Глава 37. Затишье перед бурей

В лаборатории Гринграсса было тихо. Только котёл еле слышно побулькивал на медленном огне, да редкие капли конденсата падали с реторт на каменный пол. Эрни молча помешивал очередное зелье, вспоминая о прошедшей размеренной жизни. Альфред сидел за своим столом, перебирая бумаги. Его пальцы, унизанные перстнями, неторопливо перелистывали страницы, и на лице застыло обычное выражение скучающего превосходства. — Зелье почти готова, — доложил Эрни, не оборачиваясь. — Останется только настоять три дня. — Хорошо, — Гринграсс даже не взглянул на него. — Поставь в шкаф, когда остынет. И займись завтрашней партией. Нам нужно больше. Эрни кивнул и уже собрался спросить, нужно ли добавлять что-то ещё, когда воздух в лаборатории сгустился, и с тихим хлопком материализовался стражник. Лицо его было белое, дыхание сбитое, будто он бежал всю дорогу. — Хозяин, — выдохнул он, падая на колени. — Хозяин, беда. Йоркский комплекс… воры проникли. Гринграсс поднял голову. Его пальцы замерли на странице, но лицо оставалось спокойным. Он не спеша отложил перо, сцепил руки на столе. — Какие воры? Говори толком. — Не знаем, — стражник трясся, но держался. — Когда моя группа аппарировала и спустилась в подземелье… там уже никого не было. Только… — он запнулся, глотнул воздух. — Только наши. Мёртвые. Гринграсс медленно провёл пальцами по усам, это было привычное движение, которое всегда успокаивало. Но сейчас пальцы дрожали. Эрни заметил это краем глаза и замер, стараясь не шуметь. — Мёртвые, — повторил Альфред. — Сколько? — Десять. Все, кто был на смене. Начальник охраны… — стражник сглотнул. — Его убили тёмным заклинанием. Судя по следам, очень мощным. — А единорог? Стражник опустил голову. — Исчез. Портключи… все уничтожены. На секунду в лаборатории воцарилась мёртвая тишина. Даже котёл перестал булькать, словно чувствовал напряжение. Эрни стоял, боясь пошевелиться. Он видел, как Гринграсс побелел, как его пальцы вцепились в край стола, как на лбу выступила испарина. — Уничтожены? — переспросил он, и голос его сорвался на шипение. — Все? — Все, хозяин. Стена, на которой они находились, была разрушена. Гринграсс резко поднялся, стул отлетел назад, ударился о стену. Он заметался по лаборатории, хватая бумаги со стола, разглядывая их, бросая обратно. Его лицо, обычно бледное, налилось краской, глаза забегали. — Кто? — прошипел он. — Кто мог узнать об этом месте? Кто знал? — Я… не знаю, хозяин, — стражник вжал голову в плечи. — Никто не должен был знать! — Гринграсс ударил кулаком по столу, и флаконы жалобно звякнули. — Это был секретный проект! Только я и Нотт знали! И охрана, которая… — он замер, уставившись на стражника. — Которая теперь мертва. Стражник побледнел ещё сильнее. — Хозяин, клянусь, мы никому... — Молчать! — рявкнул мужчина. В этот момент воздух снова сгустился, и рядом с Гринграссом появился Нотт-старший. Он был в дорожной мантии, забрызганной грязью, волосы торчали в разные стороны, лицо было перекошено от ярости. — Ты уже знаешь? — спросил он, не здороваясь. — Только что доложили, — Альфред повернулся к нему. — Что там произошло? — Что произошло? — Нотт гневно шагнул к нему. — Я приехал на место через час после сигнала. В подвале — восемь трупов, на улице еще двое. Всех убили. — Единорог исчез? — Да. Портключи уничтожены. Лаборатория разгромлена, записи сожжены. Кто-то очень хорошо знал, что искать. Гринграсс опустился обратно в кресло, прижимая руки к вискам. — Кто? — прошептал он. — Кто мог? — Я жду, что ты мне скажешь, — Нотт навис над ним. — Отчасти