Часть 1

❦ _____________________________________________❦        На городские окрестности плавно опускался мрак, несущий за собой ночные заморозки. Длинные античные фонари на узких железных столбиках зажглись, оповещая о начале шестого. Центральные улицы засияли паутиной мигающих огоньков, тянущихся кривой вереницей вглубь узких переулков. Жители спешили домой, офисные клерки, в идеально разглаженных пиджаках, неслись к станции метро, позабыв о прежней рабочей этике, а студенты выползли на открытые веранды придорожных кафешек, предвкушая ту самую, "берлинскую ночь", наполненную развратом и приключениями. Я резво свернула за угол, обгоняя неспешно прогуливающуюся пожилую пару, сверкая порванными колготками и короткой пёстрой юбкой, едва ли прикрывающей начало белья. Черный мужской плащ был аккуратно накинут поверх ажурной майки. Когда сумерки окутывали центральные улицы, я гасила свет в своей съемной однушке и уходила, ступая след в след, как кот, который гуляет сам по себе. Повторяя свой путь, точно так же, как делала это вчера, в среду, месяц назад... - " Работа не ждёт, шлюхи! Если будете опаздывать, я надеру ваши гребаные задницы и выкину вон! Вас здесь никто не держит! " Вещал наш хозяин каждую неделю, стабильно отчитывая девочек за нарушения или малейшие отклонения от установленных договорённостей. Он редко появлялся по ночам, но это не мешало ему вылавливать каждую мелочь. Олсон вкрадчиво следил за каждой, уже не первый год, умудряясь сохранять знак качества своего "заведения" на высшем уровне. Наш бордель был печально известным местом в узких кругах, слухи о котором время от времени гуляли по городу, обрастая всевозможными байками и легендами ещё с начала двухтысячных. Сюда нельзя было попасть просто так, без особого приглашения или допуска с противоположной стороны. Так что, случайных посетителей здесь никогда не наблюдалось. Все были "свои". За все то короткое время, что я проработала на этом месте, Олсон ещё ни разу не выгнал ни одной девчонки. У него были добрые глаза и гневные речи, полные угроз, которые никогда не воплощались в жизнь. Если дела шли хорошо, он стабильно отстегивал нам часть выручки, покупал подарки и баловал. Олсон, хоть и был редкостной скотиной, все же, любил иногда сделать нам приятно. Ему нравилось наблюдать за тем, как тусклые улыбки проглядывают сквозь абсолютную безнадёжность. Он был простым и прямолинейным, ужасно честным, наш грёбаный сутенёр - Олсон Флестер. Безжалостный и расчётливый. Думаю само место вынуждало его быть таковым, ведь элитный бордель с уклоном в откровенно насильственные фетиши не располагал большим количеством вариантов. Ты либо играешь по правилам, либо система берет в оборот Тебя. Он мог без какой-либо жалости избить девчонку до полусмерти на глазах у остальных, за нарушение сделки или за осознанный отказ от клиента, в качестве публичного наказания. Однако, вместе с этим, он оставался практически единственной защитой от внешнего мира. Он давал нам туманные гарантии, что мы протянем подольше остальных. - " Без меня вы все были бы трассовыми потаскухами, чьи тела находят в канаве посреди шоссе или на заднем сидении очередной, оставленной на парковке, развалюхи. Вы, кажется, совсем забыли, где и при каких обстоятельствах я подобрал каждую из вас, так ведь, Алиса..?" Девочки кивали, как деревянные болванчики, а я смотрела в ответ, остро и неприступно, практически с вызовом. - Ты не подбирал меня Ол, забыл? Дак вот я тебе напомню, грёбаный ты козел... - Да да, наша Алиса пришла сама. Ей ничего не осталось и она захотела продать себя подороже - свою гребаную задницу. Олсон, на самом деле, жалел меня. Я была самой младшей, когда он подписал контракт, недоверчиво интересуясь, какого черта я ожидаю от этой работы. Практически год прошел с того момента. Он прекрасно знал, что ему светит, если я вдруг решу спалить его контору ментам, но, все же, по каким-то причинам, он решил сделать исключение. Олсон прекрасно знал себе цену, а ещё, он знал, что я никогда не дам себя в обиду и буду отбиваться как дикий лис, до конца, пока не почувствую кровь обидчика на своих пальцах. Мы всегда были в немой схватке, не желая друг другу уступать, но он никогда по настоящему не злился на меня. Ему было просто интересно, на сколько же меня хватит. Олсон знал, что мне было некуда идти, так что выбирать меньшее зло не приходилось. ... Взбежав по каменным монолитным ступеням, я нажала на красную кнопку звонка, приваливаясь к, обвитой серебряными вставками, металлической двери. Окна в низковатом пятиэтажном здании всегда хранили молчание, не позволяя жизни из вне проникнуть сквозь свою гладкую мутную поверхность. Со