Часть 1. Знакомство

Наблюдая за сменяющимися пейзажами за стеклом забитого до углов транспорта, я размышлял о том, кем был раньше и кем стал сейчас. Некоторые из вас могут догадаться, что это моя не первая жизнь, и будут правы. Вторая жизнь, которую я сейчас проживаю, в практически идентичном прежнему мире, но другая страна, другие родители, другое воспитание и много чего другого. Внешние различия понятны, но как же внутренние? Умственные, интеллектуальные, моральные? Прокачал ли я эти качества? До сего момента, начиная со дня осознания перерождения, я показывал выдающиеся для своего возраста результаты в разных областях, не стесняясь на полную использовать богатый для двадцатипятилетнего опыт жизни. А теперь? Мне уже шестнадцать, и место, где я потенциально проведу следующие три года, имеет серьёзные отличия от прежних. Новые реалии, скрытые условия, нереально талантливые ровесники. Вы можете спросить, откуда я это знаю, но ответ очень прост. Мне ведомо будущее потому, что для мира, где я жил ранее, этот является очередным придуманным кем-то вымыслом, одним из читателей которого я в своё время был. Вот откуда я знаю, что меня ожидает. Продолжая рефлексировать на разные темы, мне пришлось отвлечься и прекратить взирать на красивую, весеннюю погоду, когда приятная тишина в притихшем автобусе была прервана недовольным женским голосом. Этой, судя по одежде и возрасту, офисной работнице не понравилось поведение парня в той же школьней форме, которую имели большинство пассажиров, включая меня. Она посчитала неуважительным его нежелание уступить занятое место пожилой женщине, при том, что свободных мест отсутствовало, а он занимал зарезервированное место, предназначенное людям с особым случаем. Что, честно говоря, меня не переставало удивлять, так это совершенно спокойное поведение парня в такой ситуации, когда буквально каждый смотрит на тебя. Да даже по языку его подтянутого тела было понятно, что он полностью расслаблен, и черта с два отдаст своё место кому-либо. Когда молодая женщина поняла, что её попытки тщетны, и извинялась перед старушкой, я обвёл взглядом большинство зрителей этого небольшого инцидента, а затем поднялся с места, тем самым став новым объектом всеобщего внимания. — Можете сесть сюда, — я уверенно подал голос, обращаясь к пожилой женщине. — Прошу. — С-спасибо вам, юноша, — тихо ответила она. Я лишь коротко кивнул, взялся за поручень и продолжил размышлять о своём. На самом деле, я мог вообще не позволить этому инциденту произойти, если бы заранее уступил место и позволил старушке сесть. С первого взгляда было понятно, что ей тяжело стоять. Но я не сделал этого сразу по одной важной причине — чтобы привлечь к своей персоне внимание определённых личностей. Думаю, я удачно справился, ведь все трое, на кого я рассчитывал, обратили на меня взгляд, пусть и с разной задержкой. А главный из них продолжал засматриваться. Неужто хочет узнать, почему я так поступил? — эта мысль мелькнула у меня в голове, и тут рядом кто-то негромко кашлянул, явно намекая, что хочет заговорить. — Хотите что-то сказать? — я перевёл взгляд на этого человека, давая ему слово. — А? Да, я хотела поблагодарить тебя за добрый поступок. Спасибо за это, — конкретно говоря, эта была красивая девушка в форме ученицы старшей школы. Она мило улыбалась и имела добрый взгляд, чем могла зачаровать практически каждого парня. — Не стоит, я не сделал что-то необычное. Не я, так другой поступил бы так же, — я слегка улыбнулся, скромничая. — Но всё же именно ты поднялся, а тот парень даже бровью не пошевелил, — с лёгкой, но уверенной улыбкой заметила девушка. — Что ж, не поспоришь, — я усмехнулся, делая вид, будто сдался, и продолжил. Несмотря на то, что мы вели беседу в