Глава 10. Костик и Верочка

– Привет, детка. – Привет, любимый. Игорь облизал разбитую во время падения губу и пошевелил надёжно привязанными к стулу руками. В белоснежном костюме Аня выглядела восхитительно. Короткий топ с глубоким вырезом подчёркивал грудь, широкие брюки сидели низко, открывая подтянутый живот, босые ноги были обуты в алые лаковые босоножки для танцев. Короткие волосы перехватывала того же цвета лента, которая вилась вниз по обнажённому плечу. Аня вытирала с лица Игоря кровь, не обращая никакого внимания на антураж. Комнату сплошь от пола до потолка затянули в чёрный целлофан. Лениво привалившись к стене и не сводя глаз-стекляшек с Грома, в углу в полной амуниции стоял Чумной Доктор. В метре от него на крюке вертикально висела старая медицинская койка, к которой ремнями был прикован Юрий Викторович. Над измождённым лицом клоками сбились седые волосы, пот капал с кончика носа. Одежда тоже оставляла желать лучшего. Форменная рубашка измялась, на коленках штанов чернели грязные пятна, китель с генеральскими звёздочками валялся у ног. Скорбное зрелище, до которого никому не было дела. – Веришь ли, я даже рада, что ты присоединился, – Аня закрыла антисептик и отбросила окровавленную ватку. Коротко поцеловав Игоря в висок, выпрямилась. – Думала, вы с Юлей будете трахаться дольше. Раньше ты любил долгий секс, предварительные ласки. Ну, служба, что поделаешь, правда? – Дубин сдал? – Приложение отслеживания в твоём смартфоне, – Аня хмыкнула и подняла с пола бутылку. – Выпьешь вина? Шардоне прямиком из Сицилии с тонами красного апельсина и персика. Нечто чудесное, как наша встреча. Однако ничто из роскошеств не удивляло и не пленяло Грома, кроме чая, на перерыв для которого никто выделять время не планировал. Вероятно, у мероприятия даже существовал регламент, который нежданный гость нарушил своим появлением. – Может, развяжешь меня? Хазина обняла сзади, поставив бутылку Игорю на бедро. Больно прикусила мочку уха. – Нет, любимый. А если ты начнёшь громко пиздеть, придётся прибегнуть к кляпу. Чумной Доктор не любит, когда ему мешают работать. Сегодня он сделает подарок не только мне, но и всем, избавив нас от генерала Хазина. Этой ничтожной мрази, которая не сделала ни одного доброго дела за свою поганую жизнь. Отстранившись, Аня припала к горлышку бутылки. – Ты не помнишь, когда-то мы обсуждали, что убийство – это не выход? – Игорь дёрнул руками, но собравшиеся знали своё дело и узлы вязали надёжные. – Я ошибалась, – Хазина посмотрела на него с равнодушным лицом. Юрий Викторович слабо застонал, медленно приходя в сознание. Чумной Доктор перестал играть с перчаткой и взялся настраивать камеру. – Есть грязь, которую нужно просто стереть. Она умеет выкручиваться из самой надёжной западни. Под предводительством этой грязи люди прогнили, но пришёл кое-кто, и он всё наладит. Мы начнём новую эпоху. Наш ренессанс два-ноль. Кляп в виде свиного рыла встал в окровавленный рот генерала. Юрий Викторович забился в ремнях, страшно вращая глазами, будто мог одним взглядом наказать свою нерадивую дочь и её приспешников. На камеру Чумной Доктор начал зачитывать прегрешения. Классические: коррупция, проданные должности, превышение полномочий. И новые в виде теневого бизнеса – как через сеть салонов красоты, принадлежавшую жене, Хазин толкал наркоту, и как таможенник Самойлов помогал ввозить дурь, а Липин использовал её в своих препаратах, забыв указать в составе. – А что насчёт убийства? И его мы спустим генералу с рук? Застывшая изваянием Аня, слушавшая речь Чумного