стороны могло показаться, что внутри было совершено пусто, качественная шумоизоляция и непроницаемая тонировка превращали постройку в неживой монумент, не вызывающий лишних вопросов. Туристы проходили мимо, с восторгом разглядывая готическую отделку фасада, и с восхищением произносили: - " Ну какой же очаровательный отель! " - " Смотри ка, а это ведь здание городской администрации? " - " Да нет же, какая к черту администрация. Это ресторан, не видно что-ли? " Я нервно улыбнулась себе под нос, слыша как с противоположной стороны динамика излишне вежливо поинтересовались: - Здравствуйте, рад приветствовать вас в "Gekrönte Luftkuss Feierabend", вы к кому? - К твоей лысой мамаше, Дин. Открывай. Послышалось тихое "сука блять" и отрывистые гудки, глухой щелчок. Я нетерпеливо дернула ручку, проскакивая за порог. Дверь снова намертво запечаталась за моей спиной, обрывая связь с внешним миром. Узкий коридор, ведущий в общий гостевой зал, был обрамлен бархатными красными стенами и керамической молочной плиткой, которая каждый раз жалобно звенела под подошвой моих туфель. Из-за высокой стройки регистрации, расположенной в самом центре безлюдного холла, за мной уже следила знакомая пара злобных глаз. Наш менеджер - Дин сидел на высоком вздутом пуфике, в который раз пытаясь сдержать душевные прорывы, чтобы разобраться со мной на месте и без лишних свидетелей. Чужие руки были крепко зажаты на краю столика регистрации. Он наверное уже давно бы прикончил меня, если бы ему разрешили. - Привет, Динни. Я протянула руку, перебирая пальчиками в воздухе и ожидая свою положенную связку ключей. Огромная серебряная люстра легко покачивалась над стойкой регистрации, опускаясь вниз по тонким алюминиевым креплениям. Когда-нибудь она перестанет висеть без дела и грохнется на рыжую макушку этого придурка, принеся хотя бы какую-то пользу. Он возмущённо отвернулся, поджимая губы, и принялся рыскать глазами по скоплению маленьких железных ячеек, встроенных в стенку напротив, все ещё не выучив их порядок расположения. Спустя некоторое время, выудил небольшую связку звенящих железок от 504 - го и кинул мне, попутно оглядывая с ног до головы. - Ты опоздала. Я не буду больше прикрывать твою задницу, Алиса. Я наклонилась, опускаясь грудью на стойку, и улыбнулась ему, показывая средний палец перед чужим носом. - Отсоси. - Это твоя работа, дорогуша. Я рассмеялась и он тихо прыснул в кулак, провожая меня снисходительным взглядом. - Спокойной ночи! Сладких снов. Ты в курсе, что у тебя сегодня пять человек по часовой оплате? Надеюсь тебе не раскрошат твое милое личико, как в прошлый раз. Он прокричал мне это в след, но я уже успела скрыться в дуге лестничного пролета, перескакивая через две ступени подряд. Чертов педик. Я считала его своим другом, назойливым старшим братом, который готов придушить тебя при первой же возможности, а он считал меня гребаной шлюхой и иногда помогал скрыть опоздания от начальства. Я, по правде говоря, не знала ещё, что такое дружба, ведь моё доверие к людям заканчивалось взаимными оскорблениями, тупыми ударами и оплатой за низкосортные услуги. Мой извечный, успевший до чёртиков надоесть, пятый этаж, расположенный под самой крышей, как всегда хранил гробовое молчание и мертвецки спертый воздух, из-за отсутствия окон и вентиляции. Он был далеко не такой красивый и вычурный, как остальные уровни постройки. Обыкновенное кафельное покрытие и, серого света, стены, с проходами в отдельные апартаменты через каждые пять метров нагоняли уныние. Это напоминало улей, усеянный сотовыми ячейками, своего рода человеческий муравейник. Гости, в большинстве своем, предпочитали останавливаться уровнями ниже, так что длинный коридор последнего этажа практически всегда оставался в моем скромном распоряжении. Я огляделась и привычно прошествовала в самый конец, разворачиваясь напротив своей комнаты с табличкой 504. Вкрутив ключ в замок, я уже предвкушала горячую ванну и несколько часов спокойствия перед началом каждодневной рутины. Наша смена открывалась ровно в одиннадцать вечера, так что до этого времени, каждый был предоставлен самому себе. Времени для самобичевания было предостаточно. На эти несколько ничтожных часов, бордель погружался в анабиоз, коридоры пустели. Дин скучающе резался в карты с охранником, а комнаты запирались на замок. Но затишье перед бурей совершенно не означало изменений в дальнейшем прогнозе. Что-то привлекло мое внимание, и я скептически покосилась на совершенно новую, покрытую прозрачной эмалью, дверь в соседний "номер", по левую сторону от моего. Это помещение стояло мертвым грузом уже достаточно продолжительное время, запертое на замок самим Олсоном после