Дороги привели их в один город.

На затихающие улицы города опускались холодные, злые сумерки. Торговцы на рыночной площади убирали с прилавков свои товары и закрывали торговые лавки на ночь, и улицы постепенно пустели, люди брели по домам, желая как можно быстрее укрыться от подступающего холода лунной ночи. По одной из таких опустевших улиц быстрым шагом шел молодой мужчина. Лицо его было скрыто большим капюшоном черного плаща, шаги его отдавались тихим цокотом подошв по каменной дороге. Тут и там были мелкие, грязные лужи, и мужчина старался их избегать, идя лишь по сухой стороне улицы, опасаясь испачкать свои сапоги и края плаща. В это же время, на конце этой улицы в шумную таверну зашли двое. Скрытый мантией мужчина, из под его капюшона выглядывали длинные черные волосы, а шаги были тихими и легкими. И низкая девушка в странной остроконечной шляпе, ее длинные волосы были одновременно двух цветов, половина цвета пепла, а вторая насыщенно каштанового оттенка. Молча они вошли в таверну, и девушка сразу же направилась на второй этаж, где находились жилые комнаты. Мужчина же направился к стойке, за которой стоял уже постаревший, седеющий полуэльф, хозяин заведения. Мягким, но холодным как могила, голосом мужчина в мантии сказал лишь несколько слов, после высыпав на стойку горсть золотых монет. – Одну комнату на ночь. – Задумавшись на мгновение он добавил, – И бутылку крепчайшего пива. Трактирщик молча кивнул, и забрав монеты на несколько минут исчез за дверью предполагаемой кухни, возвращаясь уже с бутылкой алкоголя и двумя деревянными кружками, посчитав что они будут уместны. Но фигура в мантии лишь покачала головой, забрала бутылку и не сказав больше ни слова, ушла на второй этаж. Наверху его ждала, уже успевшая заскучать, девушка. Заметив своего спутника, она первым делом увидела напиток в его руке, и быстро забрала бутылку, лишь благодарно улыбнувшись. Зайдя в комнату, она тут же расположилась на хлипком, деревянном подоконнике и стала смотреть на появляющиеся на небе звезды. Открыв бутылку она сделала несколько больших глотков, и с ее губ слетел довольный вздох. Пиво было действительно неплохим, самое то что нужно. – Остаемся здесь на ночь, а потом снова в путь, да? – В полной тишине комнаты раздался тихий голос ведьмы. Она даже не посмотрела в сторону своего спутника, который тем временем снимал свою мантию, вешая ее в углу комнаты. Перед тем как ответить, мужчина что-то тихо прошептал одними губами, и его образ чуть поплыл, являя его настоящий облик. Высокий скелет, с, на удивление прекрасными, черными волосами до плеч. Он повернулся всем телом к сидящей на подоконнике девушке, и его мягкий, низкий голос прозвучал на удивление устало. — Конечно, другого выхода у нас нет. Нужно найти способ избавить тебя от твоего хм..— Скелет на секунду замолк, смотря на ведьму своими пустыми глазницами, и создавалось ощущение, что будь у него глаза, в них была бы нежность и привязанность, — недуга, хотя я пока понятия не имею что это. Но думаю лучше будет избавиться от этого как можно скорее… – Что ж.. Другого ответа я и не ждала. – Вздохнув ведьма сделала еще один глоток пива, и закрыла глаза, кладя подбородок на свои колени, замолкая. Когда девушка замолчала, вновь погружая комнату в тишину, скелет отвернулся от нее, и подошел к шаткому деревянному столу в углу комнаты. Устроившись за ним, он достал старую потрепанную книгу, в обложке из потемневшей кожи, и вытащил из-за своих ребер перо и небольшую чернильницу. Молча он начал новую запись на страницах своего гримуара: “Запись от 16 марта 1547 года. Магические символы на теле Селесты, которыми ее в детстве наградила Карга, ранее не доставляли никаких неудобств, но с недавних пор начали светиться и жечь. Жжение не такое сильное, чтобы представлять угрозу для жизни Селесты, но с этим все равно нужно разобраться. Явление проявляется не так часто, но этого достаточно чтобы я начал беспокоиться о ее состоянии. Тем более что я все еще не понимаю что значат эти символы. 68 день поисков Карги или хотя бы информации о ней все также не принес никаких результатов. На ночь остановились в таверне, возможно можем остаться на пару дней, пока я буду искать информацию в городе.” Неторопливо сложив гримуар, перо и чернильницу под свою одежду, Лич медленно подошёл к, уснувшей на подоконнике, Селесте. Бледные лучи полной луны играли на её лице, отбрасывая причудливые тени, а вокруг самой девушки витал запах крепкого алкоголя и трав. Если бы ему требовалось дышать, лич бы наверняка тяжело вздохнул. Осторожно, стараясь не разбудить, он поднял ведьму на руки и отнес к, единственной в комнате, кровати, уложив девушку и накрыв ее потрепанным покрывалом из шкуры какого-то животного. Сам же он занял освободившийся подоконник, устроив на нем свои кости и глядя в мутное, очевидно давно не мытое, окно. Он будто ожидал увидеть кого-то снаружи. С наступлением ночи звуки с первого этажа таверны отказывались утихать. Люди, измученные рабочим днём, стремились забыть обо всём и насладиться моментом, заполняя свои разговоры шумным весельем и смехом, который поднимался на второй этаж здания. Пока лич продолжал сидеть наверху, в их с Селестой комнате, уже больше