1. Собеседование

Вливаться в новый коллектив — задачка со звëздочкой. Особенно, если в этом коллективе ты выступаешь будто бы третьим лишним, среди всех этих зануд и офисных червей, что ежедневно, пять раз в неделю приходят сюда и оставляют десятки часов своей жизни за столом, тыкая на кнопки и заполняя таблицы. Уныние сего действия никогда не привлекало гиперактивного и яркого парня, но, к сожалению, выбора у него не осталось. Жизнь порой вынуждает идти на подобные действия, чтобы не помереть с голоду под каким-нибудь мостом. Вот и Вару не хочет себе подобной участи. С самого детства он грезил о безбедной жизни, в лучах которой он сможет нежиться на укрытом бархатом шезлонге, где ветер будет колыхать его зелëные непослушные кудри и где он вальяжно закроет глаза под изумрудно-зелëными очками. Все его знают и безумолку говорят: радостные фанатки целуют его плакаты, а чокнутые сталкеры узнают его адрес и пытаются найти, но у них ничего не получится, ведь у Вару есть охранники. Мысли о том, как он устроит свой дворец пришлось откинуть в сторону после тряски головой. Следовало сосредоточиться на главном — работе. Чуть поморщившись, Вару отводит взгляд в сторону. Он ленив и молод, ему не хочется так просто «просирать» свою жизнь за скучными бумажками. Как говорил его отец однажды: «сначала ты пять лет работаешь на начальство, а потом начальство на тебя». Смысла этих слов он в юности своей не понял и списал их к очередным сумашедшим высказываниям, но именно эта цитата засела в его голове на долгие-долгие годы и вспомнилась вновь, на фоне грядущих обязанностей по разного рода писем, документов и приказов. Хотя, честно признаться, он и сам не знал, чем он будет там заниматься. В вакансии было указано только что-то такое и зарплата от шестидесяти, до ста тысяч в месяц, при восьмичасовом рабочем дне пять раз в неделю. Стоя перед закрытой дверью в кабинет будущего руководителя, молодой человек заметно нервничает, сжимая в руке потëртую старую, ещё из нулевых, плотную зелëную папочку. По телу проходят мурашки, от чего тело вздрагивает. На лбу выступает испарина, а глаза бегают по двери и стенам. Живот несщадно крутит, от чего Вару хмурится, положив руку на него и чуть сжав рубашку в этом же месте. Несколько вдохов и выдохов он совершает прежде, чем немного успокоиться. Настраивая себя на хорошие мысли, волнение чуть проходит и вот, уже совсем ничего не болит. Окидывая уставшим взглядом белую ровную бетонную стену, зоркий глаз замечает на ней потëртости и небольшие тëмные пузырьки, естественно образующиеся при высыхании бетона. Этого избежать было невозможно, как бы ты не старался, потëртости не убрать. Можно лишь принять их и выдать за авторский стиль, что, по всей видимости, и сделали дизайнеры. Тем не менее, могло быть и так, что все просто позабыли об этом изъяне и предпочитают не обращать на него никакого внимания, а Вару просто пытается найти смысл там, где его нет. Тëмная, тяжëлая на вид дверь, с таким же тяжким скрипом открывается, едва не задевая откликнувшегося на вакансию парня. Оттуда, смотря перед собой, выходит молодой человек, на вид, кажется, являющийся ровесником Вару. Лица его он не разглядел, но обратил внимание на строгий внешний вид того. Смотря вслед, глаз привлекли серые словно пепел волосы, от чего в голову закралась мысль о том, что вышедший из кабинета человек намного старше пришедшего только что, ещё не принятого работника. Он так спешно уходил, что Вару даже не понял толком, в каком он был настроении. — кхм, — грубый хрипловатый голос послышался из кабинета, привлекая внимание пришедшего. Начальник был на вид странный: фиолетовые растрëпанные волосы до плеч; жëлтые, с красной радужкой, немного озлобленные узкие глаза; контрастирующий на фоне этого «панковского» и неопрятного внешнего вида. На таких взглянуть лишний раз и здумается тебе: как долго он трудился ради этой должности и трудился ли? «Как он тут вообще сидит?» — подумалось ему на миг, пока он глядел на работодателя. Не прошло и тридцати секунд, как Вару закрыл за собой дверь, пройдя в