Бертольд; Райнер и Энни

Вообще, Райнер с Энни были довольно милыми детьми. По крайней мере, до тех пор, пока не оказывались вместе. Обычно это походило на противостояние двух котов: они становились друг напротив друга и начинали вести ядовитый диалог, ожидая, когда соперник ослабит бдительность. Диалог плавно перетекал в настоящие боевые действия. Бертольд всегда боялся проворонить момент, когда они ещё разговаривают — разнимать их после было довольно непростой задачей — но, стоило хоть на минуту ослабить бдительность, как начинался какой-нибудь спор. Помимо этого Райнер был искателем почти всех опасных и не очень приключений на свою голову, и Энни не всегда спешила его останавливать. Порой просто по-взрослому приподнимала бровь и наблюдала, ожидая, когда он набьёт себе шишек, чтобы потом припоминать это при каждом удобном случае. Два дня назад они оба сбежали погулять. Ну как сбежали… Бертольд сам их отпустил — Райнер начал возмущаться, что все дети во дворе гуляют самостоятельно, а их с Энни вообще не выпускают одних. Активно, долго и очень убедительно. Энни стояла рядом, молчала, но холодно смотрела прямо в глаза. Давление было слишком сильным, и Бертольд уступил, лишь попросив вернуться домой при столкновении с любой непонятной ситуацией. За два часа прогулки успело случиться следующее: — Драка с соседской девчонкой. Энни лично разняла обоих: Райнеру отвесила звонкий подзатыльник, а Имир досталось сильнее — потому что устраивать бои с вышеназванным имела право только сама Энни, а подобные поползновения от всяких выскочек карались ей же жёстко и моментально. — На опушке леса был найден уж, который оказался гадюкой и чуть не покусал Райнера, решившего подобрать его и рассмотреть поближе. Энни, вспомнив картинки, наглядно показывающие различия этих двух змей, побледнела и, собрав все свои силы, с криком «РАЙНЕР, ЭТО ГАДЮКА» отдёрнула того от змеи, которая была очень удивлена подобным попыткам нарушить её покой и готовилась защищаться. Убегали они оттуда со скоростью ракеты. — Решив пойти по короткой дороге, они заблудились. Энни помогать не собиралась и наблюдала за попытками Райнера одновременно решить проблему, сделать вид а-ля «я знаю куда идти нет мы не в десятый раз проходим этот перекрёсток» и вспомнить, в какую сторону действительно нужно двигаться. — Энни искупалась в луже. Не специально, конечно же. Но при виде лужи мысли у обоих сошлись. Вот только Райнеру досталось мелководье, а Энни — скрытая под коричневой водой неглубокая яма. Девочка даже не сразу поняла, что произошло, а когда поняла — Райнер уже её вытащил обратно и обернул своей курткой, чтобы та не замёрзла и не заболела. Даже попытался стряхнуть с её волос грязь и лишнюю воду. Злорадно смеющейся Имир он украдкой показал кулак, но Энни и не собиралась ему в этом препятствовать, ошарашенно хлопая глазами от столь неожиданного заплыва на глубину. После этого дети на всякий случай вернулись домой, шокировав Бертольда своим видом. Он хотел хотя бы узнать, что случилось, но под мрачным взглядом Райнера не стал, ожидая, пока те переоденутся и придут в себя. Вскоре оба малолетних искателя приключений уже сидели у предусмотрительно вытащенного обогревателя и пили горячий ромашковый чай. Рассказывать обо всех событиях не стали, договорившись упомянуть только соседскую девчонку и лужу — две очевидно произошедших ситуации. О том, что они самостоятельно ходили в лес, Бертольду было знать необязательно — чтобы не начал беспокоиться из-за них. И так, вон, нервничает. За окном в стремительно сгущающейся жёлтой тьме сверкнула молния. Ослепительно яркая и невероятно длинная. Через несколько секунд издалека послышались глухие раскаты грома. И Райнер, и Энни грозу не особо любили. Первый — потому что из-за своего живого воображения представлял огромного не самого доброго духа из книжек со сказками, который сталкивал между собой тучи, когда злился на детей, не слушающихся старших; вторая — из-за того, что во время грозы на улице становилось темно, страшно и дождь с молниями навевали самые пугающие и грустные мысли, какие только могли существовать в голове ребёнка с непростым детством. Поэтому оба прибились к Бертольду, прося почитать им какую-нибудь интересную книгу. Тот, разумеется, не отказал и вскоре в полумраке приглушённого света, закрывшись пледом от ненастной погоды за окном, три самых близких друг для друга человека по очереди читали вслух книгу, которая открывала для них поистине удивительный и добрый мир.