Истинный Гуррен-Лаганн.

Некогда племя Хан-Расен достигло величайшей точки физического и метафизического развития. С высоты своего могущества они узрели врага в небесах, превосходящего весь их потенциал. Спиральная Немезида — всего лишь кодовое имя, милосердно скрывающее за собой весь тот невообразимый ужас, что предстал взору Хан-Расен. Нелепый, бесформенный, танцующий идиот — создающий и уничтожающий хрупкие миры под хор своих флейт и барабанов, слепой Безумный Бог, творящий мультивселенную из пузырей на поверхности первозданного хаоса. Осознавая, что их существование тщетно на фоне Султана демонов, занимающего трон Всего, Племя Хан-Расен решило найти и воспитать избранного воина Спирали, человека, который не знает страха и готов идти к своей цели — несмотря ни на что; того, кто никогда не сдаётся — ради того, чтобы у него были мизерные шансы победить Спиральную Немезиду. Воспитать с помощью суровых испытаний, которые повергнут в крах слабые души. *** Камина опять напился и это была катастрофа — Симон всегда в ужасе старался исчезнуть из-под взгляда своего названого старшего брата. Когда вождь Гуррен-Дана нажирался, приходилось его связывать, чтобы он не буянил. Йоко плакала, потому что в состоянии угара она попала под тяжёлую руку Камины. В такие моменты Симон ненавидел Камину. К счастью, эта ненависть быстро проходила, когда брат отходил от выпивки и снова демонстрировал свою улыбку и непревзойдённую уверенность в себе, который все завидовали. Симон часто вспоминал его тепло и его объятия. В тот самый момент, когда свод над ними затрясло, Камина дал прижаться к себе и ласково сказал, что если они погибнут, то он хочет умереть вместе с ним. Симон любил Камину. Камина ненавидел подземную деревню и всячески желал из неё сбежать. Порка, брань и побои только разжигали его огонь. — Наш тупой староста говорит, что неба не существует. Но я видел его своими глазами! Мой отец пришёл с поверхности и принёс меня сюда, когда я был младенцем. Он снова вышел туда, когда я уже научился ходить. Я помню, как он мне рассказывал про великие войны и Спирального Короля. Он рассказывал про ганмены… Он не вернулся. Симон считал всё это фантазиями, как свои детские сны (в которых были и солнце и небо и луна и звёзды), искренне не понимал, зачем вообще стремиться выбраться на поверхность. Даже если она существует, почему бы ему не влачить это приятное и уютное существование в туннелях деревни? Сегодня умер очередной дряхлый старик и вся деревня собралась проводить его в последний путь. Камина с огромным и показательным отвращением жевал жёсткое мясо во время погребального ужина. Те, кто знал этого старика особенно близко, с негодованием смотрели на молодого человека и явно проникались к нему презрением за то, что он не уважал почившего. Симон тихо спросил в очередной раз у Камины — почему он так хочет подняться на поверхность? — Чтобы всё время есть свежее мясо. Уж лучше я умру молодым и ты покушаешь нормального мяса, чем мы будем сидеть и обгрызать эти кости. Симону стало неловко и он поспешил извиниться перед смертной тенью старика за слова своего брата и постарался как можно более аппетитно проглотить мясо почившего, желая тем самым продемонстрировать всяческие почести этому человеку. Считалось, что если не съесть мясо умершего, то его смертная тень разгневается. Однажды, когда Камина в очередной раз нарвался на неприятности, Симон раскопал странное каменное лицо. Потом выяснилось, что это вовсе не лицо — это была машина, похожая на каменную и металлическую голову, полую внутри, сверху есть кабина, туда можно сесть. Симон понятие не имел, что это, но когда он взял в руку странное коническое сверло, в голову ударило понимание — оно пришло извне. — «Это ключ! Если его вставить, то я смогу управлять этой штукой!» Симон постарался освободить Камину из-под стражи. Ему удалось это сделать благодаря вежливости и обещанию некоторых услуг со своей стороны. — Симон, как ты мог продать свою задницу?! Ты — мой! Из-за риска инцеста, старейшины ограничивали размножение и молодым мужчинам оставалось удовлетворять себя с помощью мальчиков. Камина терпеть не мог, когда кто-то посягал на Симона и был готов набить морду кому угодно. — Быстро, Камина, у меня есть кое-что очень интересное! Симон показал Камине ганмен. — Ганмен! Отец рассказывал мне об этих машинах! Скорее, заводи его и мы убираемся из этой деревни! Симон сомневался и хотел показать старейшинам эту