Конец

      Прошло несколько дней с той встречи, когда Яна позволила ему приблизиться к своему телу и докоснуться до ее души. Последние два дня Турбо не приходил, его не было ни вчера, ни сегодня, хотя время уже позднее, обычно он приходил чуть раньше. Яна много часов провела в раздумьях, переосмысливала всю свою жизнь, свои слова, поступки, думала о будущем, в котором она всё таки видела Турбо. Весь сегодняшний день она просидела у окна, рассматривая людей, деревья, облака, бегущие по небу. Она думала, очень много думала.       Пришло осознание, что брата уже никак не вернуть, но он бы не хотел, чтобы она так долго страдала, мучая себя, его, даже несмотря на то, что он уже не рядом, и Турбо, который каждый день приходит исповедоваться перед Яной, осознавая всю вину. Она поняла, что хочет простить его, поэтому, скурив последнюю сигарету с ментоловой кнопкой, твердо и неразрушимо решила - простить. Все заслуживают прощения и второго шанса, но не все умеют исправляться, но Яна знает, что Турбо может, иначе он не приходил бы к ней всё это время, не отдал бы пистолет, не просил бы убить его.       В голове проносились приятные воспоминания, которые окутывают тело теплом и нежностью, когда она вспоминает ласковые касания Турбо, его объятия, его улыбку при каждой встрече. Все их милые привычки, начиная от сердечка из пальцев при прощании, заканчивая громким криком "йоу" после каждой дискотеки, проведенной вдвоем в ДК. Яна вспоминала, как они проводили ночь в подвале его группировки, выгнав на улицу одного из парней, который спал, сидя на земле, пока они курили сигареты, обнимались и делились планами на жизнь, в которых были они оба. Она поняла, что Турбо - тот, кого она искренне хочет видеть с собой, несмотря на то, что он выдал ей свою, как он считает, слабость, рыдая и извиняясь. И пусть группировка перестанет считать его пацаном, Яна не перестанет, ей абсолютно не важно, какое у него звание, авторитет он или нет, супер он или нет, старший или нет. Ей важно то, что она любит его. А он любит ее. И несмотря на то, что брат, возможно, осудил бы такое, Яна готова принять извинения Турбо и вернуть то время, когда они каждый день гуляли, и Турбо, размахивая руками, рассказывал, как дрался с толпой парней, как отжал деньги у местных чушпанов. Она скучает. Невыносимо сильно скучает по тем счастливым временам, поэтому намеревается вернуть их, дождавшись Турбо и поговорив с ним.       Яна поднимает глаза к небу, затем обращается к брату: –Равиль, родной, прости меня, пожалуйста. Я знаю, тебе не понравится моё решение, но я всё таки люблю его. И я не могу больше заставлять нас всех страдать. Плохо ему - плохо мне, плохо мне - плохо тебе. Так ведь? Ты только помни, что я все ещё люблю тебя и скучаю, мне порой не хватает тебя, но.. Ты ведь тоже убийца, Равиль. Ты тоже убил беззащитного ребёнка. Правда ведь? И не говори, что нет.. Вы оба убийцы. Ты убил его близкого друга, а он убил тебя, моего единственного и любимого братика. И знаешь, по правде говоря, я думаю, что он поступил справедливо. Пусть это противно и больно, но ты знал, на что шел, убивая ребёнка. Я не хочу осуждать, ведь о мертвых либо хорошо, либо никак. Я просто хочу, чтобы ты понял меня. Прости, братик, но я всё таки выберу его. Яна смахнула выступающие слезы, тяжело вздохнула, все ещё глядя на небо, как вдруг из-за тучи выглянула луна. Белая, яркая, полная. Она сочла это за знак, Равиль не злится. Он понимает и принимает ее решение. Яна непроизвольно улыбается сквозь слезы и шепчет губами "люблю тебя, Равиль".       Время идёт, Турбо всё нет и нет. Минуты ожидания кажутся вечностью, терпеть больше нет сил, она решает идти к нему, в подвал группировки, где он живёт, ибо не хочет возвращаться домой, где пусто, одиноко, и пьяный отец. Яна неторопливо одевается, надеясь, что, может быть, Турбо всё таки придет и постучит в дверь. Но она оделась, а Валеры нет. Девушка выходит из квартиры, в подъезде на ее этаже остатки осколков, засохшие капли крови на полу, всё это надо будет убрать, чтоб больше не напоминало о страданиях, длившихся два бесконечных, как казалось, месяца. Но сейчас Яна уверена, что будет конец, конец всем страданиям, ведь она скажет Турбо те заветные слова, которые он ждал от нее полтора месяца.       