Доктора, как приговор самой себе, сошла с места и вновь склонилась над Игорем, одной рукой обняла его, а другой включила видео на своём телефоне. Записывала камера наблюдения у входа, с видом на лестницу, наверху которой стояли двое: лицом – Юрий Викторович, спиной – коротко остриженная девушка в оверсайзе. – Три с половиной месяца я жила у Олега с Серёжей, но дольше не могла оставаться. В Краснодарском крае Наташа нашла женщину, которая за скромное вознаграждение согласилась дать приют. Олег нанял человека, чтобы перевезти меня. Тот должен был встретить меня в доме отдыха. Заплатив метрдотелю, я заехала без паспорта, но система распознавания лиц засекла меня где-то по дороге. «Дай мне уехать и больше никогда меня не увидишь. Я буду кричать. Ты не докажешь…» – в отдалении требовала девушка, цепляясь руками в наручниках за пиджак генерала. Хазин вздёрнул на ней толстовку, являя камере округлый живот, и впрыснул из шприца лекарство. Девушка дёрнулась назад, неловко схватилась за перила. Видеонаблюдение поймало её лицо: это была Аня. Растерянно нахмурившись, она медленно сошла по ступенькам и только тогда с оглушительным воплем рухнула на четвереньки. Со всех сторон сбежались люди: служащие, жильцы кто в одних трусах, кто в пижамах. Кричали, чтобы кто-нибудь вызвал скорую. Защищая скованными руками живот, Аня рычала, корчилась и брыкалась, перекатывалась на полу с бока на бок, пока не затихла, потеряв сознание. Генерал сидел на верхней ступени… Видео оборвалось, и на экране проявилась запись из больничной карты с диагнозом «замершая беременность». У Грома в лёгких закончился воздух. – Поэтому, Игорь, я отрезала волосы. Чтобы продать их и спасти Костика или Верочку. Вообрази, отец так не хотел внуков, что я не успела узнать пол нашего ребёнка. Кроху выдали в заколоченном гробу, который сделали по моему заказу, – по щекам Игоря бежали слёзы, которые Аня заботливо вытерла, поцеловала в уголок губ. – Кому я рассказываю. Как будто вам обоим не было похуй на меня и моего ребёнка. Она подошла к отцу и запила солёный привкус белым вином. – Приплыл ты, уёбок, – засмеялась Аня генералу в лицо. – Сегодня работаем в записи, потому что папочка заслуживает особой смерти. Мы похороним его как ебаного хомячка, чтобы тело никто не нашёл, а то ещё отпоют и поставят на могилу крест. Налюбовавшись смесью страдания и бешенства, она вернулась к Игорю, села у его ног и положила голову ему на колено. – Я была так счастлива, что не успела сказать тебе о малыше, иначе из-за своих дурацких принципов ты женился бы на мне, и неизвестно, как долго я не узнала бы правду. Игорь больше не мог сожалеть о судьбе генерала Хазина – слёзы душили. Гром зажмурился, переживая агонию внутри себя. Он не знал, кто не сломался бы, пережив потерю ребёнка после предательства любимого человека. Пока Игорь беспечно продолжал жить, лелея свою вину, Аня горела в настоящем огне, и теперь сеяла его в городе, который принёс ей одни несчастья. Чумной Доктор сделал генералу инъекцию в шею и пообещал, что смерть Юрия Викторовича будет совершенно отличаться от гибели Липина – тот не испытал и трети мучений, которые предназначались Хазину. И, намучившись, умрёт он не от укола, а от очищающего огня. – А вам я отправляю списки преступлений судей, врачей, чиновников… Сейте справедливость. Очистим наше общество от грязи! Установив камеру на штатив, Чумной Доктор отвязал Игоря от стула, вздёрнул на ноги и повёл следом за Аней обратно в гостиную. В кресле у камина сидел Разумовский с извечным ноутбуком, из кухни вышел здоровенный