Часть 11. Пещера.

Май, 1936 год. Ферма на заливе Хамфорд

      Эми Бенсон сидела на валуне чуть поодаль от остальных, наблюдая за тем, как Реддлы переговариваются в тени единственного на всю округу дерева. Они всегда держались особняком, остальные к ним не лезли — и боялись, и не знали, о чём говорить. Близнецы были… странные и какие-то чужие: Мэри с ровными косами, аккуратная, неулыбчивая, ее вечно ставили в пример воспитательницы. И Том — с спокойным, внимательным взглядом синих глаз, от которого у Эми мурашки бежали по спине и по животу — особенно когда он смотрел на неё. Почему-то это нравилось. Очень нравилось. А сегодня они подозвали её и Денни. Том едва заметно улыбался. Со стороны, наверное, казалось, что они решили поиграть вместе. Эми оглянулась: Марта увела малышей на тихий час, а миссис Олсон отчитывала разорвавшего штанину Рики, всплескивая руками. — Хотите посмотреть на пещеру? — спросила Мэри. У нее был странный взгляд. Ее глаза цветом походили на Тома, но, в отличие от брата, она всегда глядела будто бы мимо, будто не видя человека пред собой. Но не сейчас. Эми хотела отказаться. Она не любила запах тины, не любила скользкие камни. И уж точно не хотела лезть в какую-то щель в скале. Но в этот момент её вдруг обдало жаром — словно кто-то другой в ней захотел идти. «Ты не трусиха. Ты хочешь, чтобы Том на тебя посмотрел не как на маленькую трусиху». Глупо, стыдно… но желание понравиться было пронзительным. Эми поднялась, сглатывая сухость во рту. Рядом с ней мялся Денни. Он вертел лопоухой головой, искал кого-то из взрослых. Он даже не пытался притворяться храбрым. — Не хочу… — Пробормотал он, пятясь. Том подошёл, улыбаясь шире. — Ты что, слабак, Денни? — Фыркнул он, скрестив руки на груди, — Так и расскажу парням: Денни испугался воды. Испугался приключения. Даже девчонки его храбрее. Он склонил голову, глядя на него сверху вниз, и на секунду Денни застыл, как загипнотизированный. Эми почувствовала, как напряжение качнулось рядом — Денни переступил с ноги на ногу. И вдруг резко, дёргано шагнул вперёд — словно его кто-то подтолкнул изнутри. Ещё шаг. И ещё. — Молодец, — мягко сказал Том. Неужели он похвалит и её? У Эми заколотилось сердце. Но Том ничего ей не сказал. Он даже не смотрел — взгляд скользнул мимо. Но рядом зашуршал передник Мэри, Эми почувствовала дыхание девочки рядом с ухом. Щекотно. — Ну что, Эми, — тихо проговорила Реддл, чуть наклонив голову, — Ты ведь не хуже, правда? И в ту же секунду что-то вспыхнуло внутри Эми — острое, как иголка. Зависть. Желание. Ощущение, что она стоит на какой-то грани. Нет, она не будет трусихой. Особенно когда Том храбро шагал впереди.

