Столица.

Следующий день встретил город жарой и духотой. С самого утра слуги, как муравьи, суетились по указаниям принцессы: то воды принести, то лед, то на неё помахать веером. В общем, было сложно. На день было много планов, но самый главный — попросить отца разрешения заняться благотворительностью. Любовь народа, в конце концов, надо завоевывать, и не только в словах, но и в поступках. Переодевшись в любимые цвета короля, которые она ловко узнала у слуг, шепчущих о Визерисе, девушка уверенно направилась к его покоям. В процессе, когда она уже готовилась к встрече, на устах Хелейны засияла мягкая и располагающая улыбка. Походка была расслабленной, уверенные шаги звучали громко. Всё должно пройти гладко. Её встречали с кривой улыбкой и ужасным запахом, но, несмотря на это, она старалась держаться с достоинством. — Отец, здравствуйте. Как ваше самочувствие? — начала с формальностей принцесса, стараясь скрыть волнение. Король, хоть и выглядел ослабленным, купился на её добрые слова и с слабой улыбкой ответил, используя тот же хриплый голос, что и всегда, в сочетании с тяжёлым дыханием, которое выдавало его недуги. — Здравствуй, милая. Стало лучше, ты же знаешь, меня радуют все твои посещением старика. Хелейна, почувствовав тепло в его словах, села напротив и взяла его за здоровую руку, сдерживая брезгливость, которая время от времени накрывала её. — Отец, я бы хотела начать заниматься благотворительностью. Мне нужно твоё одобрение, — произнесла принцесса, удерживая зрительный контакт. Визерис удивлённо посмотрел на неё, но его взгляд быстро смягчился, словно в нём вспыхнуло воспоминание о давних временах. — Неожиданное желание. Но похвальное, — усмехнулся король, и в его голосе проскользнула нота одобрения. — Я одобряю. Тебе выделят средства. А теперь, ступай, дитя, — махнул он рукой. Хелейна, сдерживая улыбку, встала и поклонилась, чувствуя, как в ней закипает радость. — Благодарю вас, отец, — произнесла она, выходя из королевских апартаментов и вздыхая свежий воздух. Хоть что-то получилось.

***

Уже через несколько часов девушка сидела в карете, стараясь сохранить важный вид перед слугами, не показывая, что её тошнит от этих головокружительных аттракционов. На вопрос служанки, всё ли хорошо, она отделалась простым кивком, и служанка, удовлетворённая ответом, отстала. Хелейна заметила, что люди в городе любопытно смотрели на карету, ведь в последние годы «знать» не появлялась официально и не проверяла своих поданных. Через пять минут карета наконец остановилась. Дверь распахнули, и принцесса, вздохнув, спустилась, не приняв помощь своих золотых плащей. Она напялила яркую, широкую улыбку, привлекая ещё больше любопытных взглядов, как будто сама стала частью этого лицемерного спектакля. Волосы светились на солнце, придавая её облику ещё большую «божественность». Золотые плащи отодвинули толпу и повели её в один из приютов для сирот. Домик был маленьким и хлюпким, как и судьбы его обитателей. Дверь распахнулась, и на пороге появилась старая женщина; её глаза удивлённо распахнулись, но она поспешно открыла дверь шире и начала лепетать. «Ваше Высочество, какая честь…» Хелейна, переступив порог приюта, стала осматривать помещение. Окна были заколочены досками, всё было покрыто слоем пыли и грязи, а дети и воспитательницы сидели на полу, укутанные в тонкие тряпки. Все они, как один, смотрели на неё, и в их взглядах читалось ожидание. Она с сожалением осмотрела детей, чувствуя глубокую жалость. Ей было очень больно за этих маленьких малышей, у которых непростая судьба. У одного мальчика даже были таргариеновские локоны; видимо, Эйгон постарался… Принцесса, не обращая внимания на негодования служанок, села рядом с детьми и воспитательницами на пол. Дети, смотрящие на неё уже без страха, а с живым интересом, подсели ближе. Тот самый белокурый малыш и вовсе сел к ней на колени, словно почувствовал, что она пришла с добрыми намерениями. Хелейна ласково стерла крупинку грязи с его щеки и повернула голову к женщине, которая им открыла. Та начала поспешно говорить: — Принцесса, это был приют имени бывшей королевы Эйммы, но после её смерти его перестали финансировать, и денег стало не хватать. Мы надеялись, что король или же принцесса Рейнира продолжат её дело, но, увы, глубоко ошиблись. Девушка, не удивлённая, хмыкнула. Не удивительно, зачем Визерису или Рейнире этот приют? — Значит, теперь этот приют буду финансировать я, — встала Хелейна, аккуратно ставя ребёнка на пол. — Завтра вам привезут все нужные продукты, вещи и остальное. А потом сделаем ремонт, чтобы этот дом снова ожил. Не слушая ошарашенных благодарностей, она потрепала какую-то девочку за щеку и вышла из приюта уже с уверенностью.  У неё ещё много дел в городе.