татуированный детина, хрустя морковью. В домашней идиллии не хватало одного действующего лица – Олега Волкова, который снял носатую маску и опустил ворот костюма Чумного Доктора. – Вадик, всё по плану: через полчаса отвезёшь гостя на пустырь и устроишь ему файер-шоу, – Хазина закурила и легла на диван, будто в каком-нибудь голливудском фильме. Игорь опёрся на подлокотник, потому что ни ноги, ни Олег больше не держали. Сергей отвлёкся от ноута и окинул всех осуждающим взглядом. – Он сам припёрся, – объяснила Аня. – Ты уже рассказала ему, что для общественности он должен был стать Чумным Доктором? – Нет, ты испортил сюрприз. – Всё равно ты его отменила. Всё же Юля никогда не ошибалась. Олег скинул плащ, стянул перчатки и сел на полу возле Ани, как верный пёс. Погладил её по волосам. Она повернулась и дала ему сделать затяжку. Игорь смотрел и видел девчонку, которая рыдала от боли, не имея возможности защитить жизнь внутри себя. Померкло и первое-последнее признание в любви, и сцена расставания в школе. У Грома всё ещё не получалось сделать полный вдох, и он прерывистыми глотками хватал воздух. Оставалось ещё одно – помимо всего. Аня убивала людей чужими руками. – Можно я захвачу на файер-шоу мента? – спросил Вадик и ткнул огрызком моркови в Игореву сторону. Разумовский захлопнул ноутбук и с любопытством развернулся в кресле, собираясь насладиться реалити высшего порядка, каких не крутили по телевизору и не снимали в тик-ток домах. Без всякого выражения Аня смотрела на Олега, и на лице у того был написан однозначный правильный ответ. – Он предаст тебя, Хаз. – Снова, – подсказал Сергей. Она перевернулась на спину, отдала сигарету Вадику и села, поднимая глаза на Игоря, который продолжал неотрывно следить за ней. Ещё никогда он не видел подобной красоты: Хазина успокоилась – главное разрешилось, и дальше всё мчалось по накатанной, если не считать маленького нюанса. – Или пусть для тебя на камеру убьёт папашу, – не унимался Разумовский. Аня судорожно соображала – Игорь легко читал её мысли. Она представляла, какой станет их жизнь. Сможет ли Гром? И если да, то смирится ли с содеянным? Сумеет ли она сама быть с ним, если он через себя переступит? – Нет. Вадик разочарованно вздохнул, Сергей вернулся к ноутбуку, и только Волков никак не отреагировал, заранее зная её неправильный, но несомненный ответ. – Ты пожалеешь, Хази. Попомни слова дедушки Вадика. – Завали ебало, Дракон, и работай. Волче, сотри видео. Серёжа, берём в разработку номер пять. Но сначала ужин, – стянув ленту с волос, Аня расстегнула босоножки и спустила ноги на пол. – Расслабьтесь, у Игоря всё равно нет доказательств. Сквозь пелену пережитой агонии Гром медленно соображал. Сюрреалистичная картина оборачивалась действительностью, от которой было поздно бежать. Он знал, что теперь точно не причинит Ане вреда – не после всего, что она вынесла, и не тогда, когда несколько месяцев скрывала их ребёнка, чтобы генерал ему не навредил. – Ты собрала экспериментальную группу, чтобы нас контролировать. – Бинго! – она крутанулась на месте, победно вскинув руки. – И я приведу вас сначала к Чумному Доктору, а затем к власти. Мне нужны светлые головы у руля. Хочешь власти, Игорь? Чего ты вообще хочешь, а? Я не понимаю. – Только попробуй ширануться, Хаз, – Волков встал и подтащил к себе за предплечье, учуяв в интонации тонкую грань. – А что, выебешь? – она оскалилась и устало от Олега отвернулась. – Не буду, клянусь. Лучше приготовь, пожалуйста, вкусняшку. Стейк? С кровью. Он отпустил и предупреждающе посмотрел