находку. — Ещё чего! А ну давай, вставляй! — Но может ты?! — Нет, Симон, дух машины выбрал тебя! Симон с сомнением посмотрел на ганмен, после чего забрался в кабину. Камина — занял место рядом с ним. Симон вставил, повернул, зажглась изумрудная спираль… Бум! Ганмен окружил своих пилотов силовым полем и пробил собой подземелье. Через несколько секунд Камина и Симон увидели небо и солнце и один только полёт захватил их дух. Когда Лаганн приземлился, они вышли и осмотрелись, обнаружили, что после пролёта произошёл обвал земли. Симон опустился под землю и обнаружил, что деревня погребена под обломками. Как же он испугался! Слёзы навернулись на глазах — он задрожал!.. Заревел! Камина обнял и уверенно, ласково и нежно успокоил, после чего сказал: — Они погибли, как жили. В тисках земли. Я считаю, Симон, жизни достоин только тот, кто стремится к большему. Забудь о них — они не были достойны жизни. Камина звучал очень уверенно и Симону не осталось ничего, кроме как присягнуть ему — ведь теперь они только вдвоём посреди неизвестного мира… Ганмен мог летать, а мог ходить на маленьких ножках, способных выдвигаться. Камина и Симон долго бродили по степи, пока не нашли животных, чьё мясо они быстро отведали. Впервые они ночевали под звёздами. Разумеется, Камина возжелал его — обещая, что это в последний раз. Скоро он точно найдёт себе нормальных девок. Они наткнулись на отряд чудиков, похожих на прямоходящих животных. Эти существа носили одежду и напоминали собой во всех прочих отношениях людей. — Я не знаю с какой они деревни. Никто из наших не знал бы, из какой они деревни. Они опасны, будь осторожен, Симон. Вообще Симону не требовалось объяснять, что все неизвестные — очень опасны. Когда эти создания заметили ганмен, то всполошились и начали доставать какое-то своё оружие. Возможно, они не собирались им пользоваться и просто хотели показать, что им есть чем ответить. Камина велел атаковать. Все зверолюди погибли к великой радости и Камина пожелал их приготовить. Но главный приз ждал их, когда они осмотрелись. Камина и Симон обнаружили девушку — в очень откровенном наряде и с очень хорошими формами, единственный недостаток заключался лишь в том, что её попка напоминала попку мужчины, но это стало ясно позднее. Её звали Йоко и она обслуживала сексуальные потребности этих зверолюдей. Понятное дело, Йоко очень испугалась, а Камина очень обрадовался и сказал, что они не сделают ей ничего плохого, если она будет теперь с ними… — Я хочу получить себе больше женщин. Я буду грабить этих чудиков. У них всё есть. Они не наши. С них можно брать всё! Наконец Камина мог дать своей душе разгуляться, как бы Симону и Йоко не было с того тревожно. Камина и Симон оба наслаждались Йоко и вскоре девушка полностью покорилась первому из них и искренне начала наслаждаться этими отношениями. Симон же расстроился, когда понял, что Йоко не воспринимает его всерьёз и что он вообще никто на фоне Камины. — К свободе, Симон! Свобода — это когда мне не будут указывать, что делать! Когда мы будем всё иметь! Камина назвал их Гуррен-Дан, поставив под свой флаг ещё нескольких ребят и продажных проституток. Они договорились громить зверюлюдей и отнимать у них всё, что им нужно. К их банде присоединился брутальный блондин Киттан и три его красавицы-сестры. Эти три проститутки заманивали к себе жертву и помогали брату их ограбить. Зачастую их целями становились зверяне, но также ими могли стать обычные люди, которые происходили из деревень, неизвестных для этой четвёрки. Камина забрал себе троицу девушек в свой гарем. Киттан желал оспорить первенство Камины, в результате чего вождь Гуррен-Дана, в приступе своего мачизма, нагнул блондина и воспользовался им как женщиной. В харизме и в силе духа Камине не было равных, потому даже Киттан с ним побратался и вскоре не имел ничего против того, чтобы стоять на втором месте. Камина и Киттан, как кажется, теперь оба наслаждались фактом своего настоящего мужского слияния, как его называл первый. Любимая фраза Камины: «Магма течёт в наших жилах — настоящее мужское слияние — это не какой-то там трах-бабах, который можно просто взять и забыть!» Отряд грабителей и разорителей двигался сквозь пустоши и степи, повергая в пух и прах зверян и захватывая их ганмены. Лаганн мог сливаться с ними и брать под свой контроль. Теперь Камина и Симон вместе управляли Гуррен-Лаганном и были непобедимы. Йоко, искренне желая произвести впечатление на