кабинет. Откинув назойливые мысли прочь от себя, он попытался сосредоточиться на собеседовании, ведь это было в сотню раз важнее, чем размышлять о зарплате начальства, пока у самого нет ни гроша в кармане. К тому же, это было очень невежливо, некрасиво. — здравствуйте, — начал он, уткнувшись взглядом в тонкий дорогой ноутбук. — давайте начнëм с простого — как Вас зовут? — Нечитайло Вару Эдуардович! Выпалил он, ощущая, как в горле встаëт ком. Зачем он так кричит? Почему он говорит так быстро? В теле незаметно появляется дрожь, живот болит сильнее прежнего, а дыхание будто спирает. Уши не слышал ничего, кроме звука быстро бьющегося сердца и строгого голоса будущего начальника. — хорошо. Сегодня прям день необычных имëн, — отзывается он с лëгким смешкои, скрещивая пальцы в замке. — моë имя Королëв Пик Викторович, очень приятно. — д-да, весьма. — что же, начнём с главного: что Вас побудило отозваться именно на эту вакансию? Тяжëлый взгляд прожигает трепещущее тело юнца насквозь. Жар на лбу будто из-за того, что этот Пик лазером своих хитрых глаз жжëт в нём дыру размером со все те сожаления и травмы, прожитых за двадцать три, с небольшим, года. — а, ну, — запнулся он, стараясь сформулировать мысль как можно быстрее. — мне деньги нужны, а у вас тут… Это… Ну, деньги хорошие водятся короче, вот. В сознание копьëм воткнулась мысль о тавтологии и о том, как же ужасно и неграмотно звучат его слова. Он же выставляет себя безграмотным дураком. Как можно не суметь ответить на простой вопрос? — хорошо, допустим, — вздохнул Королëв. — а кем Вы раньше работали? — я был этим… Как его, дизайнером, вот, — он прикусил язык, растянув губы в неловкой улыбке. — ещё я работал в офисе, грузчиком… — ладно-ладно-ладно, мне необязательно знать всю вашу биографию. — остановил его поток мыслей Пик. — почему Вы ушли с предыдущего места работы? — ну, там условия были плохие, — тянул он гласные в конце второго слова, пытаясь в голове сформулировать свои мысли. — ещё зарплата маленькая. — а сколько бы Вы хотели зарабатывать? — где-то сто тысяч в месяц. Ну, или больше. Желательно больше, конечно, — Вару осëкся. — ну, по возможности. — сильно волнуетесь? — неожиданно спросил он, спустя несколько секунд молчания. — а что, так заметно?.. — Вы использовали междометие «ну» уже пять раз за время всего нашего собеседования. Вы так сильно волнуетесь или просто речь плохо поставлена? Стало так неловко. Холодом прошибло тело, сердце бьëтся быстро и в висках, руках ощущается пульсация. Он готов был сквозь землю провалиться, ощущение неимоверного стыда окутало его и уже несло в тëмную пучину страха и темноты. — у меня хорошо поставлена речь, вообще-то. — тихонько сказал он, почти шëпотом. — я достойный кандидат, я докажу, что я могу работать здесь. — не докажете, — с лëгкой улыбкой прозвучал ответ. — докажу, вот увидите! — Вару поднял взгляд на Пика, чуть хмурясь. — мне нравится Ваша целеустремлённость, — задумчиво протянул он. — а что у Вас за папка на коленях лежит? — а я документы принёс, вот. Тут все мои дипломы и… — это не нужно. Это Вы покажете мне в первый ваш день. — я принят?! — воодушевлëнно воскликнул он, поднявшись со своего места. Вару закрыл рот и сел обратно, подняв упавшую на пол папку. — простите. — пока нет, не приняты. Расскажите о себе получше и я подумаю над вашей кандидатурой. Можно было сказать, что слова Королëва весьма ударили по самолюбию Нечитайло, но его слова были полностью оправданы: толком Вару из себя ничего не представлял пока что. Пик мог с лëгкостью взять вместо него кого угодно и он даже ничего не потеряет. Много человек желает здесь трудиться, зарабатывая деньги, ведь работëнка, коллектив, да и престиж говорили сами за себя. Билетик в счастливую жизнь получить было крайне непростой задачей, особенно, если у тебя нет никаких важных для этой компании навыков. Главным было наговорить побольше воды и хвалебных слов о себе. Главное, сильно не зазнаваться, необходимо было выдержать баланс между ложью и правдой. Справиться с этим было задачей весьма тяжëлой, а уйти в крайность