Огонь феникса

Кончик пальца Тонкс очерчивал замысловатую золотую нить, соединяющую два имени: Беллатриса и Андромеда Блэк. Она стояла всего в нескольких дюймах от семейного гобелена Блэков и с пересохшим ртом смотрела в выжженную дыру над именем своей матери. Эта ветвь ее семейной истории всегда была туманной и тайной. Никто никогда не хотел об этом говорить, особенно Тонкс. Она всегда считала девичью фамилию матери смущающей, но принципиально незначительной частью ее собственного существования, совершенно не связанного с ее семьей. Но теперь эта часть открыта перед ней и вышита зеленым и золотым. Она прижала руку к пустому месту, где должно было быть ее имя, а затем нахмурилась, переведя взгляд на имя двоюродного брата, о котором даже никогда не слышала. Драко Малфой. Хотя девушка могла полагать, что он был преотвратным типом, учитывая, кто был его отцом, Тонкс почувствовала странную вспышку сочувствия: сестры семьи Блэков явно имели склонность давать своим детям невероятно нелепые имена. Кипящее волнение, которое она почувствовала при входе в штаб-квартиру Ордена Феникса, привело ее в такой восторг, что она опрокинула подставку для зонтов на ногу тролля и невольно разбудила какого-то визгливого и давно умершего родственника. Однако теперь волнение исчезло. Вместо этого вид обезглавленных домашних эльфов, суровые лица на портретах (у некоторых из них было такое же, как у нее, в форме сердца) и старомодная пропаганда чистокровности вызвали эмоции, которых она никогда не ожидала. Вина. В этом мире выросла юная Андромеда Блэк, но вместо того, чтобы поддаться его ядовитости, она решила отвернуться и выйти замуж за милого, скромного магглорожденного Теда Тонкса. Девушка дала мысленную клятву прекратить ссориться с мамой при всякой возможности. Это было частью того, кем была ее мама, и, хотя данная мысль обескураживала, она означала, что это тоже было частью Тонкс. — Настоящий цирк уродов, не так ли? Тонкс подпрыгнула. Ее голова ударилась о дверной косяк, и она обнаружила, что смотрит в лицо человека, которого до недавнего времени планировала выследить. Это было то самое лицо из «Ежедневного пророка», которое безжизненно смотрело из-под завесы спутанных волос и во времена первой мировой войны маниакально смеялось возле груды тел. Однако здесь она увидела в этом лице что-то от своей матери. И еще кое-что — дерзкий блеск глаз — который напомнил ей… ну… себя. Все, что она могла сделать, это произнести слова, которые она изначально надеялась сказать, прижав его коленом к земле и приставив палочку к его горлу. — Ну здравствуй, Сириус! Сириус остался прислонившимся к дверному косяку, но теперь улыбался. — Классные волосы… племянница. — Прямо как у тебя, дядя. Это очень похоже на… Встречу узника Азкабана с участником Black Sabbath. Сириус громко рассмеялся, а Тонкс не смогла удержаться и пробежала через всю комнату, чтобы обнять его за шею. Он колебался от удивления всего мгновение, прежде чем обхватить ее за спину в крепких медвежьих объятиях, в которых она почти задохнулась. Вскоре они оба засмеялись, закружившись по комнате. Тонкс переполняли ощущения новизны от того, что у нее есть кузен — что у нее есть еще кто-то в семье, кроме ее родителей. Поскольку ее мама находилась в полном изгнании из семьи, ее отец был единственным ребенком, а сама Нана Тонкс — матерью-одиночкой, Тонкс в детстве буквально лезла на стенку и мечтала о друзьях, с которыми можно было бы поиграть дома. Когда они разомкнули руки, темно-синие глаза Тонкс встретились с карими Сириуса — такими же, как у ее мамы. — Время для знакомств! — Сириус схватил ее за руку и быстро потащил к ступенькам, ведущим в подвал. Когда они бежали вниз, она на мгновение заметила носатого домашнего эльфа, высунувшего лицо из-за перил и хмуро глядевшего на нее, но, прежде чем она успела спросить, они ворвались на кухню и были встречены чередой людей. Сириус закружил ее в вихре знакомств, представляя поочередно каждому человеку. Затем он схватил за рукав потертого свитера и дернул вперед высокого бледного мужчину, который накрывал на стол, пока остальные в комнате суетились вокруг нее. — Кузина Тонкс, познакомьтесь с моим старейшим другом и товарищем мародером — Ремусом Люпином. — Приятно познакомиться, — сказал Ремус Люпин, чьи серые глаза сверкали. — Взаимно — сказала Тонкс. Его руки были заняты тарелками, поэтому вместо рукопожатия она весело помахала ему в знак приветствия. Она собиралась спросить Сириуса, что