Яна вышла из подъезда, столкнувшись с холодным ночным воздухом. Поёжившись от холода, она накидывает на голову капюшон и идёт дальше, всё ещё медленно, ожидая встретить Турбо по пути. Она осматривает дворы, скамейки, где они когда-то сидели, и где Турбо стал для нее нежным, похожим на черного дворового кота, который, попав в нужные руки, стал самым ласковым в мире котиком, любящим лежать на ее коленях, мурчащим от удовольствия, когда она гладит его по голове, а главное, любящим и готовым защищать даже от огромных псин. От воспоминаний на лице появляется улыбка, а вспомнив его улыбку, Яна тихо посмеивается.       Впереди уже виднеется тот самый подвал, рядом со входом в который стоит Зима без шапки, он курит сигарету и выдыхает дым, подняв голову. Он замечает Яну и меняется в лице, в его глазах расширяются зрачки, а сам он закрывает дверь своей спиной. –Зима, ты чего? – Спрашивает, подойдя ближе к нему. –Зайди завтра. Щас там.. Разговоры. – Отвечает Вахит, отводя взгляд и делая очередную затяжку. –Турбо там? Позови его, пожалуйста. Зима молчит. Его взгляд цепляется за Яну. Из-за его тяжёлого молчания сдавливается атмосфера вокруг, глаза тускнеют, но он не отводит их. Сердце начинает что-то чувствовать, бешено колотится, словно птичка в крохотной клетке. Яна смотрит на Зиму, не понимая, что происходит, но она понимает, что ей нужно внутрь. –Зима, пусти меня! – Яна начинает отталкивать его от двери, но он стойко стоит на ногах. Глаза его заполняются слезами и сочувствием. –Ян, тебе нельзя туда. –Да что значит нельзя, блять?! Пусти! Она рывком отталкивает Зиму и распахивает дверь подвала, быстро спускаясь вниз. Там она сталкивается со спинами парней, а подвал наполнен гробовой давящей тишиной. Некоторые парни оборачиваются на нее, затем вновь переводят взгляд на что-то впереди себя. Яна отпихивает их в стороны, пробиваясь сквозь их тела. Выйдя вперёд парней, она замирает.       На полу лежит уже белое тело Турбо, под ним лужа алой крови, которая только продолжает расти. Рукава его свитера закатаны по локоть, а всё, что ниже локтя, изрезано до мяса, превратившись в кровавое месиво с виднеющимися жилками. Изрезано настолько глубоко, что не зашить. Рваные раны, вдоль и поперек, продолжают выпускать тонкие струи уже останавливающейся крови. Лицо его безмятежно, на нём слабая улыбка, которая останется навечно. Он лежит в неестественной позе - скатился со скамейки, на которой резал руки, а рядом с его рукой лежит маленький, но острый нож, весь, от ручки до лезвия, покрытый липкой кровью. На скамейке лежит клочок бумаги, покрытый каплями крови.       Женский визг заполнил подвал. Парни отвели взгляды, не сумев сдержать слезы. Она хватает его за руки, судорожно пытается закрыть раны, пачкая свои дрожащие ладони его кровью. Она сжимает его руки, будто это может помочь. –Ян.. – Говорит кто-то позади. Но она хватает его за воротник свитера, тянет на себя, срывается на крик и рыдает взахлёб. –Турбо, вставай! Вставай, пожалуйста! Ты не можешь меня оставить, ты не можешь! Она истерично визжит, пачкаясь его кровью, берётся кровавой рукой за его лицо, пытается поднять, хлопает по щекам, пытаясь привести его в чувства, но он уже холодный. Он уже не дышит. Он перестал дышать.       Его сердце перестало биться, но в последние секунды он думал о ней, безмолвно признаваясь ей в любви и извиняясь за непоправимый поступок. Яна бросается к нему, обнимает, старается поднять, она не может поверить в то, что потеряла второго близкого, своего любимого мальчика. Она не прекращает визжать.       Под руки ее хватают парни, пытаясь вынести из подвала, но она дерётся, кусается, сопротивляется, кричит и верит в то, что Турбо все ещё можно помочь. Но уже поздно.       Яну выводят из подвала, она падает на землю, продолжая кричать и вырывать из земли траву с корнями. Она не верит, нет, нет, такого не может быть. Это всё сон, это не по настоящему.. Но жизнь жестока, особенно, когда не умеешь прощать того, кого любишь и того, кто готов приходить на исповедь к тебе каждую ночь.       Зима берет в руки записку, оставленную Турбо перед смертью, вчитывается, не может сдержать слёз. Как же он любил Турбо, почти как своего брата.

Записка гласит:

«Моя родная Яна, моя любимая девочка. Прости меня, я не смог смириться со своей виной. Не смог смириться с тем, что потерял тебя навсегда из-за жажды мести. Но чтоб ты знала, я люблю тебя даже сейчас, пусть мое сердце больше не бьётся для тебя, но моя душа будет существовать в другом мире. И я надеюсь, что мы с тобой встретимся через лет 70, когда настанет твоё время прийти ко мне, а я буду ждать. Я верю, ты справишься. Навсегда твой Турбо.»