Глава 6. Мёртвая

Тик-так. Тик-так. Сила мысли не унимала мигрень, и таблетки не помогали. Боль исчезала лишь от чужих страданий: океаны агонии заполняли пустоту внутри, обволакивали истерзанное тело, закрывая раны на нём. Тик-так: часы отмеряли время до разрушенных жизней. Аня облизнула пересохшие губы и открыла глаза. Дверь в кабинет отворилась. Старик мало изменился. Залысина и живот раздались, морщин на лице прибавилось, но выражение не поменялось. Всё такой же строгий, но добрый дядечка, у которого всегда найдётся совет и мотивирующий пинок под зад. Аня скучала по домашней малиновой водке, которая жгла горло, но оставляла приятное послевкусие во рту, сопровождая вечера в семейном кругу. По правде, хватало и одной рюмки, ведь фишка тех посиделок состояла совсем в другом. – Фёдор Иванович. Аня встала. Прокопенко застыл на месте, соображая, звать ли дежурного на подмогу – какого дьявола, отошёл на пять минут, а в кресле уже сидит незнакомая баба. Ноль узнавания. Выросла? Или каре всё-таки творило с женщинами чудеса? Сучиться сверх меры не хотелось. В конце концов, Фёдор Иванович ничем не провинился перед ней. Даже лучше, что он не стал, как тётя Лена, названивать. На то он и мужчина, чтобы не поддаваться сентиментальности. – Хазина, – пояснила Аня с лёгкой улыбкой. – Анна Юрьевна. Фёдор Иванович быстро оглянулся и захлопнул за собой дверь, прямо перед носом высокой широкоплечей фигуры, собиравшейся зайти в кабинет следом. Аня села обратно, не заботясь, что обосновалась на чужом месте. Всё-таки Прокопенко чуточку должен был ей: не воспитал кое-кого как следует. Вся эта лажа с «детьми, не отвечающими за отцов» и обратно. Все за всех отвечали, Хазина выучила урок на собственной шкуре. – Майор юстиции, универсальная служба безопасности. Руководитель оперативно-следственной группы отдела по борьбе с наркоторговлей и преступностью, – продолжила Аня перечислять регалии помимо очевидных. – Вы присаживайтесь. Как неродной, ей-богу. Мы же друзья, хоть и давнишние. Прокопенко сел, где пришлось, и побарабанил пальцами по краю стола, прижал ладонь, пряча расшалившиеся нервы. – Не желаете кофе, Анн Юрьна? – Разве вы хотите, чтобы я задержалась? – Фёдор Иванович отрицательно качнул головой. Слава УСБ шла впереди планеты всей и заставляла сотрудников МВД забиваться в норы. – Тогда к делу. Вы так переживаете, давайте немного пофантазируем, чтобы отвлечься. Аня встала и в два шага обогнула стол, по-родственному приобняла Прокопенко за плечи, склоняясь над ним. – Представим, что мы в школе? Юные годы чудесные! Так вот, я трудовик и пришла к вам, своему старинному товарищу, чтобы одолжить пару-тройку крепких мальчиков с высокими показателями раскрываемости. – Сколько времени на подготовку досье? Наклонив голову, Хазина заглянула Прокопенко в лицо и легко прочитала в нём намётки будущего плана: как в срочном порядке подтасовать статистику, намалевать отстранения и внесрочные отпуска задним числом. Так знакомо – столько раз лежало на подписи. Аня выпрямилась и преодолела ещё два шага до двери. – Фёдор Иванович, обижаете, никакой лишней нагрузки для вас. Страна знает своих героев в лицо, – облезлая железная ручка с лязгом втянула язычок, дверное полотно со скрипом поползло внутрь крохотной комнатки. Не поворачивая головы, Аня широко махнула рукой, приглашая высокую фигуру. – Не должны наши герои бездарно подпирать стены, когда родина в беде! Гром сразу узнал её по голосу и шагнул назад. Слишком специфическая манера и тембр не могли замаскироваться за короткой стрижкой, повзрослевшим лицом и окрепшим телом, запаянным в чёрное. Уродливое прошлое вздыбилось восставшими призраками, которые загудели, завыли новым приступом мигрени в Аниной голове. Хазина опустилась обратно в кресло и закинула скрещённые ноги в высоких берцах на край стола. – Игорь Константинович, хули встали. Велком ту ауэр