Вы сердце зажгли моряка

Долго идти не пришлось, капитан остановился посреди палубы и серьезно посмотрел на пленницу. — Ведро, тряпка, приступай. — В каком смысле приступай? Ты верно спятил. Я не стану драить твою палубу! — возмутилась девушка, пронзая Амена яростным взглядом. — Что такое? Принцесса боится запачкаться? — Я не принцесса и нет, не боюсь, но и подчиняться не стану! — насупилась Эвтида, отвернувшись от пирата и скрестив руки на груди. Снующая по кораблю матросня с любопытством наблюдала за своим командиром и женщиной, но сильно от своих дел не отвлекалась, ибо все они знали, что Амен умеет отлично наказывать. Эвтида внезапно ощутила, что к ее лбу прикоснулась какая-то ткань, а затем почувствовала легкое давление на затылке, после чего она повернулась к стоящему напротив мужчине и провела тонкими пальцами по своей голове. — Волосы длинные, мешаться будут. — заявил капитан, осматривая новый образ своей пленницы. — Это что? Пиратская повязка? — недоумевала девушка. — Именно. И надо же, тебе идет. — слегка приподняв уголки губ, ответил командир. — Мне не могут идти тряпки голово… — Лучше молчи и приступай. — грозно перебил Эвтиду предводитель, сведя белесые брови. В последний раз бросив на пирата гневный взгляд, она подошла к деревянному ведру, опустилась на колени, и взяв в руки тряпку начала мыть палубу. Амен оперся бедрами о борт корабля и прикурил набитую табаком трубку, приглядывая за недовольной Эвтидой и остальной командой. Вскоре погода приподнесла нежданный подарок в виде усилившегося ветра и высоких волн, которые так и норовили выплеснуться на палубу и свести на нет все старания девушки. Ведь каждому мореплавателю хорошо известно о вреде соленой воды — она разъедает древесину, именно по этой причине суда постоянно намываются, а на каждом корабле припасено большое количество пресной воды. Очередная волна все-таки смогла забраться на палубу, окатив несчастную с ног до головы, отчего ее легкое, длинное бежевое платье насквозь промокло, снова демонстрируя все прелести девичей фигуры. Пираты вмиг побросали все свои дела, голодно уставившись на Эвтиду, которая изо всех сил пыталась подняться, но каждый раз соскальзывала и оказывалась на бревенчатом полу. Капитан оттолкнулся от борта и подошел к девушке, снимая с себя камзол, затем протянул той руку, дабы помочь встать. — Бедовая, хватайся. Пленница посмотрела на сухого предводителя снизу вверх, прожигая того своими карими глазами, но ладонь все же вложила, после чего быстро оказалась на ногах, а на ее хрупкие плечи был наброшен капитанский камзол, от которого пахло табаком вперемешку с чем-то чистым…это было похоже на аромат свежевыстиранного хлопкового белья — по крайней мере так она бы могла охарактеризовать такое необычное сочетание. Эвтида поплотнее укуталась в огромных размеров одеяние и сделала попытку отправиться в свою каюту, но тут же снова подскользнулась, едва не расстянувшись на мокрой палубе, но стальная хватка крупных ладоней на ее талии уберегла от падения. Амен смотрел на девушку нечитаемым взглядом, плотно обхватывая тонкую талию так, что еще чуть-чуть и его пальцы коснуться друг друга. Затем он обратил внимание на матросов, многие из которых не скрывали вожделеющих взглядов и это отчего-то разозлило мужчину. — А ну вернулись к работе! Иначе я лично лишу каждого по одному глазу! — громко заявил командир. Пираты мигом попрятали свои похотливые взгляды, спешно возвращаясь к работе, испугавшись гнева капитана. — Идем. — скомандовал предводитель, убрав одну руку с мокрого женского тела, вторую же оставил на месте. — Это все твоя вина. — прошипела пленница, аккуратно ступая по палубе. — Море мне не подчиняется, Эвтида. — Нет, но это ты заставил меня намывать твою посудину. Чтоб ты провалился в пасть к своему Кракену! Они уже зашли в ее каюту, после чего пират резко захлопнул дверь, прижимая девушку к ней, а мощные ладони с грохотом ударились о дерево по сторонам от головы девушки. Он навис словно грозовая туча над дрожащим от холода и страха телом, а собственное дыхание едва заметно сбилось, извещая