на Игоря, безмолвно передавая сообщение. Мол, однажды они втроём могут ослушаться Хазину, и она не успеет ничего сделать – будет слишком поздно запихивать мозги обратно Игорю в черепушку. Пока Вадик избавлялся от тела, а неразлучная троица ужинала, Игорь сидел на полу у камина, который оказался искусственным, что не умаляло эффекта. Огонь ворочался и трещал, разгоняя мысли. Пойманное в рамку трепетало животворящее пламя, выжигавшее всё на пути, куда шагала изящная ножка безумной женщины. – Олег повёз Серёжу в Башню. Мы одни, – её голос потянул за все нервные окончания, причиняя боль. – Табельное заперто в машине, но ты можешь убить меня ножом. Или руками. Романтично, правда? Дольше ждать с признаниями не имело смысла. – Твой отец прислал документы. Он собирался лишить тебя денег, помешать поступить на бюджет и прекратить спортивную карьеру. Меня хотел закрыть лет на пятнадцать, а дядю Федю уволить со службы. Поэтому я пошёл к Юле и попросил её подыграть. Ты же столько раз меня предупреждала, поэтому не могла не поверить в измену. Если бы я знал о ребёнке... Долгое молчание заставило нервничать. Игорь встал и обернулся. Аня сжимала и разжимала кулаки, глядя в пол. – Ты врёшь. Ты просто не хотел меня больше. – Все документы лежат у меня в квартире, я ничего не выбрасывал. Жизнь Хазиной снова рушилась, как будто прошлого было недостаточно. Она развернулась, наткнулась на журнальный столик и шагнула в другую сторону. Оглянулась вокруг, не зная, куда себя деть. Белый цвет делал её эфемерной. – Значит, опять виновата я. – Аня. И даже смерть генерала не облегчала новый виток страданий, который когда-то повернул русло судьбы. Призрачные варианты развития событий повисли в воздухе, но правда заключалась в том, что выхода в те годы у них действительно не было. Однако Аня проживала всё заново – под новым углом, который оправдывал Грома, но как будто обличал её. – Конечно, ты никогда бы так себя не повёл. Боже, а я поверила, не догадалась, что он всегда хотел одного. Не выносил, если я не страдала, он обожал это, – Аня закинула руки за голову, сминая волосы. – Это я всё уничтожила, да? Надо было спасти нас всех, а я сдалась, поверила в его уловки. Убить его ещё тогда – сейчас уже вышла бы. – Аня, ты не виновата. Хазина уронила руки и засмеялась. Слёзы закончились в ней навсегда – она отдала их Игорю, и его душа обливалась кровью. Времени их отношений не хватило, чтобы он успел научить Аню любить саму себя. Как ни превозносилась она перед другими, внутри её разъедало осуждением, оценками, несовершенством. – Тогда почему ты стоишь там?! В бесконечности от меня! – она сама отступила и всплеснула руками. – А я скажу. Потому что ты считаешь меня чудовищем. Моё правосудие хуже твоего, да? Зато действеннее, Игорь! Нельзя истребить зло, вытаскивая из жопы занозы, но не обращая внимания, что в очке у тебя две деревянных би́ты. Так что, теперь ты меня разлюбил наконец?! Полегчало? – Олег – святой, что терпел тебя столько лет, – Аня побагровела. Её клятвы Волкову норовили улететь к чертям, но перед ней вставало серьёзное препятствие в виде Игоря, который не собирался отступать с её пути. – Иди сюда, детка. Ты, кажется, хотела умереть? Она стиснула зубы и сверкнула глазами, гордо подняла голову. Несмотря на впечатляющую квадратуру гостиной, дефиле не заняло много времени. Аня остановилась перед Игорем, и он накинул ей на шею подобранную ленту. Алое расчертило бледную кожу. Он потянул на себя, наблюдая, как дрогнули ресницы, приоткрылись чувственные губы. По старой, казалось, забытой