ни ненависти. Будто бы смирение, но не по его воле. Её руку вновь оплели золотые нити, горящие будто солнце. Также, как и пару минут ранее, протянула её к нему, и на этот раз он только с подозрением посмотрел на неё. – Зачем это? – Так мы свяжем договор не просто словами. Я тебе дарую знания, которыми ты будешь распоряжаться как хочешь и сможешь стать великим, но в обмен твоя судьба изменится и пойдёт так, как оно мне надо. Ты станешь для меня инструментом для достижения цели. – Разве ты не можешь достичь её без моей помощи? – Могу. - Ещё не успев закончить фразу, он тут же получил ответ. - Но это будет намного труднее. Мне нужен катализатор, который запустит процесс, и ты отлично для этого подходишь. Вспоминая свою неудачу по получению кристалла, на её лице отобразились досада и тоска. Сама того не хотев, она свела ребёнка с ума, и теперь даже его врождённой шизофренией это не объяснишь. Для получения кристаллов Памяти, оказалось, требовался некий катализатор в виде человека. Всё ещё не понятно, как оно работает и нужен ли кто-то конкретный, но на ожидания и выяснения этого всего уйдёт уйму времени, а они и так потеряли слишком много. Всё меняется, и эти изменения они не в силах предотвратить. – Ну что, Док? Знания ещё никого не свели с ума. Время шло, а терпение уходило у обоих. Обоим уже не нравилось общество друг друга и совместное времяпрепровождение. Взгляд ангела стал выжидающим и полным нескрываемого пренебрежения. Тратить столько сил и времени на уговоры, она могла найти кого и более покладистее. Но на самом деле его это всё уже мало волновало. Мало информации, ничего толком не понятно, но приоритет был определён ещё с самого начала разговора. Просто нужно было больше информации, но только сейчас он осознал, что это бесполезно. Он ничего не получит. – Хорошо, я согласен. Их ладони тут же соединились в рукопожатии. Ангел тут же выдохнула и заметно расслабилась. Ладонь мужчины тут же обвили те же золотые нити, после идя выше по руке до самой головы, это же можно было проследить и на теле девушки, которая явно привыкла к данной процедуре. Около минуты, и свечение нитей полностью исчезло, теперь они и вправду были будто из золота, такие же драгоценные и с отблеском металла. Неужели металлические нити могут быть столь эластичны? Безумство. Но стоило об этом подумать, как они тут же иглами впились в кожу, вживившись прямо под неё. Всё было бы не так удручённо, если бы он не прослеживал как эти нити становятся буквально его новыми венами. Это действие было абсолютно безболезненным, но этот вновь появившийся золотой свет, но уже из-под кожи был жутким. Ощущения оставались теми же, будто бы ничего не произошло. Вновь появились типичные голубые линии под кожей, когда свет угас, но как это теперь повлияет на его жизнь. Да и повлияет ли вообще… – Это ведь... не принесёт проблем здоровью? - Тут же поинтересовался мужчина, как только свет утих, а их ладони разъединились. С интересом осмотрев руку, он ничего не увидел и опустил её, посмотрев на девушку. Та вновь сложила руки в молитвенном жесте, но ничего сверхъестественного ничего не произошло на этот раз, даже её крылья оставались в состоянии покоя. Опустив руки, она открыла глаза и кротко кивнула, явно собираясь уходить, отходя вновь к окну. – Стой! Но как мне понять, что всё пошло по твоему плану и ты меня не обманула? Она не обернулась. Стояла неподвижно, будто и не было назойливой мухи, которая уже успела достать своими вечными расспросами. Почему же люди такие дотошные? Почему нельзя сделать всё сразу, без этого их типичного упрямства. Люди – по образу и подобию Бога, а он – Творца. Чушь, первый явно был таким же дотошным и мерзким, не зря его больше нет. В мгновение переключившись на хлопья снега за окном и одинокий, освещающий переулок, фонарь, она прошептала: – Прямо сейчас. И всё утихло, комната вновь погрузилась во мрак. Она исчезла также, как и появилась, а в голове крутился лишь один вопрос: – Что сейчас было? Снова вырубило, наверное, да и залунатил... Но кажется у меня появилась идея. Так никогда и не вспомнив об этой встрече, которая перестроила всю его судьбу.