о том, что мужчина был крайне зол. А пленницу хоть и трясло, но она не отвела гневного взгляда от ледяных голубых глаз, напротив — сгорала от желания прожечь в предводителе дыру. — Как в тебе умещается, дочь губернатора, столько яда? С тобой пытался по-хорошему, но ты каждый раз удивляешь меня, бросая опрометчивые слова, будто и правда мечтаешь сгинуть на дне морском. Эвтида дернулась, совершив попытку высвободиться из пиратского плена, но тот не позволил — одной рукой обхватил лебединую шею, приблизив свое лицо так близко, что каждый мог с легкостью поймать тяжелое дыхание другого. — Пусти, грязный головорез. — продолжала дерзить мужчине, уставшая от нахождения среди отребья, девушка. — И вот опять, с чего ты решила, что за подобные речи я не сброшу тебя за борт? Неужели уверовала, что мне некем тебя заменить? — вкрадчиво, опасно и тихо проговорил Амен, усиливая хватку на горле. — Так чего же ты ждешь, капитан? Напряжение между ними настолько сгустилось, что казалось — протяни руку и сможешь ощутить его тягучесть кончиками пальцев. Грудная клетка Эвтиды часто вздымалась, но не от недостатка кислорода, нет, от чего-то иного и до селе неизведанного. Мокрое платье противно липло к телу, а нежная кожа покрылась мурашками, заставляя чувствительные соски затвердеть и начать просвечивать сквозь тонкую ткань ее влажного одеяния, но к счастью камзол прикрывал женскую грудь…пока. — Еще одно дерзкое замечание и будь уверена — отправишься кормить рыб, я более не намерен с тобой возиться. — его голос слегка охрип, а большой палец вопреки сказанному начал оглаживать бархатную кожу шеи, голубые глаза же на тон потемнели, а мускулистое тело инстинктивно подалось вперед, прижимая собой девушку. Рука, что до сего момента покоилась на двери, медленно опустилась на ворот камзола, а длинные пальцы стали почти невесомо очерчивать его границы — начиная с ворота скользили вниз, достигая женского бедра, а затем вверх, задевая торчащий сосок, отчего Эвтида шумно выдохнула и задрожала еще сильнее. Его глаза следили за собственными движениями и все происходящее туманило рассудок, вынуждало вести себя необычно. Рука резко дернула край одеяния с девичьего плеча, а вторая отпустила тонкую шею и проделала тоже самое с другой стороны, отчего камзол рухнул на пол, открывая будоражущий вид на облепленное мокрой тканью идеальное тело. Амен опустил взгляд вниз, упираясь им в ложбинку меж двух полушарий и сделал пол шага назад, дабы лучше рассмотреть всю красоту своей пленницы. Воспользовавшись моментом, девушка шагнула в сторону и ринулась к кровати, дабы набросить на себя тонкое одеяло, тем самым отрезвив пирата. Капитан, не оборачиваясь постоял еще с минуту и вылетел из каюты, оставляя растерянную Эвтиду в одиночестве, чему та была только рада. Собственная странная реакция напугала пленницу, почему в присутствии предводителя сердце начинает стучать чаще? Почему спокойное дыхание сбивается и учащается? И наконец, почему внизу живота расползается неизведанное, приятное томление, когда пират находится слишком близко? Так много вопросов и ни одного ответа. Пока терзалась внутренними размышлениями, стянула с себя мокрое платье, обтерлась и облачилась в сухое — благо нарядов было достаточно, ведь по какой-то причине у капитана нашлось несколько дамских комплектов, неужели готовился? После, она подошла к зеркалу и увидела в отражении какую-то другую девушку. Привычной замысловатой прически не было, кожа лица приобрела легкий румянец вследствии частого пребывания под солнечными лучами, а вместо атласной ленты или заколки с драгоценными камнями, ее влажные, густые волосы обромляла пиратская повязка бордового цвета. Платье тоже было абсолютно не похожим на те, что Эвтида привыкла носить. Нижняя его часть была белой, из легкого хлопка, а верхняя олицетворяла собой коричневый сарафан с корсетом из более плотной ткани. Выгляжу точно как они… Пленница стянула с себя повязку, отбросив ту на стол, легла в постель и принялась читать одну из книг, что ей принес Ливий, дабы скоротать унылое пребывание на пиратском корабле.