это был твой комплекс и твоя охрана. Твои портключи! — Мои? — Альфред поднял голову, и в его глазах вспыхнула злоба. — Хорошо, это мог сделать кто угодно! Это могла быть твоя Амаранта! — Амаранта не знала! — рявкнул Нотт. — Ты сам говорил, что она... — Я говорил, что она слишком умна для девушки, которую воспитывала старая бабка в Ирландии, — перебил Гринграсс. — Я говорил, что от неё пахнет магией, которой не учат в Ильверморни. Я говорил… — Ты говорил, что тебе нужно больше зелий, — Нотт сделал шаг назад, и его голос стал тише, но от этого ещё опаснее. — Ты говорил, что ритуал нужно провести до Нового года, пока Лорд не узнал. А теперь… Он не договорил. В лаборатории повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием двух мужчин. Эрни стоял у котла, стараясь не дышать, чтобы его не заметили. Но хозяин поместья вдруг повернул голову и уставился на него. — Ты, — резко сказал он. — Ты слышал что-нибудь? Кто-нибудь в твоей дыре говорил про Йорк? Эрни замотал головой. — Нет, хозяин. Я ничего не знал. Клянусь. — А кто знал? — Гринграсс прищурился. — Ты водишься с этими… из Ордена? С Поттером?  — Нет! — Эрни отшатнулся, чуть не опрокинув котёл. — Я не видел их месяцами. А теперь я здесь, я работаю, я… — Оставь его, — бросил Нотт, проходя к окну. — Он ничего не знает. Это был кто-то из своих. — Своих? — Альфред поднял бровь. — Кто-то, кто знал о комплексе... Я думаю, это… — Ты думаешь, это Белла?  — Белла сейчас занята другим, — Нотт повернулся от окна. — Ты слышал, что она делает в Малфой-мэноре? — Я слышал, она ходит в подземелье, — Гринграсс поморщился. — К той рыжей девчонке, Уизли. — Она тратит на неё силы, — Нотт усмехнулся. — Хочет выяснить, где прячется Грейнджер. Думает, что Уизли знает. Эрни дернулся, услышав эти фамилии.  — И что, знает?  — Ничего она не знает. Но Белла не успокоится, пока не выпотрошит её. Она одержима. Гринграсс покачал головой. — Грейнджер давно уже мертва, наверное. Или сбежала. Зачем ей эта грязнокровка? — Ты же знаешь Беллу, — Нотт пожал плечами. — Ей нужна цель. Иначе она сойдёт с ума. — Она уже сошла, — пробормотал Альфред. Нотт подошёл ближе, понизил голос. — Дело не в Грейнджер. Дело в том, кто мог знать про Йорк. Это могла быть грязнокровка, которая втерлась в доверие. Эридан заявился в мое поместье с сыном разводчика единорогов. — Не тот ли, который… — Именно. Не кажется ли тебе подозрительным это совпадение? — На кой черт ему забирать единорога? Мальчишка ничего не знает. Нотт задумчиво нахмурился. — Без причины ему незачем это делать. Но он мог рассказать Теодору, а тот уже мог полезть. — Твой Теодор? Брось, — Альфред отмахнулся. — Дафна писала, что последнее время у неё проблемы с ребенком. Ему явно не до единорогов. Мужчины спорили ещё несколько минут, но Эрни уже не слышал их. Он помешивал зелье, смотрел, как пар поднимается над котлом, и чувствовал, как внутри разрастается странное чувство. Наконец Нотт развернулся и аппарировал, даже не попрощавшись. Гринграсс ещё некоторое время сидел за столом, сжимая голову руками, потом махнул стражнику: — Убирайся. И никому ни слова. Если узнаю, что ты болтал… — Ни слова, хозяин, — стражник вскочил и исчез быстрее, чем появился. Альфред поднялся, подошёл к котлу, заглянул внутрь. — Зелье давно готово, — сказал он, не глядя на Эрни. — Разлей по флаконам и поставь в шкаф. Завтра приступишь к новой партии. — Да, господин, — Эрни поклонился. Гринграсс вышел. В лаборатории остались только побулькивающий котёл и Эрни, который стоял у стола и чувствовал, как в голове зреет план.

