Часть 1

Глава 1 Часть 1 … Лучи вечернего солнца проходили через мои закрытые веки слегка желтоватым светом, мягкое покачивание подвески заднего моста грузовика убаюкивало, а размеренный шум двигателя нашептывал тихую колыбельную. Слегка поморщившись, я чуть приоткрыл глаза. Моему неясному взору предстал деревянный кузов, покрашенный в зеленовато-серый цвет, хотя точного оттенка разглядеть было сложно, так как большая часть заднего отсека была изрядно протерта и заляпана большим количеством грязи. Наверху были установлены железные распорки, на которые закрепляли покрывало, защищающее содержимое кузова от дождя. В данный момент покрывало отсутствовало за ненадобностью. Проморгавшись, я стал более отчётливо различать предметы и силуэты. Повернув голову влево, я увидел человека, одетого в какие-то лохмотья. Молодой парень был без сознания. По правому виску до самого подбородка большой струëй тянулась бордовая полоса запекшейся крови. Лишь по грязным, растрепанным манжетам на воротнике я понял, что это был солдат сухопутных войск. Звания к сожалению невозможно было определить — все заклёпки были небрежно вырваны, а из некоторых отверстий выползли сшивные нити. Но всё же почему-то мне показалось, что парень был не старше сержанта… В глубине кузова сидели ещë трое человек с похожими приметами. Несмотря на измазанные в земле, копоти и крови лица, я смог выделить некоторые детали: Первый человек, сидевший следующим за «сержантом» был в сознании. По его сонному лицу было понятно, что он также, как и я, недавно очухался. У него были черные волосы и темные, густые брови. По чертам лица он явно напоминал еврея. Второй мой попутчик был с похожим оттенком волос и бровей, однако имел более широкий курносый нос. По нашивке на манжете можно было предположить, что он был новобранцем-красноармейцем. Третий в свою же очередь также имел чёрные волосы и давно не бритую, заросшую щетину. Он был в сознании и, судя по выражению лица, очень сильно взволнован. Посмотрев вперед, я увидел картину, которая меня так удивила своей неожиданностью, что я слегка подпрыгнул на месте: напротив меня сидел ещё один «пассажир». У него были светлые волосы и славянские черты лица. Всë бы ничего, да только смотрел он прямо на меня, прямо мне в глаза, не двигая зрачков и, как мне показалось, даже не моргая. На секунду я подумал, что он мёртв или находится в астрале… Несколько секунд мы смотрели друг на друга, не отрывая взгляда. В конце концов моë терпение кончилось. Я практически рефлекторно подернул головой вперёд как бы говоря «чë надо?», незнакомец медленно подтянул указательный палец ко рту и губами показал характерный звук. Затем он оттопырил большой палец в левую от себя сторону, я посмотрел туда, куда он показывал. Буквально одной картины, следующей после этого мне хватило, чтобы понять, что происходит и почему я нахожусь здесь… Часть 2 … Серая форма, серебристо-белые манжеты на плечах, чёрные манжеты с белой каемкой на воротнике, тёмно-серые штаны и серая каска М35 с гравировкой «СС». Чёрный, слегка потрепанный автомат MP40, свисал на ремне, перекинутом через плечо. Выглядел солдат, как настоящий гитлеровец, готовый беспрекословно выполнять любые команды своего фюрера. «Арийские» черты носа и скул, причëм нос был явно сломан. Звериный оскал, и, как вишенка на торте, шрам, рассекающий правую бровь и доходивший до щеки. Эсэсовец сидел на ящике с патронами и поглаживал своë оружие, будто это была какая-то домашняя скотина. Поймав на себе мой взгляд, немец ехидно улыбнулся, показывая свои зубы с большими зазорами, и медленно повернул голову в сторону дороги, наблюдая за клубящимся столбом пыли, который оставлял после себя транспорт. Я приподнялся и постарался осмотреться вокруг: Густая трава, простиравшаяся на десятки метров поперёк дороги, высокие лиственные деревья, образующие лес, до макушек которых уже доставало тёплое вечернее июльское солнце. Чистое, почти безоблачное небо, отдающее голубовато-синим оттенком — пейзаж был просто великолепен, особенно для военного времени. Залюбовавшись гармоничными видами, мой взор снова упал на гитлеровца. Раскрепощённая фигура покачивалась в такт хода пружин подвески, MP40 всë также лежал у немца на