дело нескольких секунд. Язык будто бы прилип к нëбу, а вязкая тягучка, в которую превратились все мысли и идеи, — не хотела становиться более податливой. — мне как, с самого начала.? — дерзайте. И полилось. Вару без разбора мëл чушь о том, как он учился, как он работает. Было использовано множество прилагательных, разнообразных эпитетов. В некоторых моментах приходилось значительно приукрашивать, но не являлось ли это чем-то плохим в ситуации, когда шансов устроиться на работу у тебя очень мало? Хочешь жить — умей вертеться. Вообще, честно признаться, Вару был человек-принцип. Ни за что он бы не проиграл в споре или не избежал ругани. Нравилось ему быть в центре внимания. Постоянную потребность в одобрении кого-то воспитала в нём жизнь, но, вроде как, Нечитайло и не жаловался. Быть у всех на виду гораздо лучше, чем быть за кем-то в тени. Также, не стоило забывать и о бойком характере. Нельзя было Вару назвать мягкотелым, это не про него. При необходимости, этот юнец мог вытворить что угодно и когда угодно. Ещё он был очень целеустремлённым, всегда добивался своего. Также, были и свои минусы: Вару был очень очень упëртым, всегда стоял на своём и терпеть не мог хоть какого-нибудь плохого отношения к себе. Он не допускал ни у одного человека, хотя бы маленькой возможности его унизить или оскорбить, — сразу мог развязаться спор. Ещё, Нечитайло был любителем отдохнуть где-нибудь в клубе или выпить. Но об этом он умолчал, конечно. Выслушав длинный монолог, Пик вписал некоторые данные к себе в ноутбук, а после посмотрел на Вару и со вздохом, начал рассказывать подробнее о самой работе. Как выяснилось, Нечитайло пожаловал на должность документоведа, то есть, он станет тем, кем стать боялся: также засядет в офисе, в полной скуке и одиночестве. Один, брошенный на произвол судьбы, один на один с кучей бумажек, в душном офисе, доедая свои последние хлебцы, купленные за копейки в каком-то киоске. Зато зарплата сто тысяч, вот это да, конечно, слов нет. — ваша зарплата будет составлять от шестидесяти, до ста тысяч рублей в месяц, — прервал его размышления Королëв. — а можно максимум? — не стесняясь спросил Вару, на что получил лишь осуждающий взгляд, с просьбой притихнуть и не высовываться лишний раз. — я посмотрю на то, как Вы будете работать. Именно от качества Вашей работы будет зависеть Ваша будущая зарплата. — а, хорошо. Я понял.

***

Утро началось не с доброго и милого пожелания, а со скверного звона будильника. Во рту кислый привкус чего-то мерзотного, а горло болит от сухости. Вздохнув и пошарившись под одеялом в поиске телефона, Куромаку как-то сумел выключить надоедливое бряканье гаджета и будильник, заведëный на полвосьмого, благополучно выключается, недовольно взякнув напоследок. Плюхнувшись головой обратно на подушку, мужчина недовольно укрывается одеялом с головой, чуть поджав ноги. Он ощущает, как холодок пронизывает его тело. Ночью он опять скинул с себя одеяло, от чего страдает каждое утро, в попытке побыстрее согреться после пробуждения. Казалось бы, такая резкая прохлада с утра пораньше наоборот, должна бодрить, но она только наоборот заставляла оставаться в кровати, дрожа под одеялом. Тихонько чавкнув, стараясь убрать этот ужасный привкус, Куро всё же выглядывает из-под одеяльца, всматриваясь в потрескавшуюся на потолке штукатурку. Без очков он мало что видит так уж чëтко, как хотелось бы, но тем не менее, Маку не слеп. — я так не хочу вставать, чëрт бы побрал все эти ранние подъëмы, — лениво зевая протянул молодой человек, потирая заспанные глаза. — Вот на кой хрен так рано-то, а? Надев очки и встав с кровати, Куромаку чуть не упал, споткнувшись о ковëр. Кажется, день начался не с той ноты, как хотелось бы. Всё на это намекало: и закончившаяся почти полностью зубная паста, и таракан, упавший в графин с чистой водой, и сгоревшая яичница, а в довершение, ещё и отключенное электричество — всё это не способствовало улучшению настроения. Даже наоборот, Куромаку всё скорее разочаровывался в этом дне, сокрушаясь от самого факта того, что проснулся сегодня