***

      Пещера встретила их холодом и запахом водорослей, будто дышала самой морской глубиной. Проход был узким, с низким сводом, по которому кое-где стекала вода. Камни под ногами были тёмно-зелёными от тины, ступать приходилось осторожно: они скользили. В щелях плескались мелкие лужицы, отражая свет сквозь трепещущие завитки, а в лагунках шевелились крохотные морские создания. Мэри ступала осторожно, держась за прохладную ладонь Тома. Один раз она не удержалась — и подскользнулась на склизком камне, но крепкая рука брата вздернула ее вверх, не дав расшибить колени. Мэри бросила взгляд вверх и почувствовала, как по спине пробежал лёгкий озноб. Стены пещеры были ещё мокрыми. От этого становилось неуютно: вода совсем недавно доходила до самого свода. У них оставалась пара часов до прилива. Проход расширился, и впереди показалось подземное озеро — тихое, чернильно-чёрное. Эми неловко замерла, Денни вжимал голову в плечи. Том пихнул его в плечо, выходя вперед, на край уступа. Озеро было недвижимым, точно огромное зеркало с трещиной в середине: небольшой возвышенностью из камней, крохотный остров посреди этой тёмной воды. Том бросил веселый взгляд на Мэри и носком ботинка сдвинул крабика, прятавшегося у края — тот, недовольно шевеля клешнями, попятился в трещину. — А в-вода не вернется? — Дрожащим голосом спросил Денни. Том поманил его рукой. Мэри склонилась, придерживая юбку, и вгляделась: под толщей воды что-то белело, точно кости. — Подойди, Денни, сам посмотри, — предложил брат. Косые тени превращали его довольную улыбку в зловещую гримасу, и Мэри не удивилась, когда Денни переступил с ноги на ногу и замотал головой. — Здесь есть что-то на дне, — негромко заметила она, коснувшись воды, — Может, сокровище? — И впрямь, — охотно откликнулся Том. Он сделал несколько шагов к Денни, ловя мечущийся взгляд, — Достанешь со дна? Мэри видела, как мальчик хочет отступить назад, но замирает под взглядом брата, точно кролик перед удавом. Его конопатое лицо скривилось в жалобной, почти умоляющей гримасе, а подбородок задрожал. Но что-то, и Мэри догадывалась что, было сильнее. На подгибающихся ногах Денни шагнул к краю. Он замер, глядя в чёрную воду, и медленно наклонился, дрожащей рукой снимая ботинок. — Стой! — подала голос Эми, подрываясь вперед. — Не слушай его! Но бегать по мокрым, обросшим тиной камням — было глупо. Нога девочки соскользнула, и она с коротким криком упала, сбив Денни с ног. Мальчик, не успев вскрикнуть, рухнул в воду с оглушительным всплеском. Брызги окатили всех, даже Том инстинктивно закрылся ладонью. По темной воде разошлись круги, нарушая покой подземного озера. Мэри утерла солёную каплю с щеки. Эми рухнула прямо на камнях, поджав ногу — с разбитой коленки стекала кровь. Она всхлипнула, прерывисто и звонко, начиная подвывать. Том подошёл ближе, присел на корточки на краю уступа и посмотрел вниз, где из воды высунулась облепленная волосами голова. Денни бил руками по воде, дышал, широко открыв рот. — Успокойся, — веско произнёс Том, впиваясь взглядом в испуганно моргающего мальчика, — Достань со дна сокровище. Нырни всего раз… Мэри видела, как в распахнутых глазах Денни что-то дрогнуло, он закрыл рот… И стал медленно погружаться. В начале вода скрыла тощую шею, следом дрожащий маленький подбородок, схлопнутую линию губ, низ конопатого носа, добираясь до широко раскрытых глаз, неотрывно глядящих на Тома. Светлая макушка скрылась последней. Эми издала невнятный, скулящий звук. Из воды поднялась дрожащая ладонь — в ней белел гладкий, отполированный морем камешек. Белый, как кость. — Молодец, — кивнул Том. — Теперь ещё. — Т-ты сказал один! — захлебнулся Денни, отплёвываясь и с трудом держась на поверхности. — Я передумал, — оповестил Том. И он заставил Денни нырнуть ещё. Один раз. И ещё. И ещё. Эми подвывала, эхо разносило ее всхлипы под сводами пещеры, и от этого раздражающего, ввинчивающего в уши звука Мэри сбилась со счёта на четвёртом камне. Но Том не сбился. На седьмой раз Денни вынырнул весь дрожащий, кинув на берег большой белый камень, ударившийся о шесть таких же. Носков ботинок Мэри коснулась вода, хоть она и стояла далеко от края. — Прилив, — заметила она вслух, и Том кивнул, собирая камни в карман. — Возвращаемся, — он развернулся спиной к пытавшемуся забраться на край мальчишке. Зареванная Эми тянула его за запястье, мокрое платьице липло к ногам. Крабик подползал к брошенному ботинку Денни. Том протянул сестре руку, и Мэри молча вложила свою. Ладонь была горячей, влажной, пальцы брата слегка дрожали. Мэри легонько сжала их. — Зачем тебе камни? — прошептала она, оглянувшись через плечо. Позади хлюпал Денни, цепляясь за выступ, а Эми всхлипывала, уже не пытаясь утереться. В воздухе висел солёный запах воды, водорослей и страха, что лип к коже. Но они оба медленно ковыляли за ними. Впереди замаячил залитый солнцем проход. Том украдкой тронул оттопыривающийся карман и приподнял уголки губ, выступая из-под темного свода пещеры на свет. Вьющаяся прядь прилипла к его влажному лбу, колыхаясь от порыва соленого ветра. Он сощурил синеву глаза, искоса глядя на Мэри: — Понравились.