именно означает «товарищ мародер» но внезапно отвлеклась, увидев через плечо… — Билл! — радостно позвала Тонкс. С рыжими волосами, собранными в небрежный пучок на затылке, и в сером спортивном топе, открывающем коллекцию татуировок на внутренней стороне руки, Билл Уизли был похож на хипстера больше, чем когда-либо. — Почему мы провели вместе семь лет в школе, а ты ни разу не упомянула, что Сириус Блэк был твоим кровным родственником? — поинтересовался Билл, подмигнув после теплых приветственных объятий. — Я… эээ… держала это в тайне, — сказала Тонкс, взглянув на Сириуса. — На самом деле я не могу ее винить, — сказал Сириус с обнадеживающим высокомерием. — Мне очень неловко. — Я ручаюсь за это, — сухо отметил Ремус Люпин. — Честно говоря, я удивлена, что никто не заметил семейного сходства, — сказала Тонкс. Она перекрасила свои волосы из кислотно-розового цвета, чтобы они падали ей на плечи густыми, растрепанными черными локонами, и изменила глаза, чтобы они соответствовали образу, а затем склонла голову на плечо Сириуса, чтобы их лица оказались рядом. Хотя они оба этого не видели, на их лицах были одинаковые ухмылки. Комната разразилась вздохами и аплодисментами — обычный эффект, который метаморфиня производила на толпу. Вскоре они начали выкрикивать просьбы, и она принялась так быстро менять внешний вид лица, что запыхалась. Резкий стук деревянной ноги по огромному обеденному столу из красного дерева разрезал шум. — Так-так, — рыкнул Грозный Глаз. — Мы собрались здесь не ради циркового представления Тонкс! Давайте начнем собрание. Ухмыляясь, члены Ордена заняли свои места. Тонкс встретилась взглядом с Грозным Глазом. Он тряхнул растрепанными седыми волосами, что, как она знала, означало, что он на самом деле не сердился. Втайне он одобрял ее непрофессионализм, хотя иногда это его раздражало. Атмосфера начала терять прежнее праздничное настроение. Затем, как только Дамблдор — великолепный в золотисто-пурпурном одеянии и с серебряной бородой, переливающейся в свете свечей, — прочистил горло, чтобы начать, наступила такая тишина, что можно было бы услышать звук падающей булавки. — Добро пожаловать в Орден Феникса, Тонкс. Директор Хогвартса стоял во главе стола, глядя на многообразную толпу ведьм и волшебников перед собой. Пока он продолжал говорить, передавая множество информации, Тонкс едва могла удержаться и не ерзать. Он спокойно рассказывал все, что было известно о Пожирателях Смерти и их планах… какова была стратегия Ордена… какие миссии им нужно было выполнить… все, что она так отчаянно хотела узнать, и даже больше. Она предала Министерство магии — организацию, служению которой она посвятила всю свою короткую взрослую жизнь, — и почувствовала воодушевление. Когда Дамблдор закончил и занял свое место, Грозный Глаз поднялся и обратился напрямую к Тонкс. — Возможно, ты прошла обучение, но ты не готова. Ничто не может подготовить тебя к этой битве, кроме самой битвы. Пожиратели Смерти убивают, но — помни об этом — они всегда любят сначала поиграть со своей добычей. Авада Кедавра для некоторых из них слишком незначительна. Им нравится придумывать и изобретать свои собственные проклятия — извращенные и садистские. Они хотят уничтожить нас по одиночке, но они также хотят нас запугать, снизить моральный дух, сломать нашу решимость. В прошлый раз у них это сработало, и я не сомневаюсь, что на этот раз они будут пробовать на нас снова. В первой войне у нас были члены Ордена Феникса — храбрые, сильные воины — разорванные на куски, подвешенные к крышам, принужденные к ужасным действиям, замученные до безумия… В голубых глазах Дамблдора не было фирменного блеска, и он выглядел старше, чем Тонкс когда-либо его видела. Губы Молли Уизли дрожали. Тонкс буквально застыла на своем месте. — Вы все слышали, как я это говорил раньше — черт, некоторые из вас, вероятно, думают об этом как о моей чертовой мантре — но постоянная бдительность — ваша единственная надежда остаться в живых. С этими словами Грозный Глаз сел на свое место, его волшебный глаз по очереди вглядывался в каждое задумчивое лицо. — Ты можешь потерять всё, что для тебя важно, — пробормотал Сириус со своего места. Его челюсти сжались, и он больше не был приветливым хозяином: он выглядел так, словно все еще сидел в своей камере в Азкабане. — Ты должна это знать. Всё. — Это распространенное заблуждение о том, что наша сторона выиграла войну в прошлый раз. — На этот раз слово взял Ремус Люпин. — Тонкс