Наташа

Ева устало пялилась в монитор, где на неë также в ответ пялился полугодовой отчет. Цифры и формулы уже резали глаза, но сдаваться нельзя - отчет надо было сдать к утру. В комнате было тихо, только кот по кличке Орешек мурчал под ухом. Он давно бродил то по клавиатуре, то прыгал на колени, зазывая хозяйку отправляться на боковую, но тщетно. Но затем духота в комнате резко сменилась могильным холодом. Орешек жалобно замяукал и спрятался под стол. Сама Ева обернулась, чувствуя, что кто-то был позади. Перед нею стоял тот самый мужчина в черном костюме. Как ни странно, она не испугалась его появления, а наоборот, спокойно восприняла тот факт, что незнакомец каким-то образом проник в запертую квартиру. Это был не злоумышленник, который пришел навредить ей. Это была сама Смерть. А это понять было несложно… почему-то. Может, то была атмосфера спокойствия, окружавшая его? Или бледное, мертвое лицо? — Ты теперь и за мной пришел? - тихо спросила Ева, едва дыша. Странно, ей всегда казалось, что смерть должна быть женщиной. И, как минимум в темном одеянии и с косой. А тут из указанного только темная одежда. — Нет, я здесь, чтобы поговорить, - ответил он. Его голос был абсолютно мертвым, совсем не таким теплым и надломленным, как довелось услышать ранее. Ещё одна странность. — О…чем? - выдавила Ева. Он посмотрел на нее, затем отвёл глаза. И почесал затылок, что совсем выбивалось из образа мрачного жнеца. — Ну, для начала… Я твой отец. Последняя фраза в голове прозвучала голосом Дарта Вейдера, отчего Ева начала смеяться. Но быстро взяла себя в руки, осознав, какой неловкой была ситуация. — С чего я должна тебе верить? — Ну, - он снова почесал затылок, слова давались ему с трудом, судя по всему, - Ты меня видишь. — Вижу, но мне это может сниться. — Но Орешек же тоже меня видит и в страхе сидит под столом. — Как вполне логичная часть сна. — Хорошо, давай иначе... Кто твой отец, по-твоему? — Погиб в Чечне. — Но у тебя нет ни одной его фотографии. Твоя тетя, покой ее душе, ничего тебе не рассказывала, хотя тоже должна его знать. А у отца был бы хоть один родственник. — Может, они умерли задолго до того, как он встретил мою мать. Подумай ещё, как переубедить меня. — У тебя нет отчества. Ты даже имени своего отца не знаешь. А ведь действительно. Мама сделала все, чтобы избежать вопросов об отце. Да и сама Ева не пудрила себе мозги о том, каким был папа, ей было и без него хорошо. — Ладно, это ещё ничего не говорит… — Ты также унаследовала мои способности. — Че? Он вздохнул. Как же туго шел разговор. — Проще показать, чем рассказать. Он подошёл к ней. Подошёл, словно великан из старой сказки про Джека и бобы. Подошёл и коснулся рукой лба Евы. А затем все померкло. Но темнота вскоре сменилась беззвездным небом и летним ветерком. Ева стояла на крыше одного из домов в спальном районе своего города. Панельки мирно спали, лишь в некоторых глазах-окнах ещё горел свет. Что держало эти души этой ночью вместо сна? Многое. Бессонница, ночная смена на работе или сердечные разговоры на кухне или по телефону. Болезнь или просто сбитый режим. Но не вид с большой высоты привлек внимание Евы, а девушка, скорее похожая на девочку, что сидела на самом краю крыши. — Ты знаешь, что нужно делать, Ева, - раздался голос Смерти позади, тихий, словно шелест листвы. И действительно, она знала. Знала, что эту девушку звали Наташа. Она училась в восьмом классе школы, что была тут же, во дворе. Ей четырнадцать, ее увлечения танцы и слушать песни Билли Айлиш. Она любила гулять с подружками в ТЦ и есть мороженое в летние ночи. Но в жизни настала черная полоса - парень, который был на два-три года старше, бросил еë, а вдобавок к этому слил еë интимные фото в сеть. И вместо того, чтобы наказать парня, общество решило пойти по