общественном транспорте, оба говорили достаточно низко, чтобы не причинять посторонним неудобства. — Меня, к слово, Миядзаки Наоя зовут. Приятно познакомиться, — я немного смягчил выражение лица, представившись. — Я Кушида Кике. Взаимно, хе-хе, — она мило усмехнулась. Я думаю, её имя говорит само за себя. И мне, и вам. Делая вид, что никогда ранее не слышал его, я решил задать вопрос. — Судя по форме, ты тоже поступила в Кодо Икусей, Кушида. Какой класс? У меня — D. — О, правда? — услышав мои слова, её глаза засияли. — Я тоже! Рада, что мы оказались в одном классе, Мияздаки-кун! — Как и я, хе-хе, — между нами повисла короткая пауза, которой я не позволил затянуться. — Можно спросить кое-что? — А? Конечно, я отвечу, если это в моих силах, — как я и ожидал, Кушида оживилась, как будто заранее предвкушая разговор. — Ты поступила сюда вместе с кем-то из своей средней школы? Или ты одна из своего прошлого класса? — Ну… — она слегка приложила палец к губам, как будто размышляя, но в её глазах промелькнула лёгкая грусть. — Честно, я очень хотела бы, чтобы со мной сюда поступили и мои одноклассники… но получилось так, что я здесь одна. Она улыбнулась — по-прежнему тепло, но в её голосе проскользнуло что-то едва уловимое, скрытое за привычной маской дружелюбия. — Но всё равно, — продолжила Кушида, чуть приободрившись, — моя главная цель в старшей школе — завести как можно больше друзей и создать много приятных воспоминаний! — Понятно, — я улыбнулся в ответ. — Хорошая цель. Может, не самая простая, но с твоей лучезарной улыбкой тебе это точно под силу. Кушида тихо рассмеялась, будто ей и вправду было приятно это слышать. — Спасибо за слова поддержки, Миядзаки-кун. И за комплимент тоже, — сказала она с лёгкой, почти игривой интонацией. Похоже, моя похвала пришлась Кушиде по вкусу. В таком темпе мы продолжали разговор, иногда делая короткие паузы. Я не был уверен, но ожидал, что в случае, если вмешаюсь в канон в этом первом эпизоде, эта девушка может заговорить со мной. Что ж, получилось отлично. У неё уже сложилось хорошее впечатление обо мне. Вскоре автобус дошёл до места назначения. Все парни и девушки в форме по очереди начали покидать транспорт. Когда мы оказались перед воротами Кодо Икусей, Кушида повернулась ко мне с ангельской улыбкой. — Мне сейчас надо кое-куда заглянуть, так что увидимся в классе, — после моего кивка, Кушида оставила меня позади. Наверняка чтобы поправить макияж. А я тем временем сделал вид, будто оцениваю арку ворот, пока мой слух был сосредоточен на первом диалоге главных героев совсем неподалёку. Не услышав ничего нового, кроме "В отличие от того парня...", видимо, меня, я неспешно шагнул в сторону школы продвинутого воспитания, не забывая осматривать окрестности. Найдя дверь с табличкой 1-D, я вошёл внутрь. Стоя с прямой осанкой и высоко поднятой головой, сдержанным лицом я оглядел свой будущий класс. В принципе, ничего нового. До звонка ещё есть, поэтому многие парты пустуют. — О, Миядзаки-кун, — знакомый голос окликнул меня. — И снова привет, Кушида, — я подошёл к её парте, не чувствуя ни малейшей зажатости из-за других девушек, шепотом переглядывающихся рядом. — И вам привет, девушки. — П-привет, — одна из них смущенно улыбнулась. — Рад, что буду учиться с вами. Моя парта находится там, потом можем поговорить, — улыбнувшись им напоследок, я двинулся и занял место с моим именем в предпоследнем ряду у окна. Да, как вы снова можете догадаться, я сидел прямо перед ним. По какой причине и кто так решил — то, о чём я не намерен подолгу и попусту думать. Кто-то так решил, и всё. Я же, положив рюкзак на полку для личных вещей под партой, начал бродить взглядом по классу, пока не нашёл то, что искал. Удостоверившись в существовании