Клятва.

В комнату вошёл парень лет 14-15. У него светлые, почти белые волосы, падающие на плечи, создавая эффект загадочности и величия. Один его глаз — яркий, как драгоценный камень, с характерным фиолетовым оттенком, что придаёт взгляду проницательность и силу. Второй же глаз скрыт за чёрной кожаной повязкой. Лицо его имеет резкие черты, подчеркивающие благородное происхождение. Высокие скулы и прямой нос делают его внешность выразительной и запоминающейся. Он излучает уверенность и решимость, что делает его ещё более привлекательным и внушительным. Светлая кожа имеет лёгкий золотистый оттенок, словно она ловит солнечные лучи. Атлетическое телосложение — он высокий и мускулистый, с осанкой, полной гордости и уверенности. «Эймонд…» — пронеслось лихорадочно в мыслях. ,,Хелейна’’ нервно облизнула губу, ощутив, как сердце забилось быстрее. — Сестра? Всё хорошо? — бархатным голосом произнёс принц, и по коже пробежали непроизвольные мурашки. — Ты не выходила на приёмы пищи три дня и не пускала никого, — продолжил он, пронзительным взглядом устремляясь в её фиалковые глаза, почти не моргая. — Снова те сны? — в голосе проскочила обеспокоенность, а бровь дернулась вверх. — Да, — спустя некоторое время ответила девушка, кротко, холодным, безжизненным голосом, задумчиво пожёвывая губу. Лицо выглядело безмятежным, пустым, а в душе бушевала буря. Эймонд озадаченно нахмурился. — Ты обиделась на меня? Я что-то сделал не так? — спросил он с каплей страха и непонимания, аккуратно, будто всадник, пытающийся приручить злого дракона. — А? — моргнула девушка, выходя из своих мыслей. — Нет, всё хорошо, я просто задумалась, — встряхнула головой и взглянула ему в глаза. — Знаешь, мне приснился необычный сон, и я наконец поняла, кем на самом деле являюсь, — серьёзно проговорила Таргариен, складывая руки на груди и переводя взгляд на улицу, где солнце поднималось над горизонтом. — Да? И что же тебе снилось? — заметно оживился юноша, медленно подходя ближе, словно боялся упустить что-то важное. — Будущее, — увидев, что брат с недоверием выгнул губу, продолжила. — Я видела будущее нашего дома, окутанное мраком. Грядёт тьма, и в её объятиях танцуют драконы. Дом падёт, как осенний лист, уносимый ветром. Драконы тоже падут, поглощённые хаосом. Если это не изменить — нам конец, и тени станут нашими единственными спутниками. На трон сядет не Таргариен, а тот, кто выйдет из глубин забвения. Наступит неразбериха, и мир, как мы его знаем, рухнет в бездну, — со вздохом закончила свою речь дева, глядя на ошарашенное лицо Эймонда. В мыслях пронеслось: «Может, не надо было его так пугать? А то так и в обморок упадёт». — Т-тебе показали боги? — с запинкой шепотом произнёс он, поднимая голову и вглядываясь в глаза сестры, словно пытаясь найти в них ответ на свои тревоги. — Да, — продолжила врать Хелейна, хотя, почему врать? Это же правда. Дом падёт. А про богов просто немного приврала. — Мы умрём. Умру я — ужасной смертью. Умрёшь ты. Эйгон, матушка, отец — все, — устало прикрыла глаза, и из груди вырвался тяжёлый вздох, как будто она сбрасывала с себя тяжесть непосильного бремени. Рот парня был раскрыт от удивления, в глазах накапливался страх. Внезапно он сделал шаг вперёд и сжал девушку в крепких объятиях, скрепив руки за её спиной и укладывая голову на плечо. — Я не допущу такого будущего. Я не дам тебе умереть. Ты будешь счастлива. Клянусь, — клятвенно пообещал Эймонд, сжимая талию сильнее до синяков, и в его голосе звучала решимость, словно он готов был бросить вызов всему миру. Взгляд смягчился, а рот расплылся в тёплой, ласковой улыбке. — Верю. Я верю тебе, Эйм.