проторенной дороге: обвинить девушку. Родители отвернулись, одноклассники моментально подарили ей клеймо "шлюхи", хотя некоторые из них были такими же, кто тайком фотографировал свое растущее тело и отправлял своему "любимке". И вот Наташа, жертва собственной наивности и людской травли, готова попрощаться с миром, который жестоко с ней обошелся. Отговаривать еë не было смысла. Она не услышит ни одного довода, так как своими глазами видела достаточно. Что, какой бы не была прекрасна жизнь, она слишком тяжела для девочки, которая заплатила за все это слишком много. Еë не убедят слова о родителях, которым вдруг станет не плевать на дочь только после еë смерти. Не убедят слова о друзьях, которые моментально сменили маски и забыли обо всем хорошем, что подруга сделала для них. Да и Ева отговаривать не собиралась.Она села рядом с Наташей, которая даже не удивилась еë появлению. — Это страшно? - спросила она Еву, повернувшись. К своему тихому ужасу она знала ответ. — Вовсе нет. Пойдем. Она откуда-то знала, что самым лучшим периодом в жизни было лето у бабушки в деревне. Сейчас ни деревни, ни бабушки давно уже нет, но Наташа очень хотела вернуться в то беззаботное время, когда не надо было думать о ГИА, контрольной по алгебре и месячных. Ева живо представила тропу посреди зеленого поля, ведущую к уютному домику бабушки, и вот уже перед нею была не Наташа из восьмого Б, а Наташенька-дошколенок с двумя косичками. Она радостно поднялась, промчалась мимо Смерти по той самой тропинке, где еë уже ждала бабушка на пирожки с картошкой. Секунда и домик с девочкой исчезли, как и Наташа, рухнувшая вниз. *** — Да, я знаю. Они вернулись в комнату Евы, как будто ничего не произошло. Орешек подошёл к хозяйке и жалобно мяукал от непонимания, куда она ушла. Ева не могла сдержать слез. Эта незнакомая ей восьмиклассница, жизнь которой моментально стала известна, вызывала жалость. Ей так хотелось помочь, уберечь от этого… — У тебя другое предназначение, - продолжил ее мысли Смерть. — Но я этого не просила! —...И выбора у тебя нет. — Почему же? - Ева с трудом говорила сквозь слезы, - Я могу не делать этого. Просто взять и не прийти к человеку, и все. — Это не так работает. Твое нутро все равно заставит тебя это сделать. — Откуда ты знаешь?! - и осеклась. Вопрос звучал глупо. Смерть в любом случае наступит, хочешь ты этого или нет. Это естественно, как дышать. — Думаешь, я этого просил? Конечно нет. Мне дали цель, и я ей следую. Как теперь будешь следовать ты. Ева успокоилась не сразу. В голове был миллион мыслей, но таких нечетких, словно стопка неудачных фотографий. Ей понадобилось несколько минут, чтобы переварить произошедшее, чтобы понять, что Смерть, который стоял напротив в ожидании, ее отец, что в ее руках были судьбы людей, что вся ее жизнь теперь будет другой и прочее. — Значит, я получила этот дар. — Да. — И как я его получила, ты мне объяснять не станешь. — Думаю, ты и так понимаешь. Да. Понимала. Каким-то образом маме удалось зачать ребенка от Смерти. И, как в тех задачах по генетике, ген Смерти был доминантным, и она попала в те 50% случаев его получения. — И что теперь? — Я… сам не знаю. Она взглянула на него, полностью потерянного. — Но, ты ведь наверняка знал, что я твоя дочь задолго до этого… — Знал, но не подозревал, что ты станешь такой, как я. Думал, что будешь обычной смертной. — Как-то непредусмотрительно с твоей стороны. — Да… — Значит, тебя зовут Кир? Он кивнул. — Можешь обращаться по имени… Или папа, если тебе хочется. Теперь кивнула Ева. — Не думай, что на этом твоя нормальная жизнь закончится. Вполне возможно, придется совмещать ее с новой обязанностью. — Замечательно. Ева повернулась к компьютеру. Отчёт уже не имел такого значения после сегодняшней ночи. Уже ничего не имело значения.