камер слежения, я уставился на ясную погоду за окном. Вид будто бы плавающих в небесной глади облаков и дополняющих эту картину розовых лепестков сакуры помогал расслабиться и остановить поток бесконечных мыслей. Вскоре я услышал, как скрипнул стул позади. Оригинальный главный герой пришёл. Не видя смысла мешкать, я повернулся в его сторону. О том, почему я казалось бы так поспешно поступил, станет известно в будущем. Сцепивший руки в замок, сейчас он, вроде, подумывал о том, как поскорее завести друга или даже друзей, чтобы не прожить в дальнейшем жизнь жалкого одиночки. Внешне он действительно казался живой статуей с апатичным выражением лица. — Помнится, мы были в одном автобусе. — Да, — быстро ответил он. — Как насчет представиться? Я Миядзаки Наоя, рад знакомству. — Эм, я Аянокоджи Киетака, — по некоторой запинке в его речи я мог понять, что для него это в новинку. — Я тоже. Я протянул ему руку, на которой он недолго задержал взгляд, а затем пожал её. Стоит ли мне говорить, что Аянокоджи никак не ожидал, что кто-нибудь сам заговорит с ним? Тем не менее, мускулы его лица даже не дрогнули, и мне стало интересно, что он сейчас думает. "Неужели дружба начинается с этого? Кто-то предлагает представиться, а затем..." как то так, наверное. — Мияздаки, могу я спросить кое-что? Неожиданно Аянокоджи задал мне вопрос, хотя назвать его заинтересованным язык бы не повернулся. — Хм? Давай. — Почему ты уступил место в транспорте, хотя мог этого не делать? Ах, вот оно что. — Почему? Я просто решил сделать доброе дело, от которого никак не пострадал. А что? — Большинство, в том числе я, проигнорировали тяжёлое состояние той женщины, но ты добровольно встал. — Хм, я не вижу в этом что-либо плохого. Это нормально, ведь многие люди предпочитают не привлекать к себе внимание, а для некоторых это просто бессмысленно или невыгодно, но иногда бывают моменты, когда ты не хочешь сидеть безучастно, хотя и можешь. Я честно сказал то, что думаю. Это было естественно, что одни считают правильным протягивать руку помощи, другие же проходят мимо, потому что для них такое норма. — Понятно. Он коротко кивнул, погрузившись в свои мысли. Я же решил продолжить, чтобы диалог между нами не оборвался так скоро. — Аянокоджи, не сочти за грубость, но почему твой голос звучит как будто ты бот из социальной сети? — шутливо спросил я. Мой собеседник смотрел на меня, внешне оставаясь полностью равнодушным. Даже его глаза были неизменными. Да и моргал он крайне редко. — Другими словами, ты говоришь и ведёшь себя, как робот, — я подумал, что он мог не понять мою предыдущую фразу. — Может быть, тебе так кажется, потому что мне раньше не приходилось часто общаться с другими людьми, — что ж, этот ответ меня вполне устраивал. — Серьёзно? Значит ли это, что и друзей у тебя нет? — К сожалению, это правда. В месте, где я учился до этого, завести дружеские отношения было не так просто. — Хм. Понятно, — я кивнул и слегка улыбнулся. — Что же, надеюсь в этой старшей школе мы сможем стать друзьями. — Да, я тоже. Пока мы разговаривали, к ближайшей нам парте подошла красавица с чёрными волосами, — слишком примечательная, чтобы её можно было с кем-то спутать. Я знал, что она предпочитает держаться особняком и обладает непростым характером, поэтому не стал задерживать взгляд дольше, чем следовало. Аянокоджи, сосредоточенный на мне, поступил аналогично. Только вот сама девушка, кажется, не разделяла нашего выбора. — Эй, я тебя помню, — произнесла она с тихой досадой, холодно посмотрев на Аянокоджи. — Вот уж не думала, что встречу тебя снова. Я перевёл взгляд на своего нового знакомого. — О чём она говорит? — Мы были в одном автобусе, — спокойно ответил Аянокоджи. — После выхода… произошёл короткий разговор