хелл. Без вас наше совещание теряло смысл. Грохот захлопнувшейся двери пролился бальзамом на Анино сердце вопреки любой головной боли. Ярость бодрила, завораживала и питала. Мало кто радовался встрече с майором Хазиной. Оно и понятно: её появление не сулило добра, а тут ещё и паршивое расставание в загашнике. – Не стойте, располагайтесь. Прокопенко вытянулся на своём месте, Игорь не сдвинулся. Аня уронила голову набок и заправила волосы за ухо. Р-р, какой непокорный, ни капли раскаяния за содеянное. Без стеснения смотрел прямо в глаза. Даже делал вид, что оступился, а не шарахнулся от неё, как от прокажённой. Аня откинулась назад, насильно расслабляя мышцы, превратившиеся в стальные жгуты, готовые бросить её тело вперёд, чтобы драться. Пятнадцать лет – в жопу. Ане снова семнадцать, а ему – снова на неё похуй. – Воля ваша, Гром. Фёдор Иванович, напарника пусть выберет сам. Мы своим кадрам доверяем и всячески способствуем их душевному равновесию. – Что происходит? На вдохе Аня прикрыла глаза. Она помнила каждую ёбаную секунду того проклятого дня и всех последующих: «Игорь, что происходит?». Время не лечило, стигматы разрушенной веры не затягивались. Вернуться бы на Сицилию, к солнцу, запаху цитрусов и белому вину. В Италию, где шорох волн и белый песок под ногами… Какая же дура – сквозь года и вечности. Кого Аня обманывала? Шрамы покрывали изнанку кожи. От них было не избавиться ни белым песком, ни белым порошком. В носоглотке защекотало. – «Ни-че-го», – с улыбкой бросила Аня, глядя на Прокопенко, который не мог выставить её вон, хотя изнемогал от желания. Она подвинула серую папку к Фёдору Ивановичу, Гром всё-таки рухнул на соседний с ним стул. – Вот приказ. Идёте на повышение, Игорь Константинович. Сколько можно просиживать штаны в полицейском участке – пора приступать к великим свершениям. Скинув ноги на пол, Аня опёрлась локтями на стол и подставила ладонь под щёку. Дёсны чесались, так зверски хотелось курить. И драться. Не догадалась заранее позвонить Вадику и договориться на спарринг – самонадеянно думала, что долгожданная встреча пройдёт легче. Игорь изменился. Если каждая черта Аниного лица за годы напиталась жестокостью, то у Грома оно – просто заострилось. Подростковая мягкость истаяла, сменяясь железобетонным остовом, вылепленностью линий. Золотое сечение сосало рядом с Игорем Громом. Невероятно, но буквы «х-о-р-о-ш-и-й» всё так же светились у него на лбу. «А я?» – хотелось спросить Ане. Почему её можно было просто вычеркнуть из уравнения? Почему причинённое ей зло не считалось? И снова себя обманывала, прикидываясь, что не знает ответ: дочь генерала Хазина – продолжение своего отца, а не человек, которого берут в расчёт. Нанести зло злу – святое дело. Прочитав приказ о назначении на должность в ОБНиП УСБ, Гром захлопнул и отодвинул папку обратно. – Я отказываюсь. Его ответ выдернул Аню из задумчивого оцепенения. Она моргнула, сморщилась от гудения в ушах и демонстративно вздохнула. Пошарила по столу, поворошила комки бумаги в верхнем ящике тумбочки и достала из-под них чистый лист. Положила перед Игорем вместе с ручкой. – Пишите, Гром. За-яв-ле-ние. Я, майор полиции, старший оперуполномоченный по особо важным делам ЦУ МВД РФ по СПб и Ленобласти, Гром Игорь Константинович, пятого седьмого **** гэ рожд, личный номер такой-то, отказываюсь от назначения на должность старшего следователя с частичным выполнением функций оперативного сотрудника в ОБНиП УСБ РФ. Про-шу уволить меня, – шариковая ручка замерла у Игоря в пальцах, – по собственному желанию в связи с невозможностью дальнейшего несения службы из-за причин личного характера. Подтверждаю согласие на лишение меня всех званий, полученных ранее, без возможности повторного присвоения. Дата. Подпись. – Зачем же так сразу, – пробурчал Прокопенко, косясь на своего ценнейшего работничка. – Фёдор Иванович, лучше так, чем