ногах и, будто бы дремал под плавные, томные поглаживания своего хозяина. Позади нас, метров в 10 от заднего борта грузовика, катил мотоцикл сопровождения с люлькой и пулемëтом на случай, если кто-нибудь из невольных гостей захочет сбежать. В любом случае, даже не считая сопровождения, шансов на побег у шестерых изнеможённых человек без оружия было крайне мало… Спустя примерно 15 минут после пробуждения, я уже был полностью в сознании, начала проявляться ноющая головная боль в области затылка, а вместе с ней и воспоминания… Глава 2 Часть 1 … Деревня Петровка, 25 июля 1942 года. Всю неделю шли проливные дожди. Дорогу почти полностью развезло и наш полк, точнее то, что от него осталось, с трудом продвигался с лошадьми и обозами вглубь деревни для перегруппировки. Три дня нам приходилось сдерживать натиск танков, прятаться в подвалах и погребах домов от залпов артиллерии и бомбардировщиков. Командир непрерывно требовал от вышестоящего руководства сорокапятки, но в ответ получал лишь обещания. Конечно у нас имелось в наличии много противотанковых ружей, но с каждой стычкой они всë хуже и хуже пробивали броню немецких танков, обрастающую защитными траками, словно змея новой чешуей. Да и к тому же боеприпасы были не бесконечны. Отбив хренову тучу наступательных волн немецкого полка армии «Центр» и потеряв не одну сотню человек, наша горстка из нескольких десятков бойцов отступала к своим частям. Уставшие, грязные и худые, мы напоминали скорее пленных, идущих на расстрел, чем полк солдат… — Командир, пожрать бы — раздался голос с переднего края колонны. — Отставить разговоры! Мы должны добраться до своих и доложить обстановку на передовой. — Мимо деревни же идём! Может что осталось?! — почти скулящим голосом сказал красноармеец, шедший впереди меня. Позади колонны катили две повозки, в одной находились раненные солдаты и примкнувшие к ополчению и партизанам мирные жители, в другой — документы погибших. Группа приближалась к перекрестку, с каждой стороны дороги стоял дом. Мирных жителей здесь найти было практически нереально: недавно в этом месте тоже проходили бои и полуразрушенные избы с перепаханной взрывами от бомб и снарядов землей подтверждали это. Однако такая картина вызывала массу подозрений: во-первых, в поле зрения не наблюдалось ни одного трупа, и я сомневаюсь, что у сторон в ситуации ожесточённой битвы нашлось бы время оттащить всех убитых с хорошо простреливаемых участков. Во-вторых, была полная тишина, нагнетающая и даже пробирающая до холода гробовая тишина. Такая обычно бывает перед атакой бомбардировщиков или залпом артиллерии. Нет, не может быть всë так просто! На этом участке не могло быть боевых действий, эта дорога ведёт прямо к нашим временным границам! Не могли же немцы обогнуть наш полк и встретить сопротивление здесь?.. У самой развилки командир остановил отряд. Он тоже, определенно, заметил странности. В таком случае необходимо было проверить местность и укрепить оборонительные позиции. В разведку послали пару бойцов: молодого неопытного парня и матёрого мужика лет сорока. Но не успели разведчики отойти от основной группы даже на сто метров, как замерли на месте, а затем резко развернулись и побежали в нашу сторону. — Немцы!!! Сразу после пронзительного крика, прошедшегося жуткой дрожью по всему телу, произошёл взрыв. Первая шеренга отряда, не успев расформироваться, исчезла в облаке из земли и дыма. Я находился во второй, острый железный кусок от осколочного снаряда вонзился в ногу. Боли по началу не было никакой, только нижняя часть тела предательски подкосилась и я упал на рыхлую почву. Из-за угла последнего дома, укрытый ветками, показался немецкий танк. Огромный бронированный монстр медленно, но верно двигался в нашу сторону. За танком шла пехота. Ползком, под выстрелами я добрался до ближайшей муляжной воронки, попытался заползти во внутрь; второй снаряд, выпущенный из Панзера, взрывной волной подтолкнул моë тело и я кубарем покатился вниз. Винтовка, висевшая у меня на плече, слетела и потерялась. Потратив несколько секунд на поиски, я понял, что она лежала подо мной; благо дуло не успело забиться грязью. Вставив магазин и повернув затвор, я выставил свою оружие в сторону врага и