об инциденте. — Ясно, — я решил кое-что предпринять. — Если не против, я попробую уладить это. Аянокоджи согласился. Кажется, ему стало любопытно, как я с этим справлюсь. Когда я повернулся к девушке, она успела занять место и достать книгу Достоевского. — Прошу прощения, — начал я спокойно. — Если мой друг чем-то вас задел, уверяю, это не было намеренно. Девушка перевела на меня пронзительный взгляд — холодный, но внимательный. — Ничего подобного, — ответила она. — Но… — её глаза снова скользнули к Аянокоджи. — Ему стоит держаться подальше, если так не любит ввязываться в неприятности. Она на мгновение замолчала, а потом, чуть тише, добавила: — А тебе… пожалуй, стоит сказать спасибо за то, что решил положить конец недоразумению. Уже второй раз. Я просто кивнул, принимая её благодарность. Конечно, это событие было из разряда вон, но нельзя было показывать настоящие эмоции. — Рад, что мы разобрались. Может, представимся официально? Она посмотрела мне прямо в глаза, будто взвешивая, стоит ли. Затем тихо вздохнула. — Только потому, что ты действуешь здраво... Хорикита Сузуне. Я вежливо улыбнулся. — Миядзаки Наоя. Рад знакомству. Я сделал знак Аянокоджи — он понял без слов и, как всегда невозмутимо, произнёс: — Аянокоджи Киётака. Прежде чем я успел решить, как продолжить разговор, у входа в класс послышался голос. Это был тот самый парень, который не так давно спорил с офисной леди. — Похоже, это плохое предзнаменование… — вздохнула Хорикита. Я промолчал. Этот парень, пожалуй, был самой большой загадкой среди всех. Его невозможно было ни предугадать, ни контролировать. Но это не значит, что я не собирался за ним наблюдать. Не обращая на нас внимания, он занял своё место, поставил ноги на парту и, достав маникюрные ножницы, принялся за ногти. Вёл себя так, словно находился в пустом классе, полностью игнорируя остальных. Не прошло и десяти секунд, как половина учеников отодвинулась от него подальше — его эгоцентризм был слишком очевиден. Тем временем класс почти заполнился: до звонка оставались считаные минуты. Кто-то уже успел завести разговор, кто-то громко смеялся, а кто-то сидел в одиночестве, наблюдая со стороны. И вот, наконец, раздался звонок. — Аянокоджи, Хорикита, если захотите, потом мы ещё поговорим. Приятно было познакомиться с вами, — сказал я и повернулся вперёд. В то же время в класс вошла идеальная женщина в строгом деловом костюме. — Кхм, доброе утро, новички! Меня зовут Чабашира Сае. Преподаю историю Японии. Также я куратор класса D на последующие три года обучения, потому рассчитываю в процессе лучше узнать каждого из вас. Желаю удачи! Учитель с внешностью топовой модели начала свою длинную речь. Я знал, что это продлится достаточно долго, чтобы утомить слушателей, одним из которых являюсь я, но старался не пропускать ни слова из уст Чабаширы. Раздав каждому список школьных правил и сборник инструкций для поступивших, она продолжила говорить. С особым интересом я слушал детали S-системы, которую класс D принял с большой радостью и гомоном. Когда Чабашира обвела класс внимательным взглядом, я понял, что она сказала всё, что хотела. — Есть ли у кого-либо вопросы? — Я хочу уточнить кое-что. Прежде чем сенсей покинула класс, я поднялся, привлекая её внимание. Одноклассники утихли, услышав меня. Все взгляды собрались на мне. Многие из них были просто в не себя от полученной возможности приобретения всего, чего можно только захотеть, и оттого упустить главное для них было обычным делом. На самом деле, что-либо глупого в их поведении я не видел. Всё преподнесли так искусно, что обратную сторону медали заметить удалось бы очень малому кругу людей. — Я слушаю, — Чабашира серьёзно смотрела на меня. — Прежде всего, приятно со всеми