Пастырь черных овец

Первые рассветные лучи завораживающе поблескивали на водной глади, а Тизиан только закончил дележку награбленного. Все, как обычно — ровно половина сразу отходит капитану, а остальное распределяется между членами команды в зависимости от ранга. Первый помощник сегодня изрядно вымотался и давно грезил залечь на боковую, но нужно еще зайти к командиру и отчитаться о проделанной работе, ибо тот тщательно следит за всем. А если, не приведи кальмар, будет допущена ошибка, то капитан лично отправит провинившегося к морскому дьяволу. Постучав в капитанскую каюту, что находилась на командирском мостике, Тизиан получил дозволение войти и открыл увесистую дверь, отчего та протяжно заскрипела. Внутренне убранство разительно отличалось от других мест на пиратском корабле — всюду горели свечи, огромные окна были занавешаны плотной, бархатистой красной тканью, на потолке висела диковинная люстра, плавно покачиваясь в такт морским волнам. Посреди каюты стоял громоздкий, деревянный стол, на котором были разложены карты, компас, корабельные часы и кубок с ромом. В дальнем углу расположилась огромных размеров кровать с балдахином в цвет портьер. Но самым необычным убранством являлся орган, который занимал приличное место в помещении. — Садись, Тизиан. — капитан сидел за своим столом, прокладывая дальнейший маршрут. — Амен, скажи, накой Кракен нам женщина на корабле? — интендант являлся добрым другом командира, потому ему было дозволено обращаться к мужчине по имени. — Пока это не важно. Докладывай, награбленное разделил? Команда довольна? Имеются ли жалобы? — Якорь мне в бухту! Опять мы во что-то ввязались. — зарычал пират, но напоровшись на серьезный взгляд, исправился, — Все довольны, хвала осьминогу, но их тоже волнует баба…то есть женщина, не к добру это. — Женщина — не их ума дело, раз я так решил, значит ее нахождение на корабле необходимо. А теперь позови ко мне Ливия, мне нужно сверить маршрут. — закончил беседу Амен, делая очередной глоток рома. Тизиан поднялся и поспешил исполнить приказ командира. Вскоре в каюту вошел поджарый, смуглый мужчина с кучерявыми волосами, которые были обвязаны пиратской лентой. — Вызывали, командир? — Вызывал, сверься с ветрами, нам нужно как можно скорее добраться до тайника. Ливий — корабельный лоцман, опытный моряк, отлично знающий морские карты и умеющий пользоваться астрономическими инструментами. В его задачи входит прокладка курса, определение местонахождения корабля и умение проводить его в наиболее опасных местах во время плавания. Одним словом - незаменимый член команды. — Слушаюсь! Капитан, позвольте вопрос? — Задавай. — уже догадываясь о чем его спросит лоцман, Амен снова уткнулся в карты. — Та девушка, она правда дочь губернатора? — смело поинтересовался Ливий. — Да. Только не говори, что женщина на корабле к беде. У меня свои планы на нее. — А я и не против, не верю в эти байки. — Правда? Я удивлен. — По мне, так Калипсо будет довольна и убережет наш корабль от беды. — отчеканил мужчина. — Я пойду. — Иди. Наконец, оставшись в одиночестве, Амен решил заняться своим любимым, помимо пиратства, делом — игрой на органе. Инструмент успокаивал его и приводил мысли в порядок и вся команда знала, что если из капитанской каюты доносятся звуки музыки, то тревожить его нельзя.