пристально наблюдала за ним — значит, мародерский товарищ Сириуса тоже был ветераном первой войны? — Но правда в том, что мы не выиграли. Мы даже не приблизились. Единственная причина, по которой Волан-де-Морт потерпел поражение, заключалась в жертве, принесенной Лили Поттер, и чуде, которым является Гарри Поттер. Дамблдор сцепил пальцы. Он глядел в пламя длинной тонкой свечи перед ним. — У Волан-де-Морта было больше приспешников, чем у нас, это правда, но дело не только в этом, — продолжил Ремус. — Мы начали подрывать систему изнутри. Хаос и предательство могут принести такой же вред, как и темная магия самых сумасшедших последователей Волан-де-Морта. Рука Сириуса сжимала стол так сильно, что костяшки пальцев побелели. Ремус положил руку ему на плечо, прежде чем снова оглядеть присутствующих. — Но это битва, в которой нам предстоит сражаться. И я лично не собираюсь, чтобы мы проиграли на этот раз. — Поддерживаю, — вскрикнула Тонкс, стукнув кулаком по столу и приветствуя эту искру надежды. Многие из собравшихся членов Ордена подпрыгнули на своих местах; Дедалус Диггл взвизгнул, подскочил и приземлился в двух футах от своего стула на пол. Все посмотрели на нее — некоторые с благодарностью, некоторые возмущенно, кто-то удивленно — но каждый почувствовал, как острое напряжение в комнате начало стихать. — Хорошо сказано, — заговорил Дамблдор. Теперь его глаза снова блестели. — Сегодня вечером мы своими словами сгустили краски, но я предлагаю на время развеять сумрак и насладиться великолепной трапезой, ожидающей нас. Молли, ты окажешь честь? Смахнув слезу с уголка глаза и заверив всех, что это не проблема, Молли хлопнула в ладоши, и дымящиеся кастрюли с ужином появились в центре стола. Тонкс была голодна и наложила несколько половников тушеной баранины, стоящей прямо перед ней. Увлеченно жуя, она начала переходить от разговора к разговору, не забывая поддразнивать Наземникуса по поводу всех его злоключений с министерством… — Это было такой выгодной сделкой, Тонкс… …отвечать на многочисленные вопросы Молли о жизни мракоборца… — Причина, по которой я заинтересована, в том, что Рон — это мой младший сын — начал говорить о том, что хочет стать аврором, но я внушаю ему, что если он действительно этого хочет, ему нужно начать подтягивать успеваемость в школе… …и в конце концов вступить в разговор с Сириусом, Биллом и Ремусом Люпином… — Так вот, нам с Джеймсом удалось надеть доспехи, но мы так и не подумали, как из них выбраться, — рассказывал Сириус с ухмылкой, глядя на смеющихся друзей. — Лунатик был нашей единственной надеждой на спасение, но он… — Почему он называет тебя Лунатиком? — перебила Тонкс, отпивая пива. За столом воцарилась тишина. Тонкс почувствовала на себе взгляды множества людей, когда те попытались незаметно прервать свои разговоры, чтобы подслушать этот диалог. Ремус Люпин встретился с ней взглядом и, помедлив мгновение, словно собираясь с духом, сказал: — Потому что я оборотень. Тонкс сглотнула, но пузырьки защекотали ее горло, заставив ее поперхнуться. Чего бы она ни ожидала, это было не оно. Хотя она придерживалась мнения меньшинства о том, что оборотни были жертвами отвратительных предрассудков крови и, вместо того, чтобы быть «темными существами», которыми их считали, они были просто обычными людьми с недугом… она никогда не встречала ни одного. Она закашлялась, щеки ее заалели, когда она поняла, что теперь вся комната смотрит на нее. А потом она включила мозг и выдала первую шутку, которая пришла ей в голову. — Я думала, это потому, что у тебя была склонность к тому, чтобы разыгрывать учителей в полнолуние или что-то в этом роде, — прохрипела она, делая еще один глоток. Оу, — тихонько сказал Ремус. — И это тоже. На этот раз пиво выплеснулось на стол, а Тонкс облегченно хихикнула. Сириус саркастично поднял оба больших пальца вверх, когда она зажала рот рукой. Молли Уизли выглядела так, будто не знала, смеяться ей или ругаться. Грозный Глаз равнодушно отхлебнул из своей фляжки; он был совершенно не удивлен, что его подопечная устроила небольшое шоу. Ремус Люпин вежливо улыбался, но взгляд его серых глаз был абсолютно нечитаем. К облегчению Тонкс, остальная часть трапезы прошла без инцидентов. Но, когда она помогала убирать пустые тарелки — Тонкс была рада тому, что разбила только пару, — что-то ее озадачило. Римус Люпин ни разу не встретился с ней взглядом за весь оставшийся ужин. Она пыталась поймать его взгляд, чтобы показать, что