познакомиться, — я обвёл класс взглядом и представился. — Меня зовут Миядзаки Наоя. Я мог бы смутиться из-за того, что сорок пар глаз уставились на меня, ожидая моих слов, и даже из-за того, что был выше учителя сантиметров на двадцать. Но подобные вещи перестали меня заботить ещё со времён учёбы в вузе. — Мне интересно, может ли размер стипендии меняться? И есть ли вероятность остаться совсем без неё? — Что?.. — О чем он? — В смысле?! Как и следовало ожидать, мои слова вызвали переполох в классе. Большинство учеников даже не подумали о том, на что стоило бы обратить внимание в первую очередь. — Тишина! — успокоив гул недовольства, Чабашира с интересом посмотрела на меня. — К сожалению, я не могу ответить на это. Но, Миядзаки-кун, как ты сам думаешь? Я не удивлён, что она отделалась дежурной фразой. Было очевидно, что прямого ответа Чабашира дать не может: поэтому решила использовать меня, чтобы донести истину косвенно. Не могу сказать, что это застало меня врасплох — скорее наоборот, я ждал подобного. Теперь мне следовало продолжить самому. — Если подумать, всё очевидно, — начал я, не отводя взгляда. — В школе, по приблизительным подсчётам, около четырёхсот восьмидесяти студентов. Это значит, что только на одну стипендию ежемесячно уходит сорок восемь миллионов йен. За год — около пятисот шестидесяти миллионов. Даже если школу финансирует государство, это колоссальная сумма. Слишком колоссальная, чтобы раздавать её всем без разбора. Проще говоря: размер стипендии не может быть фиксированным. Он изменяется. И лишиться её вполне реально. После моих рассуждений в классе воцарилась ощутимая тишина, будто воздух потяжелел. Но это было не всё, что я собирался сказать. — Но есть и другая сторона, — продолжил я. — Не просто так каждому первокурснику выделили целую сотню тысяч баллов. Государство, конечно, ценит будущие кадры, ведь именно они — опора страны, но вряд ли оно станет ежемесячно раздавать такую сумму лишь по предварительной оценке. Не придётся ли потом снова доказывать свою ценность, чтобы получить её и в следующем месяце? Лично я не исключаю, что всё именно так. И тот факт, что вы уклонились от прямого ответа, только подтверждает, что я думаю в правильном направлении. Сценарий, при котором можно полностью лишиться баллов, кажется вполне возможным. А минимальные гарантии — еда и предметы первой необходимости — нужны лишь затем, чтобы ученик не впал в отчаяние. — Неужели это правда?.. — Этого не может быть! — Не верю... Я замолчал. Слова повисли в воздухе. Класс напряжённо слушал, и мне было видно, как постепенно меняются взгляды: от удивления к лёгкому страху, а затем к осознаванию. Лица большинства одноклассников стали одинаково мрачными и тревожными. Их сбили с толку слова, которые они только что услышали. На словах школа обещала «райские условия» — деньги, свободу и возможность тратить их как угодно. Но действительно ли всё было так просто? Разумеется, нет. Это им ещё предстоит понять. Для начала нужно лишь одно — продержаться до первого числа следующего месяца. Конечно же, как профи, Чабашира первой взяла себя в руки, хлопнув в ладоши. — Итак, вы слышали мнение Миядзаки-куна, класс D, — её глаза холодно обвели аудиторию. — Считаете ли вы, что баллы будут даваться всем и поровну? Или согласны, что они зависят от ваших усилий? Шёпот пробежал по рядам. Это продолжалось некоторое время. Внезапно, кто-то поднял руку. — Если подумать логически, в словах Миядзаки-куна есть смысл. Я солидарна с ним! — бойкая девушка, с которой мы познакомились ранее утром, уверенно подала голос. Это была Кушида. Поддержка с её стороны многое значила. Как и того, кто встал следующим: — Мне тоже показалось странным эта черта системы S. Пусть мне и хочется, чтобы это