вообще. «Да что же это делается-то?!» — негодовал он в своих мыслях, едя в забитом, пропахшем бензином и какой-то ещё дрянью, автобусе, по убитой временем дороге. До места проведения собеседования для принятия на работу, ехать по пробкам было долго. Мучительно долго. Глаз уже начинал дëргаться, а пальцы стучать по жëлтому поручню всякий раз, как водитель останавливался. Особенно бесили моменты, когда остановка была абсолютно пустой, а стоял автобус по минуте, которые, кажется, тянулись до безобразия долго. Просто возмутительно. Доехав до нужной автобусной остановки, Маку впервые в своей жизни благодарил Всевышнего за то, что смог доехать и не опоздать с концами, ведь это можно было допустить на раз-два. — всё же, надо было вставать раньше, — сверяясь с часами на руке, лепетал Куромаку, ускоряя шаг, стуча каблуками лакированных туфель по грязному асфальту. Сегодня, он рассчитывал на то, что будет морозно, как утром, поэтому надел пиджак. По всей видимости, его придëтся снять по дороге домой, ибо сейчас, воздух уже достаточно сильно нагрелся, да так, что мужчина даже чуть вспотел, со всей этой беготнëй и душной поездки на автобусе среди бабулек и каких-то школьников. Про себя, он уже проклял этот день десятки раз, а то и сотни… Прибежав наконец к нужному офису, Куромаку хорошенько отдышался и, поправив укладку пепельно-серых волос, пиджак, да и вообще свой, до идеала выглаженный и уложеный внешний вид, — хотел было постучаться, но лишь пошатнулся и чуток отошёл от двери. Голова по-странному закружилась, дышать стало куда тяжелее. — так, Маку, спокойно, — успокаивал себя он шёпотом. — Это просто собеседование. Ты его пройдëшь. Будешь работать из дома и жить припеваючи. Всё будет хорошо. Айтишники нужны всем. Выдохнув несколько раз, Куромаку потëр виски средними пальцами и, набравшись смелости, с уверенностью посмотрел на дверь и, подступившись, сделал три коротких стука. — добрый день, я на собеседование на должность аналитика, — чëтко и достаточно громко проговорил Куро, как только открыл дверь. Его встретил тяжëлый, но при этом приветливый взгляд руководителя, уже порядком уставшего от постоянных неумëх, приходящих сюда изо дня в день, в надежде найти работу. Пик хоть сейчас надеялся встретить хорошего, качественного кандидата. — здравствуйте, товарищ. Проходите, не стесняйтесь, — мужчина за прямоугольным массивным столом, указал на стул, стоящий перед пришедшим к нему человеком. — добрый день, — закрыв за собой дверь, парень прошёл на своё место. — как Вас зовут? — уточнил руководитель. — Курочкин Куромаку Фëдорович, — был ответ. — о как. Ну, хорошо, Куромаку Фëдорович, рад знакомству, — со сдержанной улыбкой, вызванной созвучием фамилии и имени, откликнувшегося на вакансию молодого человека. — тоже, — слегка нервно отозвался Курочкин, поправив очки. — итак, Куро Курочкин, — еле сдержанный смешок. — где Вы раньше работали? — я попрошу не сокращать моё имя. Спасибо, — Куромаку прочистил горло и начал отвечать на вопрос. — Раньше, я был трудоустроен на производстве, отвечал за финансы. Также, я занимался разработкой приложений. — почему Вы ушли с той работы? — без промедлений прозвучал следующий вопрос. — я попал под сокращение, — честно, с досадой в голосе проговорил Маку. — хорошо. Чего вы ждëте на этом месте работы? — я бы хотел стабильности. Судя по качеству условий труда, я вполне могу на это расчитывать. — сколько бы вы хотели получать в месяц? — приглядевшись к Куромаку получше, Пик прямо-таки заинтересовался им. — от восьмидесяти тысяч в месяц, — снова поправив очки ответил он, чуть хмурясь, рассуждая в голове, не слишком ли много он требует для себя? — я Вас услышал, — протянул Королëв, прикрыв рот рукой, задумчиво глядя на новобранца. — хорошо, расскажите-ка о себе что-нибудь. Куромаку долго думал над тем, что же можно о себе рассказать интересного: в голове не было идей. Он человек честный, врать не умеет, а если и доводилось — неумело. Всё можно было понять по дрожащему голосу, рукам, да и общей дëрганности Курочкина, когда врать всё же приходилось. Он