***

Амен влетел в свою каюту и начал расхаживать из стороны в сторону, скрестив руки на пояснице. То, что он внезапно почувствовал на палубе, когда матросня откровенно рассматривала девушку, выбило мужчину из коллеи. Но что такого? Ему должно быть плевать на нее — пускай смотрят. В конце плавания они навеки расстанутся, когда он доставит ее туда, куда должен. Но почему тогда он не может по-настоящему сердиться на языкастую, когда та снова и снова бросает эти неосторожные замечания? Любого другого командир бы уже давно вздернул на рее или выбросил за борт, но не ее… Пират подошел к своему инструменту, оглаживая клавиши длинными пальцами, затем сел на стул и начал играть — самозабвенно, страстно и напористо. Мелодия выражала все внутренние ощущения мужчины. Так же как и у его матушки, которая успела обучить сына игре на органе до того, как мальчика забрали на свое судно морские разбойники. Амен многое помнил из своего детства, ведь очутился на пиратском корабле только в восемь лет, но единственное, чего мужчина не знал, так это того как вернуться домой, узнать живы ли мать и отец, а после снова отправиться в далекие странствия. Ведь море — его второй дом.

***

Тортуга — центр пиратства. Каждый капитан время от времени бросает якорь у берегов этого острова, дабы отдохнуть, развлечься, набрать матросов на смену погибшим или казненным и пополнить запасы провизии, пороха и прочих материалов. «Непокорная» тоже прибыла на Тортугу и веселая команда вышла на сушу, оставив на борту несколько матросов, так как нельзя бросать корабль в одиночестве, это опасно, он должен быть готов в любой момент сняться с якоря и быстро отплыть. Многие корсары грезят именно об этом судне — быстроходное, с двумя рядами пушок и в отличном состоянии, ибо Амен тщательно следит за ним. Но никто пока не решался бросить вызов его капитану — все наслышаны о его особом мастерстве и жестокости, поэтому вздыхали, глядя на «Непокороную» с берега. Солнце клонилось к закату, потому всюду можно было увидеть как обитатели острова зажигают факелы или фонари, закрепленные на их хижинах или увеселительных заведениях. Эвтида ступала по каменной тропе, не отходя от Ливия ни на шаг и завороженно разглядывала столь необычные улицы и таверны. У лоцмана было собственное задание — закупить порох и передать на корабль, а уже после они с девушкой встретятся с Аменом и Тизианом в местном заведении под названием «Капитан Джек». — Эй, морячок! Не желаешь зайти? У нас есть кое-что для тебя. — потрепанного вида полная дама зазывала в свои объятия Ливия, расхаживая у стен борделя. — Благодарю тебя, прекрасная леди, но я здесь по делу! В следующий раз! — вежливо ответил лоцман, продолжив свой путь. Женщина быстро переключилась на другого прохожего, который охотно согласился на ее предложение. — Ливий, а мы надолго здесь? — поинтересовалась Эвтида. — Думаю дня на два, а что? — Просто спросила, необычное место. — Нравится? — улыбнулся пират. — Пока не знаю. — Значит нравится. И все хотел сказать, повязка капитана тебе очень идет. — Чья повязка? — уточнила пленница, коснувшись пальцами головного убора. — Капитана. Это одна из его любимых. Девушка слегка улыбнулась, а внимательный лоцман это заметил, тоже растянувшись в улыбке. — Мы пришли.

***

— Клянусь желудками тысячи креветок! Местная стрепня восхитительна! — уплетая очередную тарелку съестного заявил Тизиан. — Они долго. Эвтиду нужно вернуть на корабль. — задумчиво сказал Амен, осматривая посетителей заведения. — А я говорил, нечего женщину на сушу выпускать! — На корабле сейчас тоже опасно, с Ливием надежнее. За ней могут явиться, губернатор наверняка ищет ее. — Амен, ты уже расскажешь для чего тебе женщина? — запивая еду ромом, поинтересовался интендант. — Нет. — Кальмара мне в глотку! Скажи хотя бы куда мы дальше отправимся? — К Туманному острову. — Проклятье трески! Это еще зачем?! — ужаснулся Тизиан, откидываясь на спинку стула. — Так надо, доедай и отправляйся на поиски Ливия и Эвтиды. — скомандовал капитан, встревоженный их долгим отсутствием. Вскоре интендант расправился со всеми блюдами и ушел исполнять волю командира, оставив Амена в одиночестве. Но спустя время к нему за столик подсел мрачного вида загорелый мужчина, лет сорока. — Ну здравствуй, капитан. Где девчонка?