***

Эвтида по-прежнему сидела у стены, безвольно покачиваясь из стороны в сторону и смотрела в одну точку. К еде она так и не притронулась, решив, что скорее умрет от голода, чем примет что-то из лап этих головорезов. Внезапно ее слуха коснулась органная музыка. Да не может быть. Откуда взяться органу на корабле безграмотных мужланов — отмахнулась девушка, но звучание инструмента усилилось, а многообразие звуков и аккордов, подобно штормовым ветрам накрыло пленницу с головой. Тревожный, печальный мотив растекался по кораблю и ускользал в морские глубины. Эвтида поднялась, влекомая звуками сложного, духового инструмента и подошла к железной решетке, обхватив ту изящными руками. Ей хотелось оказаться ближе к источнику музыки, ощутить на себе всю мощь переливающихся аккордов. По смуглой щеке пробежала одинокая слеза, а пленнице в этот момент сделалось как-то особенно тоскливо. Она снова начала вспоминать любимого отца, родной дом и даже слегка глуповатую служанку Дию, любопытно, как они там? Эвтиде едва исполнилось девятнадцать, а ее спокойная жизнь с прошедшей ночи закончилась, осталась у берегов Ямайки. Бросился ли кто на ее поиски? Или надежды на спасение совсем нет?

***

— Женщина побраталась с морским дьяволом и не желает набивать свой трюм едой! Уже третий день! — ворчал Тизиан, стоя рядом с капитаном на передней части корабля. — А что-то помимо галет вы ей предлагали? — невозмутимо спросил Амен, смотря на горизонт и скрестив руки за спиной. — Предлагали, кок сварганил похлебку из рыбьих потрохов. Как можно отказаться? Чтоб ее планктон покусал! — Тизиан, она не станет это есть. Прикажи накрыть на стол в моей каюте, на двоих. Вечером у меня будет гостья. — оскалился капитан, развернувшись, и направился на нижнюю палубу. Спустившись вниз, мужчина подошел к темнице и тотчас наткнулся на яростный огонь карих глаз, что смотрели на него из темного угла. — Интендант доложил мне, что ты отказываешься от еды. — начал пират, оглаживая рукоять своей сабли. — Пускай твой интендант катится к черту! — крикнула девушка, вставая с пола. — Желаешь отправиться кормить рыб? — Желаю! — оказавшись напротив невозмутимого предводителя, Эвтида вцепилась в железные прутья и зашипела тому прямо в лицо, словно дикая кошка, — Я уже говорила тебе, капитан, и скажу еще раз, сгинь на дно морское вместе со своей дырявой посудиной. Звериный оскал вновь коснулся его пухлых уст, а мускулистая рука ловко протиснулась сквозь решетку, прижав девичью талию плотнее к холодному металлу так, что упругая грудь, прикрытая длинным халатом врезалась в него, второй же рукой он стиснул ее подбородок и опасно приблизился, опаляя спокойным дыханием полные губы. — Что-нибудь еще? Давай, не смущайся, выскажись. Эвтиду мелко затрясло от накатившего страха перед устрашающим пиратом, а напуганные глаза забегали по мужскому лицу. Она молчала, не сумев больше выдавить из себя и слова. Мужчина был настолько близко, что едва начни она говорить, то непременно коснется его ухмыляющегося рта. Но он вдруг слегка отодвинулся, буквально на пару миллиметров, и снова обратился к ней. — Как я и думал. Дрожишь и боишься. И это правильно. Скоро придет Тизиан, принесет тебе платье. Будь так добра, приведи себя в порядок. Амен резко убрал руки и отстранился от пленницы, после чего развернулся и покинул ее, оставив после своего визита какой-то странный, непривычный осадок для юной девушки.