***

      Из-за простуды Денни и странного нервного состояния, что с головой поглотило Эми, часть детей отправили в Лондон раньше. Мэри, скрыв свое желание не упустить письмо, предложила Тому вернуться пораньше, и тот, как ни странно, согласился. Ему не хотелось спать в одном помещении с еще двенадцатью воспитанниками, когда в полупустом приюте их ждала «личная» комната. И теперь брат выставлял летние сокровища на подоконнике, потеснив книги в уголок. Мэри наблюдала со своей койки, рассеянно листая подклеенный томик сказок братьев Гримм. Том в начале разложил обточенные водой камни по размеру — от меньшего к большему. Посмотрел на получившуюся картину, чем-то остался недоволен, и стал раскладывать их в ином порядке. Мэри пригляделась: теперь он сортировал их от самого белого до светло-серого. Но и это его не устроило. Том подбрасывал в ладони последний камушек. И вновь начал переставлять в одной ему понятной последовательности. — Какой теперь порядок? — не выдержала Мэри, захлопнув книжку. — М? — Том полуобернулся, наградив ту рассеянным взглядом. Осознав вопрос, он ткнул пальцев в первый камень слева: — Этот был первым. — Первым… по чему? — уточнила Мэри, свесившись с кровати, чтобы рассмотреть камни. — Просто первый, — Он пожал плечами, как будто сестра спросила какую-то глупость. — Остальные — за ним. Камни стояли рядком, как солдаты на смотру: каждый с чуть иным блеском, с прожилкой или трещинкой, неидеальные. Неужели Том запомнил, в каком порядке их доставали со дна? — Мне кажется, это второй, а не третий, — Мэри ткнула пальцем в третий слева, длинный, похожий на бледный клык. Он задумчиво кивнул. Дотянулся, поправил «второй», будто тот выбился из строя. — Теперь правильно, — удовлетворенно выдохнул Том. И вдруг резко обернулся: — Итак, почему ты так стремилась в Лондон? Синие штормовые глаза требовательно сощурились, под их взглядом Мэри враз стало неуютно. И чуточку любопытно — что Том вызнал о её маленькой тайне. Она неопределенно повела плечами. Конечно, она не могла держать его в неведении вечно, не с его наблюдательностью и привычкой ждать подвоха от всех вокруг. — Это связано с теми «богатыми опекунами», ради которых ты вынудила Коул сделать наш снимок? — догадался Том. — Ты прав, — кивнула Мэри, — Чем раньше мы покинем приют, тем лучше нам будет. — Раньше ты к этому не стремилась, — хмыкнул он, скрещивая руки на груди, — Что-то изменилось? Под пристальным взглядом она чувствовала себя как у бобби на допросе: Том не любил лжи и попыток уйти от вопроса. Мэри негромко выдохнула: — Зима. Он приподнял брови. На миг его взгляд смягчился, нахмуренные темные брови разошлись, делая выражение замкнутого личика почти теплым. Он пожевал губу и отвернулся. — Эти люди должны оказаться полезными, — фыркнул он, поправляя линию белых камушков, — И ты мне обо всем расскажешь позже. — Если все сложится, — отмахнулась Мэри. Она знала: на время Том отстанет. А там или сложится, или нет.