Камину, показала себя неплохим снайпером. Когда зверяни выставили свой дивизион во главе с Виралом, гибридом человека, кошки и акулы, даже он был разбит в пух и прах. Победы опьянили Камину и вскоре он пожелал стать Спиральным Королём, владыкой всех земель под небом. Насколько они выяснили, Спиральный Король был великим чудодеем, создавшим зверян ради утверждения своего единоличного правления. Камина с блеском в глазах пожелал его свергнуть и занять его место, чтобы теперь править всеми живущими на Земле. — Или мы разобьём его в пух и прах или он разобьёт нас — рано или поздно это случится! Наша свобода несовместима с чужой властью — мы станем свободны тогда, когда будем самыми главными на этой земле и все будут слушаться нас! Гуррен-Дан наткнулся на подземную деревню, жители которой выгоняли своих стариков на поверхность. — Вместо того, чтобы дать им умереть дома и съесть их?! Какие уроды! Камина испытал искреннее моральное отвращение и Симон полностью поддержал его. Они укрылись тут, пока на поверхности вели долгую борьбу с ганменами зверян, предполагающую не только нападения, но и отступления. — Лобастый! Так Камина нарёк мальчика по имени Росиу. Эта деревня была одной большой религиозной общиной и её жители предпочитали строгость и аскетизм распущенности и разгулу Гуррен-Дана. Старейшина деревни, он же жрец, был не очень доволен появлению здесь лишних людей, чьи нормы морали и обычаи отличались от их собственных. Увидев, что все тут молятся ганмену, Камина начал высмеивать местную веру и заявил, что он сам выше их бога — ибо знает, куда в этого «бога» можно забраться, чтобы заставить его двигаться. В результате заварушки, Росиу и ещё двое маленьких детей покинули деревню. Росиу воззвал к воздержанию и к дисциплине всю банду и начал наводить свои порядки. Камина решил его поддержать, пусть дальше продолжал относиться к нему пренебрежительно. Симон удивился Камине. С одной стороны, Камина казался ему простым, с другой — сложным. Камина утверждал, что хочет свободы и власти. Он хочет веселья и новых сокровищ, приключений и погони за желаниями. Он не мог сидеть на месте и сильные импульсы гнали его к горизонту. Камина любил и уважал тех, кто нравился лично ему, и мог дать в морду и ограбить того, кто ему не очень нравился. Он признавал лишь один закон — закон своего собственного сердца и отвергал все прочие законы. Камина признавал, что его сильные желания могут быть губительны для других людей. Парень испытал шок и стыд, когда погибли жители его деревни — погибли по его вине. И он сделал в этом виноватым Симона. Тогда Камина закрыл настоящего себя маской цинизма, желая, чтобы Симон не волновался и не считал себя виноватым. Как ещё он мог выбраться из этой унылой дыры? Камина прекрасно знал, что он мог повздорить и даже убить кого-нибудь из тех, кого любил. Он прекрасно понимал, что ему очень сложно контролировать свои позывы и желания, но в то же время он прекрасно осознавал, что эмоции и позывы — это настоящие люди. Страх, мечты, похоть, гнев, воля — настоящие они. Люди из этого сделаны. А их лживые слова и их попытки понравиться другим — всё это всего лишь маска. Он, Камина, умел дёргать людьми за невидимые нити, зная как нужно на них посмотреть и зная, что нужно произнести, чтобы добиться той или иной реакции. Жители родной деревни были непригодны для этой цели и теперь ему требовалось найти ещё больше людей для осуществления своих желаний. Он хотел стать Спиральным Королём и править этой планетой вечно. Чтобы никогда никто не указывал впредь Камине, что ему делать. Камина никогда не давал понять другим, что ему стыдно или страшно или что он не всегда уверен в себе — если люди увидят настоящего его, то они тоже усомнятся и выйдут из-под его власти. Все должны видеть маску, даже Симон. Особенно Симон — его главное орудие. Тот, кого он толкал вперёд вопреки его собственным желаниям — вопреки желанию закопаться как можно глубже в землю и там провести всю свою жизнь… Камина презирал веру Росиу и его пристрастие к приличию, но прекрасно понимал, что без воздержания и дисциплины их собственные страсти могут погубить Гуррен-Дан. Им нужен капеллан, который будет следить за моральным духом. Сам Камина не мог стать символом порядка и сосредоточенности — хорошо зная себя, Камина не мог доверять своему духу. Слишком мятежный, слишком разгульный, слишком склонный даже к банальному рукоприкладству и пьянству, не говоря уже про побои Симона…