***

Гермиона открыла глаза. На столике у кровати стоял остывший чай и тарелка с тостами, к которым она не собиралась притрагиваться. Она встала, накинула халат и вышла в коридор. В малой гостиной было людно. Пэнси сидела на диване, перевязывая Оливеру руку измазанную чем-то, и движения её были осторожными, почти нежными. Тео стоял у окна, смотрел на сад и не говорил ни слова, Драко стоял рядом. — Как рука? — спросила Гермиона, садясь рядом с Оливером. — Заживёт, — ответил он, поморщившись, когда Пэнси затянула бинт. — Я не из тех, кто долго болеет. — Он из тех, кто делает вид, что не болит, — поправила Паркинсон, не поднимая головы. — Это разные вещи. Маккиннон посмотрел на неё, и в его глазах было что-то, что заставило Гермиону отвернуться. Не потому, что ей было стыдно, а потому, что это было их, и она не хотела вторгаться. — Как там Дафна? — спросила она, переводя взгляд на Тео. — Не спала ночью, — ответил он, не оборачиваясь. — Говорит, ребёнок сильно толкается. Ничего не меняется. — Она переживает, — грустно сказал Пэнси. В дверь постучали. Вошёл эльф, в руках он держал свёрток, перевязанный чёрной лентой, и протянул его Гермионе. — Для мисс, — пискнул он и исчез. Грейнджер развязала ленту, развернула плотную бумагу. Внутри была старая книга в потрёпанном кожаном переплёте. На обложке выцветшими буквами было выведено: «Расщепление души». — От кого? — спросил Драко, заглядывая через плечо. — От Снейпа, — ответила она, не оборачиваясь. Девушка встала и, впиваясь глазами в книгу, покинула зал.  Уже в своей комнате она открыла фолиант. На первой странице была записка, выведенная знакомым острым почерком: «То, что ищете, может не иметь ответа. Но тот, кто не ищет, не найдёт никогда. Главы 5 и 11 могут быть полезны». Она перелистнула на пятую главу. Здесь говорилось о природе крестражей, о том, как части души отделяются от целого. Она читала знакомые строки — всё это она уже знала. Но потом, в самом конце главы, её взгляд зацепился за абзац, выделенный на полях чьей-то рукой: «Некоторые древние маги верили, что частицу души можно извлечь, не убивая носителя, если использовать ритуал на основе крови мага, который создал крестраж. Такой ритуал требует жертвы: носитель должен отказаться от той силы, которую даёт ему тёмная магия, а создавший крестраж должен добровольно признать свою часть. Чем больше тёмной магии использовал носитель, тем сложнее извлечение. В некоторых случаях извлечение может быть фатальным. Но есть и другой путь — уничтожение крестража через уничтожение носителя. Третьего не дано». Гермиона перечитала абзац. Кровь мага, который создал крестраж, добровольное признание. Это тупик.  Она перелистнула на одиннадцатую главу. Здесь было описание другого ритуала с рунами, которые она не сразу смогла разобрать. В конце главы снова были пометки на полях: «Есть ещё один способ. Если носитель крестража достаточно силён, он может подавить часть души внутри себя, изолировать её, сделать неактивной. Это не уничтожение, а тюрьма. Но для этого нужна невероятная сила воли и полный отказ от тёмной магии. И даже тогда нет гарантии, что часть души не пробудится снова. Это отсрочка». Гермиона закрыла книгу, прижала к груди. Внутри впервые за долгое время шевельнулось что-то, похожее на надежду. Может быть, действительно есть выход. Спустя час она вернулась в гостиную. В кресле сидела Паркинсон и пыталась что-то вязать, что удивило Грейнджер. На диване дремала Дафна. — Что там? — тихо спросила Пэнси, откладывая спицы и шерстяной комок чего-то невообразимого. — Если верить тексту, есть способы извлечь крестраж, не убивая носителя. — Это возможно? — она подняла брови. — Возможно, — шепотом прозвучало в ответ. — Книга говорит, что чем больше тёмной магии использовал носитель, тем сложнее извлечение. — Ты использовала её много, — сказала