считает его классным, но — намеренно или нет — он вообще не взглянул в ее сторону. Пока остальные занимались тем, что снова приводили комнату в порядок, она протиснулась между ними, чтобы схватить его за локоть. — Эй… послушай… — тихо сказала она, как только он повернулся к ней лицом, с мягким, но несколько настороженным выражением на нем. — Мне правда жаль, что я поставила тебя в такое положение. Вопросы имеют тенденцию просто сыпаться из моего рта в самые неподходящие моменты. Я плохо думаю, когда говорю, понимаешь? — Не стоит извиняться, — сказал он. Его тон был дружелюбным, но он все еще не смотрел ей в глаза. — Мне жаль, если эта новость шокировала тебя. — Нет, это ты не извиняйся! — возмутилась Тонкс. — Мне все равно, оборотень ты или нет! Это я та, кто смеется невпопад и устраивает сцены за обеденным столом! — Не глупи, — сказал Ремус, теперь он был более расслаблен, и улыбался ей открыто. — Приятно видеть тебя здесь. И для нас невероятно ценно, что к нам присоединился еще один талантливый аврор. Тонкс улыбнулась ему. — Ура! Это много значит для меня. Ее схватили плечи. Это был Сириус. — В библиотеку. Сейчас — прошептал он ей на ухо и похлопал по спине. — В библиотеку… Зачем? Тонкс заметила, как члены Ордена поднимаются по лестнице. — Для твоего посвящения, дорогая, — дружелюбно сказала Молли. — Сюда. Идем. — Моего… чего? Тонкс поднялась по лестнице в темный коридор. Когда она последовала за группой в глубь дома, то услышала шепот сверху. Она подняла глаза и увидела любопытные веснушчатые лица и безошибочно узнаваемые рыжие волосы младших братьев и сестры Билла. Она помахала им, и они все воодушевленно помахали в ответ; двое из них лихорадочно пытались спрятать странный телесного цвета шнурок. Прежде чем она успела их позвать, Молли проскочила мимо нее и помахала руками, попытавшись прогнать детей. — Разве я не говорила вам тысячу раз этим вечером, что ваш ужин будет после нашей встречи? Возвращайтесь в свои комнаты, пока я не позову вас вниз, ради всего святого! Хотя стоял летний вечер, в библиотеке было холодно и темно. Книжные шкафы, которые когда-то, должно быть, были лакированными и начищенными до блеска, были усеяны толстой паутиной. Они были такими высокими, что, казалось, наклонялись вперед под собственным весом; нависая над центром комнаты, в которой на огромном персидском ковре покоилась какая-то старинная мебель. Странные звуки доносились из-за плотных черных штор, закрывающих панорамное окно, но Тонкс смотрела только на одно: на столе в центре комнаты сидел Феникс. Его умное лицо смотрело на нее, пока она любовалась его великолепными красными, оранжевыми и золотыми перьями. Хотя присутствие прекрасной птицы успокаивало, Тонкс чувствовала себя немного нервно. Она не ожидала никакого формального ритуала. Казалось, что все знали, что делать, кроме нее. Дамблдор стоял лицом к ней, положив одну руку на оперение феникса. Кингсли подошел и встал слева от нее, Грозный Глаз справа. — Орден Феникса снова был созван вместе. Нимфадора Тонкс — Тонкс вздрогнула от звука своего имени, но сжала губы, надеясь на то, что это не повторится. — …ты добровольно дала торжественное обещание почетать это общество; хранить его секреты; защищать его членов; бороться за его дело со смертельным риском для собственной жизни. Аластор Грюм, вы предлагаете нового члена сегодня вечером… — Да, — прорычал Грозный Глаз. — и, Кингсли Шеклболт, вы поддерживаете это решение — — Да, — раздался низкий гул Кингсли. — и, все собравшиеся, вы одобряете? Зал разразился согласиями, голос Сириуса был громче всех. «Тонкс», — повернулся к ней Дамблдор. — Я готова, — сказала она, вскидывая подбородок и пытаясь проигнорировать воспоминания о некоторых словах, сказанных перед ужином. …извращенные, садистские пытки… …ты можешь потерять все, что для тебя важно… Затем Фоукс издал крик. Это была одна нота, чистая как стекло, а потом разрастающийся, танцующий огонь начал заполнять комнату, окружая Тонкс. Когда вокруг нее поднялось пламя, а ее сердце забилось, она повернула голову и обнаружила, что встретилась взглядом с Ремусом Люпином. Он окинул ее легкой поддерживающей улыбкой. Она заметила, как золотистый свет огня обрамил его лицо, смягчив морщинки и подчеркнув привлекательность, которую она раньше не замечала. Его взгляд был глубоким, спокойным и добрым. Хотя лизавшие ее языки огня были прохладными, а воздух в библиотеке дома 12 по улице Гриммо — ледяным, она чувствовала тепло.