* * *

      — Денни считает тебя красивой, — заметил как-то вечером Том, с тем самым тоном, каким сообщают, что пошёл дождь. — Даже твой шрам его не пугает. Рука Мэри почти машинально скользнула к щеке. За два года шрам побледнел, края сгладились, но внимательному взгляду он всё ещё был заметен. Волосы, однажды срезанные с обидой и поспешностью, отросли, и теперь Мэри больше не прятала лицо — быть аккуратной ей нравилось больше, чем незаметной. Тем не менее, замечание Тома вызвало раздражение. Сам факт, что ей, в девять лет, кто-то может симпатизировать, казался лишним: романтические веяния воспринимались ею как совершенно ненужный эмоциональный шум, мешающий думать. А вот то, что Том считал её шрам пугающим — задело. — В тебя Эми влюбилась, — в отместку выдала Мэри. Ожидаемо, Том поморщился. Долговязая Бенсон с тощей косичкой не была пределом мечтаний. Они переглянулись с одинаково скривленными лицами. Мэри рассмеялась первой. — Дети — как открытые книги, — приподнял уголки губ Том, — У взрослых всё иначе. У них в голове мешанина. Я не всегда понимаю, что они хотят. — А как ты вообще это понимаешь? — Мысли-то? — Том откинулся на постель, отбросив в сторону простыню, служившую ему летним одеялом, и уставился в окно. — Я смотрю в глаза — и что-то приходит. Набор образов, которые тянут понятия, которые ведут в воспоминания. Обычно весьма сумбурно. Даже голова трещит. У тебя не так? Мэри помотала головой. Они с Томом не так часто обсуждали их силы, ведь в них было слишком много непонятного: он верно упомянул образы и сумбур — Мэри скорее полагалась на ощущения. — Я просто… чувствую? — Она принялась разглаживать складки на простыне, подбирая слова, — Я не вижу образов, скорее ощущаю. Там горячо, там холодно, там что-то липко-обидчивое, там теплое-счастливое. Зависть, к примеру, как жажда, гнев — как ожог, грусть мокрая. Это сложно объяснить, я сама не понимаю. Том молча кивнул, не сразу отвечая. Он снова перевёл взгляд в окно, будто там, среди покачивающихся в вечернем воздухе веток, мог найти подходящее определение. — Похоже на термометр для чувств, — пробормотал он, и уголок его рта чуть дёрнулся. — Полезная вещь. Особенно если не доверяешь словам. Он взглянул на неё — прямо, почти пристально, как всегда. И всё же, в этой тишине, когда тень от рамы легла через его лицо, в нём было что-то настороженно-чужое. Будто он тоже прислушивался, даже край белого уха дернулся. Мэри ощутила, как воздух между ними дрогнул — точно натянулась невидимая нить, и по ней скользнуло нечто опасливо-любопытное. Мгновение спустя Том повёл плечами, и ощущение рассеялось. — Я так не могу, — негромко признался он, — И понять, о чем ты думаешь — тоже. Мэри затихла. Только теперь она осознала: при взгляде на Тома в ней не поднимались чужие чувства. Почти никогда. Иногда, когда он злился или был безмерно доволен, это ощущалось — но скорее от того, что она хорошо его знала. — Это потому что ты другая, как и я? — предположил он, устраиваясь щекой на подушке, — Интересно, а есть ли еще такие, как мы? И почему тогда сложнее со взрослыми? Потому что они другие, или потому что это работает только на детей? Мэри повернулась на бок, прикрываясь от легкого сквозняка простыней. Ответ у неё был. Но она знала — пока говорить его не стоит. И втайне радовалась, что Том не может проникнуть в те уголки её разума, куда не стоит соваться. Он бы не обрадовался, узнай все о его детстве, о семье, с которой она связалась, о судьбе, что его ждала. Всё это — слишком рано. Однажды, возможно… когда он станет старше. Когда будет готов услышать, что она рождалась прежде. Что никогда не была его сестрой. Что её, по всем правилам, вообще не должно было быть. Но не сейчас. Пытливые глаза Тома, почти чёрные в полумраке, сверкали любопытством. — Может, мы слишком малы, — предположила Мэри, — Раньше у тебя уходила уйма сил и шла носом кровь чуть ли не каждый раз. Посмотри на себя теперь. Том хмыкнул. — У меня есть мысль, — сказал он, сдерживая зевок, — Завтра и проверим. Доброй ночи, Мэри. Он зашуршал простынёй, разворачиваясь к ней спиной. —…доброй ночи, Том.