коротких бессмысленных разбирательств. В прошлом году там грохнули одну шлюху, гость слегка перегнул палку, как обычно, это у нас бывает. Безнаказанность и полная конфиденциальность заказчика всегда отличали наше заведение от остальных. Ничего нового. Как результат - кровавый след, въевшийся в кафель, и трехэтажный мат хозяина. Дело быстро замяли, гость отстегнул хорошую сумму и испарился. Тогда я потеряла свою единственную подругу и поняла, что все в этом мире можно купить за деньги. На протяжении всего этого времени апартаменты простаивали без дела, скрываясь в самом дальнем углу коридора от лишних глаз. Никто не горел желанием даже близко приближаться к сомнительному месту, и, отчасти, именно поэтому добрая половина пятого этажа большую часть времени пустовала. Однако сейчас, кажется, дверь поменяли. В центре, чуть выше моей головы, на резной поверхности темного дерева красовалась новенькая медная табличка с поблескивающей надписью "номер 505". Я подошла ближе, настороженно прокручивая ручку, но дверь, к моему удивлению, оказалась заперта изнутри. Ещё вчера все было как прежде, когда они только успели... Пожав плечами, я справедливо решила, что это не имеет ко мне совершенно никакого отношения и лениво прошествовала в свою конуру, уже собираясь захлопнуть дверь. Но, в самый последний момент, краем уха поймала бешеный вопль с лестничного пролета - Эй Алиса, постой! Подожди меня! Высунув голову из приоткрытой щелки, я с ужасом пронаблюдала за тем, как наш Руби несётся по направлению ко мне на своих десяти - сантиметровых стрипах, с трудом удерживая равновесие. - Тормози блин. Я ловко схватила его за руку, утягивая за собой в дверной проем. Оборот ключа и секундная пауза, перед тем как я обернулась. Он, конечно, уже в нетерпении рыскал по декоративным шкафчикам в поисках своей добычи, забравшись с ногами на кровать. Сеточные чулки туго обтягивали его худые ноги, уходя за линию окончания кожаных коротких шорт. Лямка одной из подтяжек спала с плеча, болтаясь и звякая железными пряжками, где-то у поясницы. Он обернулся, смахивая с лица прилипшие пряди мертвых, выжженных белым осветлителем, волос. - Где? Я подняла брови, заходя в туалет. Видимо, сегодня мне не удастся заняться привычным самокопанием, лёжа и раскисая в желтоватом фаянсе ванны. - Куда ты дела его, Алиса?! - Тебе не кажется, что ты сюда уже как в магазин приходишь? Я не брала кокс на этой неделе, так что расслабься, чувак. - Гребаное дерьмо. В комнате что-то глухо упало. Послышались тихие разочарованные ругательства. Парочка ударов пришлась по матрасу, заставив кровать скрипнуть. Ограничившись скромным плеском воды в лицо, я вышла, забираясь к нему на матрас. Наш Руби был дрэг-квином. Я все ещё точно не знала, был он женщиной или мужчиной. Кто-то обращался к нему как к девушке, кто-то иначе, часто путаясь и понятия не имея, какой же пол он в конечном итоге олицетворяет. Так что, я называла его просто... Руби... Я, наверное, никогда не видела его лицо абсолютно чистым, привыкнув уже к многослойному и слегка гротескному макияжу, который он с воодушевлением обновлял каждый вечер, запираясь в моей ванной. - Не расстраивайся. Отложим твой передоз до конца недели. Он хмыкнул, внезапно передернувшись, сжал пальцы. Острые ногти, накрашенные алым, врезались в кожу. Я улеглась рядом с ним плечем к плечу, скрестив руки на груди. - Похоже на парный гроб. - Ой, заткнись а..? - Ты же слышала по 505-й номер ? Я встрепенулась, опираясь на обе руки. - Ты ведь видел дверь, так? Они что, блять, всё-таки оттерли то пятно..? Руби заговорчески покосился на меня, неопределенно и как-то странно улыбаясь. - Туда заехали. Комната больше не в нашей власти, Алиса. Мы теперь точно как грёбаный отель, прикинь? Он рассмеялся, закидывая руки за голову. - В смысле, там теперь живут..? - Точно. И тебе определенно стоит как-нибудь глянуть на нового обитателя. Без шуток. Не хочу разбрасываться словами, но когда мы столкнулись в коридоре прошлой ночью, я принял его за одного из наших. Я подумал что он новенький. Руби покраснел и отвернулся. - Все настолько печально? Я хохотнула, заглядывая ему в лицо. - Я ещё не успел разнюхать подробностей, но, поверь мне, он здесь не случайно. Здесь, блять, никого не бывает случайно, Алиса. Он .. - Трахнул бы его? Лицо напротив побелело, щеки покрылись пунцовыми пятнами. Я свалилась на спину, умирая от смеха. - Руби, ты влюбился что-ли? - Заткнись, я тебе больше ничего рассказать не буду. Я хмыкнула, примирительно растормошив его за плечо и притянув ближе. - Не злись, Руби. Он обиженно замолчал, а я настороженно прислушалась к звукам за стенкой. Тишина больше не казалась абсолютной. ❦