оказалось неправдой, после слов Миядзаки-куна я тоже более чем уверен, что начиная со следующего месяца стипендии будут начисляться только тем, кто для этого трудится, — один из учеников, парень, сидящий за партой в одном из передних рядов одобрил мои слова и утвердительно кивнул в знак поддержки. — Я тоже так считаю! — Он прав! — Я согласна с Миядзаки-куном! Когда многие согласились с моими словами, недоволное меньшинство предпочло промолчать. Учитель же сохраняла привычное ей, невозмутимое выражение лица. Я решил, что должен осведомить их ещё о кое-чем. — Я хочу добавить кое-что. — Да? И что же? — хмыкнула Чабашира. — Это только мои догадки, но, возможно, на стипендию будет влиять не только успеваемость, но и наше поведение в целом, — в это время я без колебаний указал на верхние углы кабинета. — По-другому, я не могу объяснить зашкаливающее количество камер для наблюдения, которые, как я успел заметить, установлены не только в классах и коридорах, но и за пределами школы. — Ч-что? Камеры?.. — Я даже не заметил их! — Э-это подозрительно... Класс снова оживился. Кто-то удивлённо обернулся к потолку, кто-то зашептался с соседом, снова поднялся гул. А я спокойно сел на своё место. Первую партию в этой игре я сыграл, как и планировал. Чабашира несколько секунд наблюдала за шумом, а затем, сохраняя спокойный, нейтральный тон, произнесла: — Прислушиваться к словам Миядзаки-куна или нет — решать каждому самостоятельно. Если вопросов больше нет, на этом закончим. Не забудьте явиться на церемонию вступления. Когда за Чабаширой закрылась дверь, класс будто выдохнул — но не от облегчения. Тяжёлый воздух завис над нами, и я чувствовал, как большинство ребят вокруг погрузились в молчание. Кажется, слова о «равных возможностях» и «идеальных условиях» уже не звучали так вдохновляюще. Я не спешил ничего добавлять, просто наблюдал. Некоторые прятали взгляд, кто-то нервно крутил ручку, а другие просто шептались — наверняка обсуждали мои слова о том, что всё вовсе не так радужно, как кажется на первый взгляд. — Ну… даже если всё так, — и вдруг, среди этого тягостного молчания, раздался голос. Спокойный, но твёрдый. — Учеба только началась. Всё в наших руках. Так что давайте хотя бы начнем с того, чтобы познакомиться нормально. У нас еще есть время до начала церемонии, ну так как? Я невольно усмехнулся. Этот парень продемонстрировал тонкий, но заразительный оптимизм. Требовался именно такой человек, чтобы разрядить обстановку. Неудивительно, что он в кратчайшие сроки занял высокую позицию в рейтинге класса и всей параллели. Когда я говорил про скрытые правила этой школы, именно он не отмахнулся и поддержал меня. — Хорошая идея, — сказал я со своего места, оглядев одноклассников. — Раз уж всё только начинается, давайте хотя бы попробуем узнать друг друга. Как только я поддержал его, остальные тоже стали по очереди соглашаться. Он улыбнулся и уверенно поднялся. — Я Хирата Йоске. В средней школе все звали меня просто Йоске, так что вы тоже можете. Мне нравятся все виды спорта, но больше всего футбол, потому мне хотелось бы играть в футбол и в старшей школе. Очень приятно! Хирата рассказал о себе легко и безупречно, за что сразу же снискал популярность среди девушек и привлёк общее внимание в классе. Один за другим ребята начали вставать и представляться. Их голоса звучали неуверенно, но всё же жизнь в классе постепенно оживала. Мне показалось, что мрачная, пропитанная тревогой, атмосфера начала медленно рассеиваться. Когда очередь дошла до меня, я встал спокойно, уже привыкший к десяткам взглядов, устремлённых на меня со всех сторон. — Ну, думаю, большинство уже запомнило, — сказал я с лёгкой улыбкой. — Миядзаки Наоя. Повторю, чтобы не путались. У меня много