***

Зрелость - демонстрирует реалистичное восприятие, опыт и притязания. Психически здоровые люди видят вещи такими, какие они есть, а не такими, какими они хотели бы их видеть. У них здоровое чувство реальности. Но ведь есть и нездоровые, которые всё также живут где-то в своих мыслях и мечтах, не в сила принять что не всё будет идти так, как им это нужно. Они лишь пешки в чьей-то игре.

     ***

Здесь было тихо, спокойно. Здесь ничего и никого не было, пусто, абсолютно. Ни ветра, ни солнца, ни цвета. Только где-то вдалеке отголосками доносились какие-то весёлые детские смешки и чья-то женская мелодия, схожая на колыбельную. Мама. Это была её мелодия, которую она пела им в детстве. – А помнишь, как ты его нашёл тогда, лет шесть назад? Была зима, мороз и холод, а он с босыми ножками и в лёгкой одёжке выбежал в сад больницы. Помнишь? – О ком ты? – Помнишь его испуганный взгляд? Он тогда был фарфоровым, словно у куклы. Такой неживой. Как он тогда испугался тебя и проявление доброты по отношению к нему. Как ты его тогда укутал в своё пальто. Ах, он так дрожал. – Что ты несёшь? – Ох, как он к тебе с того момента привязался. Ходил повсюду за тобой, выполнял твои поручения и слушался только тебя. Никто не мог совладать с ним кроме тебя... и той девушки. Он был так мал, когда это всё произошло. Он остался один, как и ты однажды. – Зачем... – А что ты? Ставил на нём свои эксперименты, чтобы проверить действенность препаратов. А он ведь не пререкался, позволял колоть себя. Помнишь его изувеченное тело? Раны, которые никак не заживали? Гнойные места на теле, на местах уколов. Ты ведь не обращал на это внимания. – Какая разница что с ним происходит? Если не сдох значит препараты рабочие. А побочки дорабатывались, чтобы их не было. К чему сопли? – Как думаешь, он тебе всё ещё нужен? Божий ребёнок. Тот что терпел и не рыпался. Тот что не погибал от твоих препаратов, как остальные. Нужен ли он тебе? – Конечно нужен, что за вопросы! – Тогда почему... Почему ты доверяешь его поиск кому-то другому? Незнакомцам. Сколько месяцев, а ничего. Долго ли ты ещё будешь биться в пустоту? Я ведь могу помочь, ты знаешь... Наш уговор, скреплённый золотыми нитями. Я помогу. – О чём ты бормочешь? Что за бред. – Сознание и память обмануть легче, чем подсознание. Хоть ты и не помнишь, но всё уже записано, и ты понимаешь, что я имею в виду, но почему же ты отрицаешь? Проснись, и оно поможет, укажет путь, где находиться Золотой ребёнок.

...