***

Как и было обещано, к закату явился интендант с двумя свертками. Он отворил дверь темницы, кладя их рядом с Эвтидой, что снова сидела в углу. — Переоденься, женщина. Капитан ждет тебя к ужину. — Пусть подавится своим ужином твой капитан! Я никуда не пойду! — Побойся кальмара, ненормальная! Никто не имеет права противиться воле командира! — восклицал Тизиан, раздраженный возней со строптивой пленницей. — Сам бойся своего кальмара! Сказала — не пойду. — насупившись, Эвтида отвернулась от пирата. — Проклятье медузы! Значит я сам тебя сейчас переодену и приволоку к капитану. — угрожал интендант, нервно потирая переносицу. — Выбор твой не велик. — Не посмеешь, грязный головорез. — Клянусь печенками морского конька, женщина, ты сама напросилась. — пират схватил сверток, вытряхивая из него платье и приблизился к испугавшейся девушке. — Ладно, ладно, я сама! Убирайся! — Так то лучше. Я скоро вернусь за тобой. — Тизиан вышел, запер темницу и скрылся во мраке, продолжая бурчать ругательства себе под нос. Эвтида подняла одеяние и как можно скорее облачилась в него, боясь преждевременного возвращения интенданта. Кремовое платье, украшенное вышивкой из алых роз и тугим корсетом, походило на ее обычные наряды, разве что вырез был более глубокий, а еще нашелся гребень, которым девушка попыталась расчесать спутавшиеся, каштановые волосы. Конечно, никакого зеркала не имелось в сырой темнице, поэтому кое-как зашнуровав корсет, пленница стала ждать пирата. И вскоре он объявился, снова отперев дверь, и повелев следовать за ним. Оказавшись на палубе, девушка сделала несколько глубоких вдохов, вглядываясь в ночное небо, усыпанное тысячами ярких звезд. По пути к капитанской каюте им не повстречалось ни одного головореза, видимо было время ужина и принятия спиртного, что очень радовало пленницу, ибо она не хотела ловить на себе сальные взгляды этого отребья. Поднявшись на мостик, Тизиан не стучась открыл дверь, пропуская Эвтиду внутрь. — Ваша гостья, капитан. — интендант доложил о прибытии и поспешил удалиться. Девушка осталась у входа, сразу же заприметив предводителя. Он стоял спиной к ней возле огромного окна, глядя куда-то вдаль, а руки были сцеплены в замок на уровне поясницы. Повязки на белой голове сегодня не было, поэтому можно было отчетливо увидеть короткие волосы и выбритые виски. Мужчина повернулся и пленница смогла разглядеть его красивый камзол и белую рубаху под ним, обвязанную кожаным ремнем. Затем карие глаза опустились ниже, осматривая коричневые брюки, на поясе которых была закреплена сабля, а на ногах красиво сидели высокие, кожаные сапоги. Поймав себя за непристойным для юной леди занятием, Эвтида поспешила переключиться на внутреннее убранство каюты. И от ее внимательного взгляда никак не мог укрыться тот самый орган, звучанием которого ей недавно посчастливилось насладиться. Значит это он тогда играл, любопытно. Странный, однако, пират. — Почему стоишь? Проходи. — раздался уже знакомый, властный голос, а сам мужчина стал нагло разглядывать пленницу, особенно задерживаясь на ключицах и зоне декольте. — Уже лучше. — Что? — Выглядишь лучше. Присаживайся. — Амен галантно отодвинул один стул, ожидая когда Эвтида соизволит присесть. Девушка скривилась от такой «похвалы», неспешно подошла и разместилась на деревянном сидении, а пират придвинул ее к столу, затем обошел его и уселся напротив. — Ешь. — приказал капитан, накладывая в свою тарелку различные явства. Пленница довольно громко сглотнула, оглядывая разнообразие блюд — все же трое суток голодовки не могли пройти бесследно, она жутко хотела есть, а глядя на поедающего куриную ножку пирата, собственный желудок скрутило пуще прежнего. Но не смотря на плохое самочувствие, она решила воздержаться. — Ешь, третий раз повторять не стану, сам затолкаю в тебя все, что есть на этом столе. Ну вот, выбора снова не оставалось. Эвтида быстро наполнила свою тарелку и с неописуемым наслаждением приступила к трапезе, изящно отправляя съестное в рот, хотя сейчас хотелось отбросить все нормы этикета и накинуться на куриную тушу. — Ну, раз с этим мы разобрались, то я снова задам свой вопрос — как тебя зовут?