Пролог: павший аврор

Когда заклятье ударило ее, раздался громкий клокочущий смех: — Ты никогда больше не запятнаешь мое генеалогическое древо, отродье, предательница крови! Изнутри ее просто разрывало. Щупальца темной магии распространялись от точки воздействия и, казалось, заполняли вены. Ноги подкосились, и она сначала взмыла в воздух, а затем послышался треск от ее головы, ударяющейся о каменные ступени. Ее тело скатывалось все быстрее и быстрее, а перед глазами калейдоскопом проносились сцена битвы, розовый вихрь, ступенька, готовая встретиться с ней, арка со струящейся вуалью. Затем зрение покинуло ее. И все, что у нее осталось, — боль. Следующее, что она поняла, была ослепительная белизна. Люди в форме что-то кричали, суетясь вокруг нее. Она бесшумно скользила по коридору, а над ней пролетали нечитаемые знаки. Боль становилась сильнее, и по мере того, как проклятье всё больше поражало её внутренности, сознание медленно ускользало. Зловещий сумасшедший смех эхом отдавался у нее в голове вместе с визгом, от которого не было возможности спрятаться. — Это будет медленная смерть, предательница крови! Она напугана. Она устала. Окружающие люди становились всё более тревожными, их безумные инструкции слились в один сплошной гул. Но затем она услышала один голос, выделяющийся из шума. Теплый и крайне необходимый. Задыхавшийся от рыданий. — …Ты должна держаться, Тонкс… Пожалуйста… Смех постепенно начал утихать. Его сменил этот одинокий голос, зовущий ее обратно. Она знала, кому он принадлежит: самые добрые глаза, находящие ее взгляд через всю комнату; самый глубокий поцелуй на крыше, когда всё небо взорвалось красками; самые теплые руки, обнимающие ее, пока ночь сменялась утром. — Пожалуйста, останься со мной… Темнота всё еще окружала ее, однако, погрузившись в нее, она все еще ощущала его прикосновения к своей руке. Прикосновения, указывающие путь сквозь боль и растерянность. Ремус.