Очередное пробуждение. Снова недосып взял вверх и его отключило прямо на рабочем столе. Сколько дней и ночей прошло с тех пор как блондина забрали с психиатрической больницы? Кто бы знал. Но это не мешает пытаться найти его. Рано или поздно, но он... – Ну кому что от меня нужно? - Раздражённо подняв взгляд на телефон, на нём висел звонок незнакомого номера, но со знакомой аватаркой. Человек, которому он поручил искать блондина и который звонил ему каждый день сообщая о неудачах. Если сегодня ничего не изменится, то придётся взять дело в собственные руки. – Что тебе нужно? Снова будешь говорить, что ничего не удалось? - Зло сказал Дотторе, тут же подняв трубку телефона, пока по ту сторону звонка кто-то нервно перешёптывался. – У нас не всё так плохо! - Раздался нервный юношеский голос с той стороны. - Они были в аэропорту с чемоданами! Они улетели в Фонтейн! – Вы позволили им улететь?! Повисла напряжённая пауза. Его лицо тут же залил багрянец, а нервы начали небольшими бугорками выпирать из-под кожи на лице. Дыхание снова и снова сбивалось от мысли что он доверил работу каким-то простофилям, идиотам, бездарям! Они не смогли выполнить такую лёгкую работу, и позволили им улететь! – Б-босс? – Вы идиоты! Можете закругляться, мне ваши услуги больше не нужны! Вы все уволены! С яростью телефон полетел в соседнюю стенку, с треском упав на кафельный пол, даже не отключившись от звонка. Мысли метались, не собираясь в одну кучу. И что теперь? Видимо остаётся лишь взять всё в свои руки, раз никто не может нормально выполнить свою работу. Одни дураки работают, никто и ничего не умеет! Тут в подсобную дверь, где он сидел, кто-то постучал, и не дожидаясь разрешения войти, вошёл. Это была Синьора. Типично для неё красиво накрашенная, уложенная и одетая. Стояла на высоченных каблуках и некоторое время молча смотрела на друга. – Чего бесишься, красноглазка? - Выпалила она в насмешливой манере, пройдя дальше в подсобку и усевшись за стул у рабочего стола. – Чего пришла? Насмехаться надо мной? Даже не вздумай! – Ой, больно ты мне сдался. Навестить тебя пришла, а то вдруг совсем с катушек слетел пока меня не было. Тебе ведь нужна сильная женская рука, которая сможет остановить тебя от твоих безумных идей. Её манера до одури противная. Как она с такой вообще замуж вышла? Как её муж терпит? Она ведь ужасна. Буркнув себе что-то невразумительное под нос, он вдруг достал из шкафа сумку и начал скидывать туда разные вещи, будь то документа или медицинские принадлежности. У девушки тут же закрались сомнения по поводу адекватности друга, поэтому, встав со стула, она в быстром темпе подошла к нему и забрала сумку, буквально вырвав её из его рук. – Ты чего творишь? - Крикнув на неё, он в моменте схватился за сумку и протянул её на себя, но вырвать так и не получилось. – Ты куда собираешься, крыса подпольная? – Куда надо, оставь меня и убирайся! Ты мне не мать чтоб останавливать! – Совсем с ума сошёл? Не боишься, что посадят? Ты всё ещё в розыске из-за своих препаратов, а новая глава больницы тебя прикрывать не будет! Сиди как мышь и не дёргайся. - Пресекая его крики, она вновь вырвала сумку из его рук и кинула в сторону, после скрестив руки на груди и смотря на него сверху вниз, пока тот бесился как маленький ребёнок. Его лицо было красным от злости, дыхание прерывистым, а тело всё напряжённым, что было видно даже невооружённым глазом. Его всего трясло от ярости, он явно не знал, что делать и как выгнать её, ведь с одной стороны она права. Он правда в розыске из-за своих препаратов, а всё началось с того лекарства от рака. Кто же знал, что от него будет столько побочек, что будет лучше сдохнуть чем жить с ними всю жизнь. А учитывая, что он никому не разглашает своих формул, то никто и не может помочь убрать их. Его разработки признали опасными для жизни, поэтому он не смог стать великим, как он то представлял. Он стал подпольно продавать свои разработки, и покупатели находились и находятся до сих пор. Самые отчаянные покупают их, а после всю жизнь мучаются от чего-то другого. Люди столь беспомощны, аж жалко смотреть на их попытки выжить любыми способами. Не собираясь больше соревноваться с Синьорой в упёртости, он быстрым шагом направился к выходу, минуя девушку, которая тут же возмущённо смотрела ему в спину. Это наглость, игнорировать её. Как он только смеет! – И куда ты собрался?! Остановившись прямо у выхода, держа руку на ручке, он не поворачиваясь процедил сквозь зубы фразу, из-за которой у неё пробежался холодок по спине: – Я отправляюсь в Фонтейн. Раз никто не может выполнить работу как надо, я выполню её сам. Дверь в моменте захлопнулась и в подсобке воцарилась гробовая тишина. Она не смела идти за ним и останавливать, он сам выбрал этот путь. Но насколько правильным он окажется и куда приведёт его в итоге? Остаётся только гадать и надеяться, что он не совершит то, о чём потом будет жалеть.

...

"Я всю жизнь желал стать великим, всю жизнь желал быть выше остальных, пока все считали меня ничтожной букашкой в муравейнике! И когда у меня появился такой шанс, познать немыслимое... прикоснуться к божественному... Я не упущу этого шанса, я хоть отобьюсь наглухо, но его я - не отпущу."

***