* * *

      Лазаретная комната была нововведением в приюте: миссис Коул решила отрядить опустевшую мальчишескую спальню под нужды повально заболевших в феврале воспитанников. Это была темная, прохладная комната под крышей, которую отмыли до скрипа и проветривали трижды в день. Кашляющего, но уже избавившегося от жара Денни и замкнувшуюся в себе Эми разместили там. В полдень, когда запыхавшаяся Марта унесла их подносы, Том и Мэри проскользнули в лазарет. Усевшись на пустую койку, Том принялся болтать ногой, точно мальчишка на берегу, и небрежно рассматривать детей. Эми вскинула на него глаза, будто хотела что-то сказать, но промолчала. Она всё ещё хромала — разбитая коленка заживала медленно, хоть и не болела сильно. Но дело было не в этом. Эми боялась. Мэри чувствовала, как в ней дрожит что-то: тревога, слабость, нечто мелкое, копошащееся, как мышь в банке. И с тем же — робкий росток волнительно-теплого чувства… Эми действительно нравится Том. Денни сидел на койке напротив, плотно укутавшись в одеяло. Ему было неуютно. От него пахло больничным потом, но под ним ворочалась раздражённая обида. Мэри не могла понять, на кого: на Эми, на Тома, на воду, в которую снова и снова нырял в пещере? Мэри подошла ближе – от мальчика тут же повеяло опаской и тем же робким теплом, как у Эми к Тому. Так вот как ощущается влюбленность. — Сыграем? — негромко предложил Том, ловя жадный взгляд Эми. — Вы вдвоем. Придумайте танец. — Я… — Девочка неловко села, из под одеяла показались белые застиранные носки. — Н-н-нога… Мэри с удивлением отметила, что Эми, обычно легко выдающая фразу за фразой, стала заикаться. Интересно, это из-за ее испуга? Или она сорвала голос? — Эми, пожалуйста, — Мэри присела на подоконник, под прохладный ветерок из приоткрытой створки. Она сказала мягко, почти прошептав: — Вы же видели как танцуют на ярмарке? А тут скучно. Да и никто не увидит. Тут же никого, кроме нас. На миг всего столкнулась взглядом — с каждым разом это давалось все легче, — воодушевляя, точно давая маленькому растению столь необходимые капельки воды. И Эми выпрямилась, бросив на Тома быстрый взгляд. Щёки ее вспыхнули, и Мэри могла ощутить, как всколыхнулось желание себя показать, отразилось зеленью луга в невзрачных серых глазках. — Денни, встань, — велел Том, подавшись вперед всем телом, почти лоб в лоб уставившись на мальчишку. И Денни встал. Они нелепо замерли друг на против друга. Эми была выше на голову, Денни не знал, куда деть руки. Они начали двигаться — неловко и скованно, как марионетки в руках неопытного кукловода. Денни делал шаг, Эми крутилась. Они совсем не умели танцевать. Но они танцевали. Мэри вглядывалась в их лица. Улыбки — натянутые. Движения — неловкие и бестолковые. От обоих веяло смущением, страхом и ожиданием: похвалы или подвоха? Но вот оно: вспыхнуло раздражение. У Эми. От Денни скорее несло стыдом и неохотой, он топтался вокруг девочки, как сутулый косолапый мишка. Мэри послала краткий взгляд Тому. Он кивнул и спокойно произнёс: — Эми. Ударь его. — Ч-ч-что?.. — Эми замерла, сбилась с шага. — В плечо. Просто… сделай это, — повторил он небрежно, словно речь шла о смене шага. Эми колебалась, но всё же пихнула Денни кулаком в плечо. Не сильно, но не по-дружески. — Эй! — вспыхнул он, — Ты почему ему подчиняешься? Он схватил Эми за запястье и резко дёрнул — она потеряла равновесие, ударилась о край кровати. Девочка пискнула, замахнулась в ответ. И уже через пару секунд они яростно толкались и пихались, срываясь на крик. Никакой игры в этом не было. Только раздражение, накопившееся за эти дни, вылилось вдруг в этот беспомощную, нелепую потасовку. Том молча кивнул Мэри на выход. Она спрыгнула с подоконника и покинула комнату вслед за ним. Больше порог лазарета они не переступали. Ведь в начале июня Мэри получила ответ на свое письмо.