привычке Аня взялась за его талию. – Когда? После золота в Будапеште? – спросил Игорь о том, что не давало покоя. Без всяких намёков и подозрений, потому что пятнадцать лет назад лишь они по-настоящему были друг у друга. Как и сейчас. – Да, – из-за натяжения ленты Хазина жадно вдохнула, надавила пальцами и расслабила их, смиряясь с неизбежностью. Игорь всегда тщательно предохранялся, самостоятельно выделяя из скромного бюджета на качественные резинки. Секс Аня любила комфортный и с тщательной гигиеной, поэтому пришлось прибить полочку над ванной, куда Хазина складывала гели, бальзамы, шампуни, скрабы, мыло одно-другое-третье. Был всего один раз, когда принципы отправились в помойку. Накануне вылета домой с соревнований в Будапеште Аня позвонила по видеосвязи, чтобы показать, какое бельё купила на призовые, а потом трахнула себя пальцами, не спускаясь камерой ниже лица. Дальнейшая встреча в Пулково получилась жаркой. Презерватива под рукой не оказалось, ведь подобного они раньше себе не позволяли: переспали прямо в кабинке туалета, задерживая дыхание и кусая друг другу губы, чтобы не стонать. Уже тогда Ане отказала удача, и прерванный половой акт не помог предотвратить беременность. Иначе как сложилась бы её жизнь тогда? Может, и не было бы теперь никакого возмездия. – Так себе из меня опер, раз я не сообразил, почему ты бросала курить и вкидывала шуточки про залёт. – Ты поймал Чумного Доктора, Гром, поэтому не выёбывайся. Аня дёрнула уголком рта. Пальцы вновь сжались, выдавая, как тревожит её лента, скользившая по коже, ослабевая и натягиваясь. Игорь дёрнул края в стороны, и Хазина вздрогнула, жмурясь. – Сделаешь кое-что для меня? Вдоволь наигравшись, он отбросил ленту и сменил её ладонью, лаская и сдавливая горло. Запрокинув голову, Аня покорно смотрела в глаза. Игорь не знал, почему, но любил её до спазмов в подреберье. Нежность крыла его. Всё никчёмное существование, дни-месяцы-годы без неё теряли значение. Была она – и остальное меркло. – Блядь, ты всегда таким был? – она запустила руки под футболку, медленно теряя желание умирать. Взгляд поплыл, обретая новые искры. Они оба знали, что – всегда, поэтому Хазина покорилась, поэтому позволяла держать себя теперь. Они совпадали изъянами, и чувство единения не забывалось, протягивалось неразрезаемой нитью сквозь годы. – Чего ты хочешь? – Чтобы ты стала моей женой. Не потребовалось и секунды, чтобы они столкнулись губами, одновременно подаваясь друг к другу. Ранка на губе вновь открылась. Игорь поднял Аню, чтобы в пару шагов донести до дивана. Слишком большое количество одежды между ними раздражало. Кровь сменилась током в венах – как и всегда, каждый раз, стоило им соприкоснуться друг с другом. – Ты меня не остановишь, Гром, – пригрозила Хазина, цепляясь за остатки дерзости. – Знаю, – Игорь поцеловал худой живот и прижался всем телом, чувствуя и запоминая её заново, новую. Она пыталась быть везде: прикоснуться к волосам, к спине, обхватить ногами. Торопилась, словно Игоря у неё отбирают. Они на перроне у отходящего поезда, и нужно успеть как можно больше, ведь впереди ещё пятнадцать бесконечных лет врозь. – Значит, Волков, да? И как? – Гром сел, расстёгивая на ней брюки и отшвыривая их на столик, провёл языком вдоль ажурной резинки белья телесного цвета. Аня выгнулась, подставляясь под прикосновения. Игорь подхватил под упругую задницу, скользнул вниз и развёл колени. – Сладко ебал? – не отвечая, Хазина перевернулась и встала на четвереньки. Игорь надавил на лопатки и шлёпнул по выставленным ягодицам, спустил