брюнетка, осознав бессмысленность метода. — Да. Много. Паркинсон метнул глаза на книгу, Гермиона протянула ее ей. Она полистала, нашла нужные абзацы. — Есть же другой путь. Подавить. — Это не избавление, а отсрочка. Часть души останется во мне и может проснуться в любой момент. — Но ты будешь жить. В этот момент в двери появился Нотт с напряженным лицом. — Отец хочет поговорить со мной. Сейчас. — Я с тобой, — Дафна распахнула глаза и  уже поднималась, откидывая плед. — Нет, — его рука поднялась в останавливающем жесте. — Он хочет говорить со мной. Не впутывайся. — Я твоя жена! И я не оставлю тебя одного! Она подошла, взяла его за руку, и Теодор не нашёл сил возразить. В крыле Нотта-старшего всегда было сумрачно. Мужчина стоял у окна и не обернулся, когда они вошли. — Я думал, ты придёшь один. — Дафна — моя жена, — ответил Тео. — У меня нет от неё секретов. Отец медленно повернулся. Его взгляд скользнул по Дафне, задержался на её животе, потом вернулся к Тео. — О нет, у каждого есть секреты, — сказал он ядовито. — Особенно у тех, кто предаёт свою семью. — Я не предавал. — Не предавал? — отец шагнул вперёд. — Нападение на Йорк. Убитая охрана. Украденный единорог… И кто-то из своих должен был знать, где искать. Кто-то, кто знал о портключах, о расположении лаборатории… — Это был не я, — Тео выдержал его взгляд. — Не ты, — он усмехнулся. — Ты был в тот вечер здесь? Или ты уезжал «по делам», как сказал эльфам? Теодор молчал. Он не хотел говорить правду и вмешивать Гермиону. Но и врать отцу, который видел его насквозь, было бесполезно. — Я был в Йорке, — сказал он наконец. — Я видел, что там происходит и что вы готовите. — Ты видел, — отец не удивился. — И что же ты видел? — Безумие, — ответил сын ненавистно. — Вы пытали единорога, чтобы получить силу, которая вас же и уничтожит. Вы строили убежища на случай, если Лорд проиграет, но не думали о тех, кто останется здесь. — О тех, кто останется, — Нотт усмехнулся. — Ты имеешь в виду грязнокровок и предателей? Их судьба меня не волнует. — А судьба твоего внука? — голос Дафны прозвучал неожиданно твёрдо. — Тебя она волнует? Нотт перевёл взгляд на неё. — Мой внук, — повторил он. — Если он вообще родится. Ты слишком много переживаешь, Дафна. Это вредит ребёнку. — Ему вредит то, что его дед готов убивать ради силы, — ответила она без страха. Мужчина смотрел на неё долго, потом перевёл взгляд на сына. — Уведи её, — приказал он. — Мы поговорим позже, когда ты будешь готов сказать правду. — Я сказал правду, — Теодор развернулся, увлекая Дафну к выходу. — Всё, что тебе нужно знать. Они вышли, и дверь за ними закрылась с тяжёлым стуком. Вечером того же дня Гермиона сидела в библиотеке одна. Книга, которую прислал Снейп, лежала перед ней, раскрытая на одиннадцатой главе. Она перечитывала строки о подавлении крестража, о тюрьме для части души, о силе воли, которая нужна, чтобы построить эту тюрьму. Она не знала, сможет ли. Она не знала, захочет ли. — Гермиона? — голос Драко раздался от двери. — Ты здесь. Она подняла голову. Он стоял на пороге, держа в руках две чашки чая, и смотрел на неё с той смесью беспокойства и нежности, которую она научилась узнавать. — Я думал, ты в комнате, — парировал он, подходя ближе. — Не могла сидеть на месте, — она приняла чашку. Он сел рядом, заглянул в книгу. — Всё ещё читаешь? — Да. Ищу способ для Гарри. — Ты найдёшь, — объявлял он с уверенностью, которой она не чувствовала. — Ты всегда находишь. Она улыбнулась, надеясь, что улыбка вышла убедительной. — Как там Дафна? — Успокоилась, — ответил Драко. — Тео сидит с ней. Она сказала, что больше никуда его не отпустит. — Она права, мы все слишком много рискуем. — Это война, — он пожал плечами. — Риск — это часть жизни. — Я не хочу, чтобы кто-то ещё рисковал из-за меня. Драко смерил ее сомнительным взглядом. — Мы рискуем ради себя.