увлечений, но любимое — рисовать портреты, — я сделал небольшую паузу, слегка склонив голову. — Прошу любить и жаловать. Честно говоря, мне казалось, что всё прошло довольно гладко. Я имею в виду, не зря же большинство девушек бросали на меня взгляды с интересом или робкой любопытностью, тогда как парни смотрели с явной завистью, а порой и с откровенной неприязнью, как на Хирату. Правда, меня это не слишком трогало. Я лишь слегка приподнял бровь и откинулся на спинку стула, будто оценивая их реакцию. Представление шло своим чередом. Я спокойно наблюдал, не позволяя себе втянуться в чужие эмоции. Большинство повторяло одно и то же — имя, хобби, пара незначительных деталей, чтобы заполнить неловкую паузу. Всё выглядело предсказуемо, пока очередь не дошла до парня с красными волосами. Он встретил взгляд Хираты с явным раздражением. Недовольство читалось во всём — в сжатой челюсти, в напряжённой позе, в коротком, презрительном вздохе. Девчонки зашептались, переглядываясь, кто-то усмехнулся. Их реакция только усугубила обстановку. Красноволосый стиснул зубы, резко встал, и стул с грохотом отлетел назад. Атмосфера в классе сразу накалилась. — Нет, у меня нет желания притворяться чьим-либо другом! — бросил он, уже собираясь выйти. Класс замолк. Даже Хирата не знал, что ответить. Девчонки переглянулись, парни молчали. Воздух словно застыл — тонкая граница между тишиной и вспышкой. Мне было известно, что будет дальше без моего участия, и потому пришлось снова вмешаться. — Если не хочешь — не надо, — сказал я с лёгкой улыбкой, не меняя позы. Он повернулся. Взгляд злой, как у пса, которого попытались загнать в угол. Я лениво облокотился на парту. — Просто… потом странно будет, если подумают, что ты испугался. Фраза прозвучала между делом. Без нажима, без насмешки. Я специально избегал прямого вызова — просто набросил приманку. — Чего?! Я не боюсь! — вспыхнул он, как и ожидалось. Я чуть склонил голову, будто размышляя над собственными словами. — Я и не говорил, что боишься. Просто обычно, когда кто-то уходит, это выглядит именно так. Теперь я замолчал. Любое лишнее слово разрушило бы эффект. Он стоял несколько секунд, колеблясь между злостью и гордостью. Пауза затянулась — значит, попал в точку. Он вернулся. Сел шумно, демонстративно, как будто сам решил. — Ладно уж! Меня зовут Судо Кен! И не ждите, что я с кем-то тут подружусь! По классу прокатился тихий смешок. Хирата выдохнул, девушки заулыбались. Я едва заметно усмехнулся, глядя в окно. Он даже не понял, что сделал ровно то, что я хотел. Ни угроз, ни приказов — только намёк. Люди чаще всего движимы не убеждением, а страхом того, как их воспримут. Стоило лишь показать зеркало — и он сам заглянул в него. Это событие стало ещё одной поворотной точкой. Никто не покинул класс, даже если собирался. Я спокойно наблюдал за остальными, фиксируя каждое движение и реакцию. Коенджи снова демонстрировал свою самовлюблённость. Его приветствие явно адресовалось только девушкам, что большинству одноклассников совсем не нравилось. Некоторые, услышав о его обеспеченном происхождении, смотрели на него с сияющими глазами, но для остальных он выглядел чистым нарциссом. Аянокоджи вновь допустил промах, но я коротко поддержал его. Он кивнул, и в его равнодушном взгляде мне показалось читается что-то вроде «Ты меня выручил, Миядзаки». Хорикита выступила лаконично, но безупречно — сразу привлекая несколько восхищённых взглядов. Почему-то я начал ловить на себе её пристальный взгляд, но она не спешила говорить, и я не собирался её подталкивать. Когда все сорок учеников представились, Хирата поблагодарил их за участие, ещё раз получив взгляды, полные тихого обожания. После этого мы направились в спортивный зал на церемонию вступления.