трусики. – Почему молчишь? – Не помню. – Да что ты? Капризные нотки развеселили. Игорь наклонился, раскрыл языком половые губы и погрузился в горячее и влажное сразу тремя пальцами. Хотелось её до звона в ушах и яйцах. – Так хорошо, что боишься признаться? Хрен до колена? А так и не скажешь. Игорь стянул футболку и прижался к выгнутой спине, приласкал нежный бугорок клитора. Запамятовал, как именно Хазина любила, но она не жаловалась, стискивая подлокотник до побелевших костяшек. Пышная коса больше не составляла проблемы – исчезла лишняя головная боль в прямом и переносном смысле. Не надо было переживать об удобстве, колтунах и том, чтобы ненароком придавить. Пряди красиво рассыпались вокруг лица. – Просто быстрый секс, чтобы утолить похоть. Игорь, пожалуйста... – Детка, разве твоя похоть когда-то стихала? Посмотри на меня. – Нет. – Кажется, нужна помощь друга. Хочешь позвать Олега? Укол достиг цели, как некогда шпага в умелых руках Хазиной. – Сука, какая же сука, – она опрокинулась обратно и тут же вцепилась в ремень, выдернула из шлёвок, чтобы следом разобраться с пуговицей и молнией. – Не хочу, слышишь ты, Гром? Обычный у Олега хер, нормальный, среднестатистический. А твой, блядь, заколдованный, мудила ты, – не заморачиваясь, она приспустила джинсы с трусами, облизала ладонь и обхватила ствол, вздыхая так, словно ей самой после долгих расшаркиваний уделили внимание. – Фея ты ебаная, Гром, с волшебной палочкой. Выговорившись и налюбовавшись на налитую головку, Аня подняла глаза и замерла. Злобно сощурилась, убирая руки и царски откидываясь назад. – Наебал меня, да? Не ревнуешь. Игорь засмеялся её скривлённой мордашке и вставил Ане, прежде чем она успела продолжить пикировку. Он оставил поцелуй на скуле, впитывая растерянное довольство. Хазина обвела языком губы и зарылась пальцами Игорю в волосы. Опасность! Тревога! Чертята точили ножи в глубине её зрачков, но Гром не успел заткнуть рот. Она отвернула ехидное лицо, зато плотно обхватила коленями. – Мы ещё не выяснили... Не трахался ли ты с Юлей. – Хочешь сейчас об этом поговорить? – Игорь подался вперёд, напоминая, что она уже не соскочит и не отмотает назад. Финита. Он не боялся отвечать лицом к лицу, особенно когда имел, что сказать: – Ты – моя душа, жизнь моя. Мы начнём сначала, я буду держать твою руку и никогда не отпущу. Веришь? Откровенность сработала безотказно. Расслабившись, Аня подставила губы под его поцелуи, терпеливо дождалась, пока он избавится от остатков одежды и приняла обратно в объятия. Отдавалась Игорю, как в первый раз, чуть боязливо и трогательно. Вслушивалась в собственные ощущения и крепко держалась за Грома, как за единственную опору, будто не было под ней дивана, а потолок норовил рухнуть им на головы. Аня заполошно дышала и забывала отвечать на поцелуи, давясь громкими стонами. Её тело раскалилось, вспыхнуло нежными красками, и оставшаяся кофточка показалась белой до абсолюта на фоне румяной кожи. – Прости меня, детка. Прости, – зашептал Игорь, дурея от беззащитности и податливости Хазиной, её требовательного взгляда, острых ноготков, которые впивались под загривком. Существовала лишь она – всегда. Её сильные бёдра двигались навстречу, торопили, выпрашивали. – Я люблю тебя. Игорь захрипел, вбиваясь в её тело, впился губами едва выше предыдущего засоса. Она содрогнулась, мышцы тисками сжали член, вырывая у Игоря сдавленный стон. Они оба застыли, не отрываясь друг от друга. Игорь приподнялся и ответил то, что следовало ещё пятнадцать лет назад: – Я тоже люблю тебя. Больше жизни.