***

Эрни сидел в лаборатории один. Гринграсс ушёл час назад, оставив его доваривать последнюю партию взрывного зелья. Котёл тихо побулькивал, пар поднимался к потолку, и в этой тишине мысли Эрни возвращались к разговору, который он слышал ночью. Нотт-старший тогда кричал на Гринграсса. Что-то про Йорк, про разрушенную лабораторию, про убитую охрану. А потом он сказал: «Это могла быть грязнокровка, которая втёрлась в доверие». Эрни встал, подошёл к столу, достал чистый лист пергамента. Перо дрожало в пальцах, но он заставил себя писать. «Моя госпожа». Он задумался. Как правильно обратиться? Как не оскорбить, не разозлить, не показаться слишком навязчивым? «Моя госпожа Беллатриса». Лучше. Он продолжил: «Я пишу вам, потому что считаю своим долгом сообщить то, что может быть важно для ваших поисков». Он перечитал. Слишком официально. Слишком сухо. Но другого он не умел. Эрни никогда не был мастером писем. «Я знаю место, где прячутся беглые магглорождённые и члены Ордена…» Выдать Нору? Нет, не стоит. Туда можно вернуться, если что-то пойдет не так. «Это укрытие находится в лесу Дин, в старом охотничьем поместье. Там есть защитные чары, но я знаю, как их обойти. Я сам был там когда-то». Он поморщился, перечитав последнюю фразу. Не стоило упоминать, что он сам там прятался, это могло вызвать вопросы. Но перечёркивать было поздно. «Там могут прятаться многие, кто нужен Лорду. В том числе...» Он замер. Если он ошибётся — Беллатриса может разозлиться. Может даже решить, что он её обманул. Но если он не напишет, и это укрытие раскроется из-за других… Тогда он не сможет выслужиться и получить толику важности, которой так грезит. «…в том числе Гермиона Грейнджер. Я не знаю этого наверняка, но я слышал разговоры, что она может быть там.». Он снова перечитал. Слишком много предположений, слишком мало фактов. Но больше у него ничего не было. «Я надеюсь, что эта информация поможет вам в ваших поисках. Я готов сообщить больше, если вы пожелаете. Я всегда верен вам, моя госпожа, и прошу только о том, чтобы вы помнили обо мне.». Он отложил перо, перечитал письмо от начала до конца. Сжал лист так, что на пергаменте остались следы пальцев. Потом сложил, перевязал чёрной лентой, которую нашёл в ящике стола. В углу лаборатории, на маленьком столике, стояла клетка с эльфом — Гринграсс держал его для срочных сообщений. Эрни подошёл, сунул письмо в дрожащие руки создания. — Передашь госпоже Лестрейндж, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал грозно. — В Малфой-мэнор. Быстро. Если спросят, кто послал — скажешь, что от того, кто хочет быть полезным, — клетка распахнулась.  Эльф кивнул, сжал письмо и, прыгая из клетки, исчез с тихим хлопком. Эрни остался один. Он смотрел на пустую клетку, на котёл, в котором уже почти не булькало зелье, и чувствовал, как внутри разрастается странное чувство. Он сделал это. Он сообщил. Теперь Беллатриса знает. Теперь его заметят. В Малфой-мэноре Беллатриса сидела в кресле, перебирая какие-то бумаги, когда дверь распахнулась, и в комнату влетел эльф. — Госпожа! Госпожа! Пришло сообщение для вас! — дрожащими руками он протянул небольшой свиток. Белла выхватила его, развернула, пробежалась глазами. На её лице медленно расцвела страшная улыбка. — Эрни, — прошептала она. — Какой же ты умный мальчик…. Женщина резко встала, подошла к окну, глядя на темнеющее небо. — Укрытие в лесу Дин, — сказала она сама себе. — Там, где прячутся грязнокровки. И Грейнджер… может быть там. Она громко рассмеялась, и этот смех разнёсся по пустым коридорам Малфой-мэнора, заставляя эльфов прятаться по углам. — Найду, — прошептала она. — Я тебя найду, грязнокровка. Она вылетела из комнаты, оставив свиток догорать в камине, и направилась собирать отряд. В лесу Дин завтра будет жарко.