под суд за неисполнение распоряжения вышестоящего органа власти, – доверительно сообщила Аня и скучающе глянула на Грома. – Ну, закончили? Отдайте полковнику на подпись. Игорь откинулся на спинку стула, сминая замаранный лист и всматриваясь в Хазину со сдерживаемым гневом. Аня тоже от счастья не прыгала: – Товарищ майор, не делайте мне нервы. Или служим родине, или нахуй идём. Чумной Доктор мне половину Питера сожжёт, пока вы глазками хлопаете, – Гром окончательно пасмурнел. – А что вы думали, мы вам оставим такое серьёзное дело? Фёдор Иванович опрокинул в себя воду из стакана и промокнул платком взмокший лоб. Бедняга, его бы тоже в УСБ подтянуть, а то сидит целыми днями в маленьком душном кабинетике. Или можно сразу на пенсию – чтобы под ногами не путался и лишний раз не заставлял Грома сомневаться. – Могу я подумать? Что за глаза! Все брошенные щенки мира завидовали. Мигрень становилась просто невыносимой, Аню затошнило. Она встала и припечатала к столу новый лист. Жаль, в полностью закрытой водолазке не могла заодно посветить буферами перед мордой Игоря. Чтоб он слюной поперхнулся, мразь. – Текст повторить или вы запомнили? – Аня. Удивительная способность тоном голоса уместить в трёх буквах: «Мы же взрослые люди. Было – и прошло». Вот только и в глазах Игоря виднелось очевидное: сожаление о новой встрече, о том, что Аню на Патриках не переехал трамвай, и что теперь она маячит живым неприятным воспоминанием. Или нет. Мёртвым. Потому что сама она была мёртвой. А то, что корчилось внутри неё, истекало кровью – это что-то чуждое, подселённое серой вязкостью глаз напротив. Оно тоже умрёт. Аня вернулась, чтобы задушить – это – недобитое. Покончить раз и навсегда, как Игорь покончил с ней. – Да, любимый, – его перекосило, корпус ручки треснул под пальцами. – Какие-то вопросы остались? Фёдор Иванович подскочил, тронул Хазину за плечо и тут же осел под её тяжёлым взглядом. – Договор со списком служебных обязанностей в папке. О неразглашении и проч. Принимаем должность – приезжаем по указанному адресу. Отказываемся – завтра же заявление отправляем мне. Вместе с Жуком на замену. Ебать мозги своими метаниями будете в главке МВД, в УСБ мы выполняем приказы, чтобы подохло как можно меньше людей. Аня спешно вышла из кабинета, на ходу закуривая. Какой-то юнец попытался сделать ей замечание, но Хазина щёлкнула его по курносому носу, прежде чем блондинчик раскрыл рот. Мобила уже нагрелась от непрестанной вибрации. – Блядь, Олег, ну что там? – шепелявя из-за сигареты ответила Аня и выдохнула дым в лицо дежурному, пропускавшему её через турникет. – Я? Лучше всех. Не слышно разве? Вадик с тобой? Пусть подъедет в зал. Угу. Я тоже тебя люблю. Стряхнув пепел на землю, Хазина положила трубку. Поздно заметила движение сзади – шарахнулась, оборачиваясь и налетая спиной на свой Хаммер, припаркованный прямо у входа в центральное полицейское управление. Инстинкты бездарно продолбли опасность: за годы самоубеждения подсознание так и не поверило, что Игорь Гром – враг, и его следует опасаться, если он возникает за твоей спиной. – Чё? Заявление отдать? Не тормози, лапуль. Время – деньги, а мне тогда ещё к Жуку заглянуть надо. По ЧД его введи в суть дела, пожалуйста. – Мы можем поговорить? Хазина глубоко затянулась, чтобы проглотить слова, которые просились на язык: «Боже, я так ненавижу тебя, что безумно хочу трахнуть». Пятнадцать лет назад она не ошиблась: перед ней стоял истинный король. Как она и ожидала, он ни за что не отказался бы от дела своей жизни. Женщины – преходящи, а призвание – навсегда. Стоило только поманить Чумным Доктором. И до чего же Гром был красивый. Аня опёрлась поясницей о тачку, пристально рассматривая сексуального зверюгу перед собой. Разве что снова одевался, как лох. Но она-то знала, что под шмотьём сильное тело, которое когда-то заставляло её задыхаться и умолять