считал это дело чем-то позорным и бесчестным, а если говорить совсем уж откровенно — ужасным и непростительным. Маку не был сильно набожным, даже наоборот, он был скорее атеистом, чем верующим хоть во что-то, даже в свою жизнь. Куро был реалистом: не верил ни в хорошее, ни в плохое. Для него есть только негативные последствия и благоприятные. Человек-машина, хоть и со своими замашками и проблемами с характером. К примеру, Куромаку был агрессивным и импульсивным, достаточно жестоким к другим. Тем не менее, он старался в себе это искоренять (это имело переменный успех, что не могло не расстраивать в какой-то степени). — так, ладно, — кивнул Пик, выслушав выступление Куромаку. — теперь, моя очередь рассказывать о вашей деятельности. Пиковый поведал о том, что же Маку будет делать, сидя в офисе. Как выяснилось, работать он будет рядом с отделом бухгалтерии и документоведов или вроде того. Его рабочее место будет находиться где-то на верхних этажах, что звучало неплохо. Обзор на город из застеклëнных окон в пол невероятен, просто чудесен. Лицезреть весь город как на ладони, сидя при этом в комфортном офисе — вот о чём мечтал Куромаку в последние годы. Объяснение всех тонкостей не заняло много времени, всего около десяти минут. За это время, Куромаку подустал выслушивать монотонную речь, а каждая запинка резала слух… Наконец, тот закончил и Куромаку мог со спокойной душой выйти из кабинета и пойти домой. Спешно покидая кабинет, Куромаку чуть не столкнулся со странного вида пареньком, который, видимо, даже напугался. К странности, Курочкин отнëс полностью окрашенные в зелëный волосы и зелëные очки или что-то такое. Куро обернулся, чтобы посмотреть на незнакомца, но тот уже закрыл дверь за собой. По дороге вниз, Куромаку задумался о том, какова была вероятность, того что его примут. «Достаточно высокая. У меня хорошие данные, я уверен» — он не смог сдержать довольной и гордой улыбки. Ощущение лëгкости приятно объяло тело и Куромаку почувствовал себя счастливым. Зацепившись взглядом за зеркало на стене лифта, в котором мужчина ехал, он не мог не оценить свой внешний вид. Менять и поправлять сейчас что-то смысла не имело, ибо самое важное уже позади, но внешний вид — всегда важен, где бы ты не находился. Курочкин поправил воротник рубашки и немного растрепавшуюся чëлку. Оглядев себя с головы до пояса (ведь зеркало было именно такой длины), он не заметил никаких проблем, чем остался доволен. Ещё отцовский коричневый костюм отлично сидел на Маку, подчëркивая фигуру. Единственное, в нём было ну очень жарко, просто невыносимо. Довольно резко Куро обратил внимание на чуть развязавшийся галстук чëрного цвета. Странно, что он не заметил этого ранее. Лифт ехал не так долго, порядка десятка секунд. И вот, Куромаку уже на первом этаже, движется к выходу из помещения. Он опускает взгляд на пол и видит белоснежную глянцевую крупную плитку, между которой выделяются только потемневшие от времени швы. В воздухе витает запах достаточно дорогих освежителей, а также моющего средства из-за недавно вымытых уборщицей полов. Дорога до дома не заняла очень много времени, кажется, Маку доехал даже быстрее, чем на собеседование. Полчаса и вот, он уже на нужной остановке, вдыхает свежий воздух, вместо затхлого, царившего в пустом салоне автобуса. Он поправляет очки и следует домой, уже предвкушая, как завалится на мягкую постель и знатно отдохнёт, доспит своё, то необходимое при ранних пробуждениях.

***

Выйдя из кабинета, Вару наконец-то выдыхает и, опустив взгляд в пол, снимает на несколько мгновений очки, чтобы рукой вытереть пот с переносицы, да и в принципе протереть лицо. «Как так-то? Я же готовился. Чë растерялся? Почему?» — негодует он внутренне, снова надевая очки. Вару чуть проморгался, а после пошёл к лифтам, чтобы спуститься на первый этаж и пойти наконец-то домой. Желание отдохнуть и попить пивка, разложившись перед телевизором — вот, что главное. Про то, примут его или нет, Вару и думать не хотел. Он считал, что он провалился. Наврал с три короба, так ещё и такой бред. Какой ужас.