нескольких часов внизу кто-то пьяно пел какие-то особо известные баллады, а кто-то боролся на руках, опрокидывая свои кружки с алкоголем на пол и матерясь от этого. Когда на всю таверну раздался радостный крик выигравшего в борьбе мужика, в помещение зашел мужчина в плаще. Он оглядел всех сидящих, и не привлекая ничьего внимания направился к стойке. Пожилой полуэльф за ней считал выручку за сегодня, довольно улыбаясь и звеня монетами. Когда фигура в плаще приблизилась, трактирщик поспешно спрятал деньги в карман своего фартука и с добродушной улыбкой посмотрел на подошедшего. В ответ на чужую улыбку, фигура скинула с головы капюшон и перед хозяином таверны предстал симпатичный молодой полуэльф с огненно-рыжими волосами чуть ниже плеч и бледной кожей. На его лице появилась ответная улыбка, немного лукавая и хитрая. Поклонившись трактирщику, молодой полуэльф заговорил, его голос был мягким, приятным слуху, будто он всю жизнь учился тому чтобы его речь и голос вызывали доверие и захватывали внимание. — Доброго вечера, хозяин. Остались ли еще в твоем чудесном заведении свободные комнаты для уставшего в пути бродяги? —Лукаво глядя из-под рыжих бровей юноша посмотрел в чужие глаза, продолжая улыбаться своими тонкими бледными губами. – Доброго, путник. Конечно остались, да и как не найти комнату для такого вежливого полуэльфа? – Прекрасно видя чужую хитрость, скрытую за улыбкой и лестью, хозяин таверны ответил в тон чужому голосу, выдерживая взгляд юноши перед собой. – Замечательно, тогда позвольте мне заплатить за кров, в эту холодную ночь, звонкой монетой. И пожалуй еще парой монет за теплый ужин. – Полуэльф продолжая улыбаться, достал из кошеля несколько золотых, и протянул их в чужую руку, ожидая когда трактирщик примет плату. Старик сразу же принял золото, и крикнул на кухню своему помощнику. Из-за двери высунулся юный полурослик с кудрявой шевелюрой, и подбежал ближе к пожилому полуэльфу. Мужчина наклонился, что-то шепча подростку, и когда тот вновь убежал на кухню, поднял свои глаза на ожидающего полуэльфа. – Предпоследняя комната по коридору второго этажа ваша, и через десять минут будет готов ваш ужин. – Отлично, тогда попрошу принести еду в мою комнату, если это не слишком нагло с моей стороны. – Продолжая улыбаться рыжий полуэльф снова поклонился, и закончив разговор легким шагом пошел на второй этаж, желая как можно скорее избавиться от плаща и наконец отдохнуть после тяжелого дня в дороге. Поднимаясь по лестнице наверх, юноша случайно столкнулся с мужчиной в красивой, явно дорогой, мантии. Когда полуэльф сразу же стал рассыпаться в извинениях за свою невнимательность, мужчина лишь качнул головой в капюшоне и молча пошел дальше, оставляя полуэльфа позади. Рыжий юноша лишь посмотрел вслед, и также молча пошел дальше к своей комнате. Он не мог не подумать о том, что эта загадочная фигура в мантии явно была не простой. Для полуэльфа было очевидно что мужчина определенно куда-то спешил. И почему-то интуиция подсказывала ему что эта спешка была необычной, и дело на которое так спешил этот мужчина было не простым. Очень не простым. Решив не забивать голову на ночь глядя мыслями о столкновении с подозрительным мужчиной, полуэльф мотнул головой, будто скидывая пелену размышлений и наконец добрался до своего временого пристанища. Открыв довольно добротную для подобного заведения дверь, он вошел в комнату и мельком осмотрелся, закрываясь на старую, ржавую щеколду. Одна ветхая кровать с одеялом из шкуры какого-то зверя, небольшой деревянный столик и стул рядом с ним. И что самое хорошее для юноши, окно с подвижными ставнями. Улыбнувшись про себя, полуэльф сбросил со своих плеч плащ, и тот небрежной тканевой кучей упал к его ногам. Даже не повесив одеяние, юноша сразу же направился к кровати и с усталым, но довольным стоном упал на нее. При этом он неловко ударился затылком о стену, и ругнувшись, беззастенчиво расмеялся собственной неловкости. – Ну все старина, уже даже кровать в свои объятия не принимает, дерется вон, зараза. – Его голос был тихим, и уставшим, когда юноша сполз ниже по кровати, устраиваясь головой на подобии подушки и смотря теперь в обветшалый деревянный потолок. Спустя пару минут вглядывались в деревянный потолок, раздался тихий стук в дверь —Простите! Я принёс ваш ужин... В комнату вошёл молодой полурослик с кудрявыми волосами, быстро поставил накрытый поднос на письменный стол и тихо выбежал, закрыв за собой дверь. Полуэльф поднялся с кровати и подошёл к столу, под металической крышкой его ждала глиняная тарелка с запечëной рыбой от которой исходил запах дыма и пряностей, юноша сразу же приступил к трапезе. А затем вновь рухнул на кровать, желая забыться во снах. Переход от одного города к другому занял у него несколько длинных, трудных дней пути и единственным осознанным желанием юноши было поскорее уснуть. Но сон все не шел, будто вымотанному разуму было мало и он все продолжал гнать различные мысли. Неужели и в этом городе ничего? Неужели опять весь путь проделан зря и он так и не выяснит ничего об этой старой ведьме? Подобные мысли и вопросы преследовали полуэльфа еще не меньше часа, но в конце концов ему все-таки удалось погрузиться в чуткий, тревожный сон.