о большем. Он авторитарно возвышался над ней, потому что без каблуков Аня была на добрую голову ниже. Всё это приводило к очередному разочарованию: Хазина по-прежнему чувствовала себя женщиной рядом с Игорем, и теперь, когда он смог её уничтожить, – как никогда сильно ощущала себя хрупкой и подвластной ему. Он – король, а она – никогда не была королевой. Зато дослужилась до майора УСБ, который будет драть Грома до визга на каждом совещании. Потому что месть – это ведёрко ванильного мороженого, смешанного с цианидом. – Игорь Константинович, запомните, говорить буду я. А вы будете отвечать, когда я спрошу вас, какого хера Чумной Доктор ещё на свободе. Всё ясно? Сильные пальцы сомкнулись на запястье, вздёргивая руку, из которой выпала сигарета. Аня стиснула зубы и не дёрнулась, сверля злым взглядом. Игорь накрыл ладонью костяшки, пряча её обручальное кольцо – розовое золото, сужающееся к середине, чтобы сверху вместился второй ободок с драгоценным камнем. – Ты замужем. За кем? Олег не ошибался: план был тупой. Зря Аня обижалась, Волков знал её как облупленную. Рядом с Игорем головная боль если не прошла, то забылась. Потому что он пах парфюмом, который Хазина ему покупала. В примесь с ароматом сигарет, которые курила она. Головокружительно. Невыносимо. «Это только кажется», – убеждала себя Аня. Гром стоял к ней вплотную, а она не могла вспомнить, какого чёрта ей нельзя дёрнуть его на себя и встретить его гибкий язык своим. – Кто он? – Поверь, ты не хочешь знать, – из-за плеча Игоря она обвела взглядом двор и дёрнула бровями. Вокруг собирались зрители из случайных прохожих и работников центрального управления. – Ненавижу, когда на меня пялятся. Отъебись? Гром отпрянул, как ужаленный. Испытав невиданной силы облегчение, Аня захлопнула за собой дверь Хаммера и немедленно вдавила педаль газа. Слишком короткая дорога не успела привести в чувство. Остановив машину на подземной парковке Серёжиной башни, Хазина долго просидела в салоне, слушая музыку. Пыталась медитировать, но мысли то и дело возвращались к событиям предыдущего часа, а потом из динамиков полился Фрэнк Синатра: «Everybody loves somebody», и Аня едва не раздолбала руль. Их первый медляк в первый же полноценный день отношений, когда Гром признался, что хотел бы пригласить её, а не выслушивать дурацкую Лебядкину. Вместо Вадика в спортивном зале обнаружился Волков, с которым Аня драться не хотела. Ничего не говоря, он стоял и ждал, вероятно, яростного нападения, которое она собиралась совершить на Дракона, чтобы отвести душу. Но Хазина подошла и ткнулась лбом Олегу в шею, зажмурилась, когда он обнял её, укачивая в своих руках. – Хочешь, Вадик застрелит их обоих? – предложил подоспевший Серёжа. О запланированной встрече Ани с Громом знало всё близкое окружение, которое отговаривало вместе и по отдельности: от троюродной сестрички Наташи до Вадика. В общем, все четыре роднульки выступали против одного Аниного «за». В ход шли все возможные присказки, поговорки и цитаты: «Кто старое помянет», «Это уже пето»… На что Аня ответила: «Мы должны брать из прошлого огонь, а не пепел», намекая, что хрена с два она уймётся, потому что в душе её продолжал пылать огонь. – Смерть – это лёгкий выход. Я хочу, чтобы они страдали. Хазина посмотрела на Олега, и он поцеловал её в лоб, поправил растрепавшиеся волосы. Волков слышал эти слова множество раз, поэтому они все здесь и собрались. Тем не менее страдала пока одна Аня. – Вадик может снять с них кожу, – миролюбивым тоном подсказал Серёжа. – Разум, завали, – попросил Олег, но Хазина уже завелась. От нотации Разумовского спасла Марго, которая объявила по внутренней связи: – Сергей, к вам майор Гром, полиция Санкт-Петербурга по поводу видеоролика Чумного Доктора. – Серёжа, как договаривались, веди себя хорошо. Хватит дохлого голубя, которого ты ему подарил на восемнадцатый день рождения. – Пусть