приготовился к стрельбе. Первый неосторожный немец высунул голову из-за кормы танка. Выстрел был произведён мной рефлекторно — за несколько дней почти непрерывных боëв выработалась мышечная память, которая не раз спасала мне жизнь. Пуля попала точно в лоб каски и без особого труда пробила металл. Гитлеровец тут же свалился, его боевые товарищи неуклонно продолжали идти в нашу сторону. -Черт тебя за ногу! — выругался я: Они стали вести себя осторожнее и лишний раз не высовываться из-за хорошо бронированного крестоносца. Я пытался выцелить хоть какое-нибудь слабое место и, удача — нога одного из фашистов выскользнула на линию огня. Незамедлительный выстрел и пуля прошла насквозь, выбив коленную чашечку. Солдат повалился в сторону и второй выстрел из моей винтовки оборвал его недолгие мучения. Тем временем пулемет немецкого танка не утихал, отнимая жизни моих сослуживцев, не успевших найти укрытие. Я всё также лежал в воронке, стараясь вести себя как можно незаметней. Через несколько минут после получения ранения, нога стала подавать ноющие, а затем резкие и колкие приступы боли. Посмотрев на повреждённую часть тела, я увидел большой разрез и сочащуюся внушительной полосой кровь. Наскоро осмотрев ногу, был сделан вывод, что кость не была задета, осколок вошёл в верхнюю часть икроножной мышцы и, судя по сквозному отверстию, прошёл навылет. Оторвав от рубахи кусок ткани, я обработал рану водой из-под фляги и в спешке перемотал боевое ранение. Взяв винтовку в руки и подобравшись к краю воронки, мне не удалось продолжить стрельбу, так как рядом со мной прогремел взрыв. Нагнув голову и, тем самым, защитив себя от летящих камней и кусков земли, я на некоторое время закрылся в глубине своей каски. Вдруг что-то ударило меня по головному убору и гулом прошлось по всему темени, доходя до мозга. Приподняв козырек, я увидел, что это была граната. Взяв в руку, я со всей силы отбросил нежелательный предмет в сторону врага. Стоило сделать это на несколько секунд позже, и мне не пришлось бы больше беспокоиться о своей скрытности. Граната, пролетев пару тройку метров, упала и тут же взорвалась, не нанеся никакого урона немецким войскам. Спустя несколько минут выцеливания неосторожного противника, мой взор упал на красноармейца, который полз в мою сторону. Молодой парень лет 25 медленно и осторожно двигался к моей воронке. Я хотел было выскочить и помочь ему, но прямо за ним с интервалом в два десятка метров катила боевая машина. Командир танка, видимо, решил поиграть с пехотинцем в кошки-мышки и медленно нагонял его. Я высунул часть каски из безопасной зоны, но пулëметная очередь стрелка-радиста тут же заставила поверить в нерациональность моей идеи. Мне оставалось только смотреть… (Нет… нет, только не смей делать глупости!) — вдруг пронеслось в моей голове — (Ползи, просто ползи вперёд, не останавливайся, он не догонит… не догонит!). Тут же, будто прочитав мои мысли, солдат остановился. Между ним и танком оставалось около трех метров. Парень вынул из-за пояса противотанковую гранату. Времени на раздумья было мало. Он выдернул фитиль, но… почему он еë не бросает? Почему ждёт? Танк почти подъехал, бросай и уходи с линии поражения! Нет… Он не будет этого делать. Я понял по тому, с каким усилием он сжал своë грозное оружие. Панзер настиг его. Он лёг на спину и последний раз посмотрел в лицо смерти, которая так долго и безуспешно пыталась поймать его, и вот, наконец, схватила в свои когти… Танк наехал гусеницей на ноги, хруст костей и превращение их в мелкие кусочки в вперемешку с плотью. Пронзительный крик, невыносимая боль, но граната всë ещё была крепко зажата в руке. Многотонная махина полностью переехала левую ногу и добралась до области живота, затем грудной клетки… Снова громкий, непереносимый на слух треск ломающихся рёбер, затихающие вопли и взрыв… Панзер проехал ещё несколько сантиметров и остановился. Правая гусеница слетела с катков и шлепнулась в рыхлую землю. Из-за таких последствий боевая машина сделала полуоборот на несколько градусов в правую сторону. Моя позиция вышла из-под пулеметного обстрела противника. Это мой шанс! Я просто обязан его использовать, отомстить за погибшего товарища! Эти суки ещё ответят!..