скажет спасибо, что это была не голова лошади, – проворчал Разумовский. Олег решил проконтролировать его хотя бы дистанционно, поэтому всё-таки прислал к Ане Вадика. Сто лет тому назад тот служил под началом Волкова и спас его подтянутую жопу во время последней вылазки. За это Дракону по возвращении на гражданку пожаловали царство, а именно руководство охранным агентством. Вадик не только первоклассно муштровал бойцов, но и трындел что надо, отчего продажи услуг ООО «Стая» никогда не падали. Хотя Олег проводил крутые тренировки, спарринги с Аней у него выходили неэффективными. Помня костлявую двенадцатилетнюю девчонку, которую мутузили ногами, он невольно дрался вполсилы и норовил скорее защитить, чем превратить в идеального солдата. Вадик таких проблем не имел и только так доводил до изнеможения, ставил синяки и применял удушающие. Именно с ним она едва не переспала первым после Грома. Дракон трахал всё, что не приколочено, в то время как Аня была… не в лучшем состоянии. Вадика с неё снял Олег и с ним продемонстрировал всю сноровку, заработанную многочисленными боевыми командировками. После «воспитательной беседы» пришлось вызывать Жана Ивановича, чтобы подлатал, однако неузнаваемым Вадик оставался ещё недели две. – Хази, малышка, такими темпами я организую тебе сотряс, – он остановился и встряхнул накачанными ручищами, утёр лицо майкой. Пот лился с Ани в четыре ручья. Болели предплечья, в которые чаще всего приходили тяжёлые удары. Сегодня Хазина пропускала с завидной регулярность. – Что, потекла от него? Уже готова раздвинуть ноги? Аня изо всей силы, которую Дракон не ожидал от неё, ударила ногой в корпус, воспользовалась растерянностью и сделала подсечку. Повалила на спину, пытаясь добраться до лица и по-женски выцарапать Вадику глаза. Тот отшвырнул её и ткнул лицом в маты. – Полегче, Вад! Или тебе давно глаз на жопу не натягивали? – Она первая начала! Олег оттащил Дракона в другой угол ринга и отвесил обидный шлепок по морде. Помог сверкавшей глазами Ане встать. Она показала Вадику средний палец – Вадик скопировал и надел сверху сжатый кулак, дёрнув им несколько раз. Хазина бросилась вперёд, но Волков перехватил и поднял её в воздух. – Въеби ему, Олежа, – потребовала она сатисфакции со своей верхотуры и подцепила Олега за подбородок для пущей убедительности. – Лучше выеби её, Олежа, пока она всё не проебала из-за того, что у неё чешется. – Варежку закрой, мудила. – Угомонитесь, – рявкнул Волков, усадил Аню на скамейку и опустился перед ней на корточки, помогая расшнуровать берцы. Хазина всегда тренировалась в чём придётся, чтобы быть готовой оказать сопротивление в любом виде: и в шубе, и в одних трусах. – Что на вас нашло? Вадик стянул майку, красуясь, чтобы показать, что она потеряла. Аня демонстративно отвернулась. – Он просто ревнует. – Да что ты. Может, ты просто дура? – Вад. – А что – «Вад»? Ты не видел, с какими глазами она вернулась? Как будто я влюблённую тёлку не отличу. Мы чё тут в игрушки играем? – Дракон швырнул майку и попал Олегу в затылок. – Серёжа прав. Просто завалим Грома. Зря он это сказал. Скопившаяся Анина агрессия искала выход и готовилась вот-вот её найти в татуированной туше наёмника: подцепить его на крюки, как хрюшку, и вздёрнуть, чтобы потом выпустить кровь. – Можешь уёбывать, если что-то не нравится, – Аня по-животному оскалилась. – Хоть пальцем Игоря тронешь, я тебя оскоплю, Вадик, и скормлю твой хер Олежиным стаффордам. – Вад, иди, не провоцируй её! – прикрикнул Олег, вытряхивая Хазину из пропотевшей водолазки, прежде чем опять опуститься на колени и взяться за массаж перетруженных икр. Рядом на скамейку сел Серёжа и притянул Аню к себе на плечо, поцеловал в висок. – Хаз, в одном он прав. Чтобы двигаться дальше, ты должна понимать, чего хочешь и чем готова пожертвовать. Аня закрыла глаза. Она хотела покоя – и ничего больше.